За твоей тенью

Переезд в новый город, словно попытка переписать собственную жизнь с чистого листа, оказался для Тэхена не просто трудным испытанием, а настоящим ударом. Однако он утешал себя мыслью, что именно здесь, в столице, он сможет найти то, что так долго искал. Музу.   Вдохновение в старом городе посещало его часто, но всё изменилось, когда он оборвал связи с людьми, окружавшими его в Пусане. Тот город уже не был домом, несмотря на то, что он провёл там всю свою жизнь. Осознание пришло внезапно и болезненно: даже самые близкие люди ждали от него чего-то взамен. Выгоды. Этот факт оказался настолько горьким, что однажды он собрался с силами, выкинул мобильный с прежней сим-картой и удалил все свои социальные сети, словно пытаясь вычеркнуть прошлое и начать всё заново. Может быть, здесь, в новом городе, ему удастся найти утешение — в чём-то. Или в ком-то.   Ещё в детстве Тэхен полюбил рисовать. Его страсть к краскам и карандашам зародилась, кажется, раньше, чем он научился читать. Его первый рисунок появился на стене в доме, и отец, мягко говоря, не оценил творческого порыва сына. Он помнил, как испуганный бледный мальчишка сидел в углу тёмной кладовки, ревя от несправедливости. Отец хотел наказать его за проявление таланта, а в итоге оставил глубокий след в душе ребёнка. Именно тогда зародился страх замкнутого пространства, который он носил в себе до сих пор. Теперь это называют модным словом "клаустрофобия", но для Тэхена это была часть его прошлого, которая по-прежнему болела.   Сейчас, сидя у окна в чужой квартире и наблюдая за дождём, старательно рисующим причудливые узоры на стекле, Тэхен чувствовал одиночество. Ему казалось, что он — самый одинокий человек в этом огромном городе. Жить в мегаполисе оказалось гораздо сложнее, чем он представлял. Непривычно было исследовать каждый угол новой квартиры, где повсюду стояли нераспакованные коробки. И всё же он не чувствовал полного отчаяния. Холсты, краски и кисти — его вечные спутники — уже заняли свои места, разбросанные по крошечной жилплощади. Ему даже нравился хаос из художественных принадлежностей, а испачканные краской пальцы напоминали о том, что вдохновение, пусть и слабое, ещё живо.   Но где-то в глубине души Тэхен знал: он приехал сюда не просто за тишиной или одиночеством. Он приехал за чем-то, что могло бы спасти его. Или за кем-то. Мир за окном напоминал переплетение мазков на грязном холсте: огни, фигуры, движения, все сливалось в хаос. Тэхен опустил кисть и поднес руку к стеклу. Чуть ниже, на улице, стоял человек с камерой, поднятой к лицу. Он смотрел прямо на него. А через секунду исчез, как тень, смытая дождем.  Тэхен нахмурился, отодвигая занавеску в сторону. Может, показалось? Улица была пуста, если не считать редких прохожих под зонтиками. Он смотрел на них, выискивая в толпе мужчину с камерой, но его не было.   Вернувшись к холсту, он попытался сосредоточиться. Пейзаж всё никак не складывался — краски казались слишком тусклыми, линии слишком неровными. В голове пульсировала непонятная тревога. Он снова посмотрел на окно, будто проверяя, не появился ли там снова тот странный силуэт.   Телефон завибрировал на краю стола, заставив его вздрогнуть. Тэхен схватил его и быстро разблокировал экран. Сообщение от неизвестного номера:   «Хорошо вышло. Ещё раз повтори этот взгляд. Смотри в окно. Чуть ближе к стеклу». Тэхен почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Он перевёл взгляд на окно. Теперь отражение казалось слишком тёмным, и за его спиной, в глубине комнаты, будто что-то двигалось. Или кто-то. Тэхен замер, не решаясь оглянуться. Сердце билось так громко, что он чувствовал, как оно отдается в висках. Холодная рука страха сжала его грудь, когда он услышал едва различимый шорох за спиной. Это мог быть ветер, двигающий занавески. Или… нет, он сам видел, что окна закрыты.   Он всё-таки обернулся.   Комната была пуста. Тот же холст, тот же стол, кисти в беспорядке разбросаны по поверхности. Только тени теперь казались гуще, будто свет лампы вдруг потускнел. Он заставил себя сделать несколько шагов к центру комнаты, обводя взглядом всё вокруг.   — Кто здесь? — голос дрогнул, но Тэхен постарался говорить громче.   Ответа не было.   Телефон завибрировал снова. Он почти уронил его, когда схватил дрожащими пальцами. Новое сообщение от того же неизвестного номера:   «Не бойся. Ты выглядишь даже лучше, чем я ожидал».   У него не было времени осознать смысл слов, когда пришло ещё одно сообщение. На этот раз оно сопровождалось прикреплённой фотографией.   Тэхен нажал на изображение, и его сердце сжалось. На снимке был он сам. Стоящий у окна. Рука всё ещё касается стекла, взгляд сосредоточен на улице. Фото было сделано снаружи. Тот, кто сделал снимок, находился прямо под его окнами.   Пальцы Тэхена сжали телефон сильнее, когда он на мгновение снова бросил взгляд на стекло. Темнота за окном стала почти абсолютной, только редкие отблески света от проезжающих машин вырывали из мрака фигуры случайных прохожих.   — Это розыгрыш, — пробормотал он себе под нос, скорее чтобы убедить самого себя.   Но тут в окно постучали. Дважды.   Тихо. Ровно.   Тэхен застыл. Шторы были всё ещё раздвинуты, и он ясно видел, что за стеклом никого нет.   Но стук повторился.   Тэхен медленно сделал шаг назад, не сводя глаз с окна. В голове звенело, будто комната заполнилась густым, давящим туманом. Телефон снова завибрировал, но он даже не посмотрел на экран. Всё его внимание было приковано к стеклу.   Стук прозвучал в третий раз — на этот раз громче, почти требовательно.   И тогда он увидел это.   На запотевшей поверхности окна начали появляться слова. Будто кто-то водил по стеклу невидимым пальцем, оставляя чёткие, влажные линии.   «Смотри сюда». Тэхен судорожно сглотнул. Казалось, воздух в комнате стал холодным, его дыхание замерзало в лёгких. Едва он успел осознать, что прочитал, как слова на стекле начали исчезать, будто их стёрли с другой стороны.   В эту же секунду его телефон зазвонил. Не вибрация, а именно звонок, пронзительный и требовательный, разрывающий тишину. Экран высветил всё тот же неизвестный номер.   Он почти механически поднял трубку, чувствуя, как его пальцы дрожат.   — Алло? — выдавил он, голос сорвался.   На другом конце провода послышался глубокий вдох. Тяжёлый, хриплый. И затем голос, тихий, едва различимый, но пронизывающий до самого нутра:   — Ты ведь видишь меня.   В этот момент свет в комнате мигнул и погас.