Тормоз на ноль

Чертова тренировка так вымотала, что Джисона можно было выжимать вместе с майкой. Он не переставая думал об этом, пока добавлял блинов на штангу. Один косой взгляд, ухмылка, и в одно мгновение стало легче – Чанбин свежее не выглядел. В этот раз им почему-то вздумалось сделать тренировку в два круга, и это по сути не было проблемой: они оба достаточно спортивные, чтобы выдержать, но вот сбившееся дыхание говорило об обратном. Поэтому примерно с половины второй тренировки они лишь переглядывались и усмехались каким-то своим мыслям. В тренажерном зале никого больше не было, так что последние двадцать минут по помещению эхом разносился лишь звон металла. – Что, уже сдох? Чанбин заметил слегка расфокусированный взгляд друга и отсалютовал ему в промежутке между отжиманиями. – Не дождешься, трухля. Хану оставалось выполнить всего один подход, и он тут же перехватил покрепче штангу и приготовился приседать. Еще несколько минут прошло в молчании, парни только тяжело дышали, а затем одновременно ушли в отказ. По лбу Чанбина стекала капля пота, когда он подошел к парню и толкнул его плечом. Означало это лишь одно – пришло время их небольшого ритуала. После каждой тренировки они помогали друг другу выполнить растяжку – так мышцы не сходили с ума на следующий день. Поэтому Джисон недолго думая раскрытой ладонью ударил по спине Чанбина, побуждая наклониться, и сам нырнул следом. Они держались спина к спине, не давая друг другу выгнуться раньше времени. Затем последовала растяжка ног, рук. Финишировали они висом на турниках. Джисон потратил на это последние силы, а потому ему совсем не понравилась улыбка Чанбина. Видно было – этот идиот скажет сейчас что-то, за что ему захочется вломить. – А что если… – Завали хлебало со своими идеями. – Как в старые добрые времена… – Блять, только не старые добрые… – Постоим в планке, – он взял секундную паузу, улыбка стала еще коварнее, – на желание. Джисон закатил глаза и бросил полотенце, которым прежде вытирался, прямо в лоб Чанбина. – Иногда мне кажется, что мозг у тебя не больше семечки. – И кто из нас трухля? Здесь нужно было знать кое-что про Джисона – раззадорить его было плевым делом. Он и так по своей натуре был чересчур азартным, а уж надрать Чанбину зад у него всегда руки чесались. Поэтому следующее, что произошло – они заключили сделку рукопожатием. Хён – все еще с этой своей идиотской улыбочкой, а Хан – с чертовым огнем в глазах. – Низкая планка, ровная спина, никаких… – Форточку прикрой, помню я, – Джисон едва ли не рычал, сердце заново задало высокий ритм. На счет три они оба опустились на локти. Хан чувствовал каждую разработанную за сегодня мышцу, дыхание сбилось практически моментально. Он старался отвлечь себя мыслями, поэтому думал обо всех своих победах раньше. Они с Хёном забавлялись этим в самом начале дружбы, начали ровно в тот же день, как впервые встретились в этот самом тренажерном зале. Обоих тогда можно было назвать дохляками, так что эти идиотские конкурсы никогда долго не длились. Они не могли выстоять в планке и минуты, поэтому счет всегда шел на секунды. Конечно же, чаще всего выигрывал Джисон, поэтому Чанбин то и дело позорился на весь университет. Однажды даже пробежал голым по коридору общежития, когда все возвращались в свои комнаты после ужина. В отместку Джисон после проигрыша неделю спустя появился на паре в одних лишь трусах. И все же, несмотря на то, что теперь они могли стоять в планке минимум по три минуты каждый, легче не становилось. Джисон чувствовал каждую капельку пота и уже сжимал челюсти до скрипа. – Чтоб я еще раз согласился… – Не ссы, задание будет легким. Хана в данный момент очень раздражал спокойный тон Чанбина. Он будто не в планке стоял, а лежал на шезлонге под теплыми лучами солнца. От этого выиграть захотелось еще сильнее. Но силы уже были на исходе, а потому менее чем через двадцать секунд тело предательски рухнуло на пол. – Ты че, мельдоний себе вколол? – хрипло проворчал Джисон, распластавшись на полу и прикрыв глаза: смотреть в это гадкое лицо ни капельки не хотелось. – Может быть, дохлик, – пожал плечами Чанбин, и через секунду парень ощутил прикосновение к своему плечу, – вставай давай. Хан даже не сдвинулся с места. Он лишь приоткрыл глаза и на секунду задумался, что будет, если прямо сейчас плюнуть в эту ухмылочку. – Говори. Хён артистично нахмурил брови и сделал вид, будто не понимает ничего. Актер погорелого театра. – Что? – Задание