Золотые лучи

Мы в вечно липкой суете

Как в горящей пустоте

Говорящей пустоте

⁺.       ˚

* 　　　 ✦ .       ⁺ 　 .

.        ⁺       ⁺       +

.

      Архей в свете солнца был поистине прекрасен: светл и певуч, нёс собой настоящую магию, неведомое ранее чудо. Яркие, горячие утренние лучи отражались о крыши, проникали сквозь стекла в комнаты, рисовали узоры на лужах, оставшихся после громкого ночного дождя, юрко проникали сквозь листву деревьев, оставляя после себя круглый, ослепительный свет, они и сами были похожи на волшебство. На осколки золотого скинта.       Едва заметный, но такой приятный рассветный туман почти испарился, уступая густому жару нового дня. Под ногами уже проснулись и распустились красивые, белые цветы, на которые Лололошка всеми силами старался не наступать. Недалеко журчала река. Плеск воды приятно перекликался с пением маленьких птиц, сидящих на окружающих его деревьях, создавая невероятную музыку, которую невозможно услышать в городе.       И сейчас, в этот момент, жмурясь от тонких лучей солнца, жизнь казалась немыслимо простой. Здесь не было ни печали, ни поглощающей будни тоски, не было никакой работы и науки. Были только горячий свет, заставляющий щурить свои глаза, умиротворяющий звук воды, слышный шорох молодой травы под ногами и громкое стрекотание недалеко в кустах. Идиллия.       За зелёной кроной деревьев плавно маячила знакомая, до жути родная, белокурая макушка. Волосы на ней, такие лучисто белоснежные, до боли ослепительные из-за золотых бликов, были собраны в растрепашийся пучок, добавляя обладателю непередаваемо уютный шарм. На сердце, в моменте, стало так легко и спокойно: ему даже показалось, что весь мир на мгновенье стал тише и ярче, отдавая всю красу и изящество одному моменту. Настоящему.       — Лололошка! — в этом природном покое чужой приятный голос был подобен крику.       Парень ускорился, не обращая внимания на цветы под ногами – их сохранность сейчас уже не была так важна. Хотелось поскорее оказаться поближе, выбраться из-под зелёного купола, очутиться под палящим солнцем. Лишь бы быть ближе.       Неглубокая голубая река поросла изумрудной зеленью, совершенно разными разноцветными цветами и пышными кустами, оставляя нетронутым лишь небольшой клочок земли, с которого можно было спуститься вниз. Эграссель, идеально всписывающийся в эту сказочную атмосферу, стоял по колено в воде, в паре метров от берега, в до смешного нелепой позе: он, нагнувшись, держал обе штанины одной рукой, корпус его был повёрнут к Лололошке, на лице – заразительная улыбка. Вторая рука тем временем активно машет из стороны в сторону, счастливо приветствуя прибывшего друга.       — Здравствуй, Эграсса, — Лололошка искренне улыбается, снимая свои очки, чтобы спрятать их в карман – так лучше заметно всю прелесть этого невероятного утра.       Эльф улыбается ещё шире, демонстрируя свои зубы и ямочки на щеках, и в этом чувствуется почти детский восторг. Лололошка его понимает. Эграссель всего на мгновенье отпускает ткань брюк, но не морщится, хоть она опускается в воду, вызывая явный дискомфорт, ему сейчас не до этого: рад.       Накидка его лежала на берегу, прямо около спуска в воду, на невысокой траве. Скинт, прикрепленный к плечам, в лучах света переливался всеми возможными цветами, завораживая своим изяществом. Лололошка опустился рядом, на мягкую зелень, снимая ботинки и опуская свои ноги в воду. Пальцы сразу же одало неприятным холодом, заставляя тут же сжаться. И как Эграсса стоит в такой ледяной воде?       — Рад видеть тебя, Лололошка! — голос его пропитан всевозможным теплом, необъятной и до того чистой радостью, что невозможно передать любыми словами.       — Это взаимно! — интонация резвая, живая, но такая же дружелюбная. Парень качнул ногой вперёд, создавая маленькую волну.       Эграссель тихонько смеётся, распрямляясь. Он сладко потягивается, отчего рубашка, ранее заправленная в брюки, поднимается вверх, чем вызывает протяжный вздох. Улыбка с его лица не уходит, лишь становится слегка тускнее: первые бурные, насыщенные эмоции проходят, давая возможность выйти настоящим. Да, не таким пылким, но глубинным, потому наиболее ценным.       Лололошка кивает в сторону, зазывая к себе, на берег. Эльф, даже не думая, делает шаги к нему. Листья деревьев позади громко колышет прохладный ветер, от него же взлетает белоснежная челка Эграсселя, залезая тому в глаза, мешая. Лололошка почти беззвучно и мягко смеётся, не над ним, а просто потому что хочется – вся эта общая расслабленность захватывает целиком и отказывается отпускать. Эграссель смеётся в ответ, заправляя ее за свои острые уши.       — Как твои дела, Эграсса? — шепотом спрашивает парень.       — С твоим приходом стало куда лучше, — в том ему отвечает он, нагибаясь, чтобы обнять.       И объятие это наполнено бесконечно трепетной лаской. Объятие заполняет сердце не хватающей ранее любовью, заставляя его на миг замереть, а после, в ритм чужому, забиться с неистовой скоростью. Его нос трепетно касается эльфийской горящей и, горячей от лучей, щеки, наполняя все тело написанной лёгкостью. Эграссель довольно вздыхает, оставляя крошечный поцелуй на его виске. Сердца блаженно затихают, спины затекают, пальцы стремительно переплетаются.       — У тебя руки озябшие, — крепче сжимая белоснежные длинные пальцы, бормочет парень.       — Ещё ног не касался, — мягко смеясь, отвечает эльф.       И сейчас , когда голова сонного Эграссы аккуратно покоится на плече Лололошки, блики солнца на воде создают прекрасные узоры, а птицы поют все громче и громче, не было тут, под лучами утреннего горячего светила никакой печали и горечи. Не было боли и страхов. Не было масштабных планов и гениев. Были лишь они, обрадованные встречей, и маленькое чудо, что дороже любого существующего блага.                         ˚

⁺ .             ˚

*              ✦             ⁺ 　 .

. 　 　 ⁺.             ⁺        +

˚

Нет ни печали, ни тоски

Только взмах твоей руки

Только свет твоей звезды