Золотая Мирка

Были-жили Веник и Дашка У Жи́харевой в комнатушке. Дашка жила на диване, Веник – на раскладушке. Даха – бывшая готка, Лёжа чесала пятку, Жрала сэмки, слушала Крэдлов, Мэнсона, HIM, Лакримозу (Не Моцарта – группу такую), Жирела своим целлюлитом, Афедрон не снимая с дивана, Считала себя альтушкой И Королевой ночи, Читала журнал «Dark City». Муж-лопух день и ночь в интернете Закидывал в Сеть свои сети. Монитор отвернул он от Дахи, Потому что ему не давала, Подписался с другого акка На ТГК доминаторш. Раз закинул в сеть он свой веник… Э, стопэ! Не так это было. Раз закинул запрос он в море, Что в миру виртуалом зовется, – Вышел невод с тупицей Катей, Глупой дочкой работницы Зины. Закинул он снова невод – Вышел с Якушевой голимой. Закинул он раз уже в третий, Глядь – попалась ему доминатрикс В топе с стразами от Сваровски, Блестящими чешуею, Как золотые слитки. Вся худая, костлявая даже, Как будто карп иль карасик. Офигел тут ботаник Веник, Хоть и был не ботаник, а физик. Молвит: «Э… А кружки́ снимаешь? А сколько стоит приватка?» Отвечает ему доминатрикс: «Как же вы меня задолбали! Я доминаторша Карпа (Зови меня Мирославой), Задолбалась зрить ваши зенки, Очки, вспотевшие лихо, Ваши рожи с похотью скотской! Задонать-ка меня задаром, Сделай, сэмпай, меня симпом, А уж я отплачу сторицей, Век не забудешь Миру!» Веник, чисто на автомате, Взял лимон задонатил (Он же был лопух, не забудьте, Взращённный коровой Дахой). Ну ладно, не лям, а тыщонку – Кол ведь тоже нехилые бабки, Хоть и кол деревянный Деревянных рублей целковых. Мира ручкой ему помахала, Улыбнулась крысьей улыбкой, И карпом нырнула красиво В пучину-глубь интернета. Открыла глаза свои Даха, Грозно выпучившись на мужа, Наушники с башни стащила, Забычилась, будто корова: «Чо, б£@, засел в мониторе? Ты надень себе на кудри кепку С длинными ослиными ушами! Ржавый Пылесос ты, а не Веник! Купи мне плазменный телек! Ну а если не хватает денег, Сваргань мне его из остатков Компьютерного железа! Чо я, хуже Якушевой-дуры? Буду смотреть я шоу!» Испугался лошарик Веник, Что бабло истратил на Карпу, А сам ни разу не кончил, Будто с супружницей Дашкой. Защелкал клавиатурой, С Клавы взывая к Карпе: «Смилуйся, доминаторша Мира! Помоги мне унять мою Дашку! Далеко ей до тебя, конечно, Ты одна лишь богиня Рунета, Но она моя законная супруга!» Загорелся спутник зеленый На орбите у аватары Крутой доминаторши Миры. Печатает Мирослава Придурку Вениамину: «Чо, фапа тебе захотелось? Пёсик, плати по новой!» «Нет, хочет супружница плазму!» «Капец!.. Ну, ступай к порогу, Порадуй, Веник, метелку!» Вышел Веник на лестницу быстро, По приказу жены взявши мусор, Глядь – под дверью новая плазма! Не иначе, как забыли соседи- Коммерсы при переезде. Принес, подключил, настроил, Сам на кресле игровом развернулся, Чтоб смотреть и монитор, и телек. Даха вырвала пульт у супруга, Зыбала фильмы про вампиров До утра, а утром с недосыпу Выкатила глаз и предъяву: «Не хочу быть замужней коровой, Хочу быть вольною готкой! Чтобы свою пилотку Давать не тебе, лошарик!» Заплакал в несчастии Веник, Заклацал дробно по клаве: «Смилуйся, матушка Мира! Еще пуще Даха взбесилась! Хочет быть она вольной готессой, Жить в склепе с евроремонтом, И тусить с ночными волками!» Видит – сеть слегка залагала… Рябь пустилась по монитору, Вдруг на нем появилась Мира: «Будет так, как желает Дарья!» В сей же час распахнулись двери, На порог взошли Паук и Череп, Подхватили готессу Даху, Замотали ей башку в бандану, Посадили на мотик «Ява» (Разновидность «Харлея», но лучше), Повезли бухать на погосты, Приносить человечьи жертвы. Венику попутно дали в зубы, И готический подзатыльник. Веник вновь обратился к вирту, К телеграм-каналам с бэдэсэмом. Вечером пришла бухая Даха, Дверь с ноги открыла говнодавом, Вся облеванная и с сигой, Задышала пьяным перегаром, Ритуальный кинжал приставив К кадыку подкаблучника-мужа: «Задолбалась быть я вольной готкой, Перепихиваться в душном склепе, «Ягуар» пить вместо кагора, Бегать от легавых, аки заяц! Быть хочу вампирскою принцессой, Тусоваться с Цепешем Владом, Гордой мышей порхать над фонарями, Днем в гробу лежать, кусаться ночью, Жить три тыщи лет, и даже вечность!» «Чо ты, Дах, белладонны объелась? Вампирши ж ведь неживые! Зачем лежать тебе килькой В гробу, как в консервной банке? Ты ж не Жихарёва, не бабка, Ты же вроде еще молодая!» На него прикрикнула Даха, Исполнять послала и №@×€₽: «Как ты смеешь, скуф, спорить со мною, Готессой вампирской блатною!» Закручинился ботаник Веник, Головой кудрявою забился О столы, и стул, и табуретки. Уронил афедрон за компьютер, Глядь – в сети черепашья скорость. Все равно он стал стучаться в личку К Мирке золотой – Мистрессе Карпе. «Чо те надо, лошарик Веник?» – Мира явно была недовольна. «Смилуйся, златая рыбка Карпа! Пощади, госпожа Мирославна! Еще пуще Даха взбесилась – Не хочет быть вольною готессой, Хочет быть вампирскою принцессой, Чтобы жить ей вечно в могиле И дружить с самим Дракýлой графом, Кровь сосать у путников поздних И студентов, с дискача идущих!» «Задолбал ты меня, душнила! Ты не Веник, а какой-то Токсик! Ладно, будет, как хотел Тарантул!» Тут же Даха крылья отрастила, Бросилась в окно и полетела Под луной на дьявольскую мессу, Совершенно пьяная, нагая. Ждал ее домой терпила Веник 66 дней и 6 часов уж. Не дождался, в склеп ближайший двинул, Шефу доплатив двойную цену За маршрут на кладбище ночное. Перелез ограду на погосте, Разорвав штаны на афедроне, И полез впотьмах, натыкаясь На кресты с могильными камнями. Было страшно – намочил штанину, Находя искомую могилу. На погосте выли вурдалаки, Ведьмы, лесбиянки и собаки. На могиле упыри сидели, Пили кровь нерещенных младенцев, Заедали костьми и плотью, Отрекаясь от святого духа. Между ними восседал Тарантул, Задвигал телеги им пустые, Обещал пришествие Шайтана С Люцифером, Вельзевулом, Асмодеем, Вместе с громким Ктулху пробужденьем. Веник еще громче взбзднул со страха, И проблеял: «Даша, возвращайся!» На него прикрикнула Тарантул, И в Караганду его послала. Стая вурдалаков налетела, Венику чуть жопу не отгрызла. Сам не помнит, как домой добрался, Помнит, что обделался от страха. А наутро объявилась Даха, На Метелке к Венику влетела, Так же нагишом, как улетала, И в окно супругу предъявила: «Не хочу вампирской быть принцессой, Быть хочу Госдумы депутаткой С партии «Единая Россия»! Чтобы были у меня и слуги, И холопов – двести лямов населенья, И дворец, да с аквадискотекой, Чтобы ездила я в черном «ЗИЛе» Цвета моей порченой душонки, Кубки бы пила народной крови, Заедала осетриной да икрою Цвета эмо-готского прикида, И жила за счет рабочего народа. Чтобы мне служил Аллигатор, Предо мною бегал он на цырлах!» Веник еще пуще испугался, Кинулся строчить к клавиатуре: «Смилуйся, Мистресса Мирославна!» Видит – сеть пропала, лишь две палки. Вдруг раздался голос из колонок: «Чо тебе на этот раз, придурок?» «Госпожа Великая Мистресса, Я твой нижний раб бэдээсэмный, Не вели казнить, вели понюхать! Пуще прежнего бузит моя Дашуха! Уж вконец вампирша охренела! Хочет быть…» «Да знаю, не старайся! Ух, ты задолбал, очкастый додик! Ты отныне в черном моем списке!» Эбануло Веника током (Но не так, чтоб до амнезии). Тут и комп перегорел внезапно. Обернулся додик Веник – всё как было: Позади на диване его Даха Точит сэмки, похудеть мечтая, У нее волосатые ноги С зарождающимся целлюлитом, А пред ней сгоревший телевизор. Жихарёва вдруг приперлась за квартплатой…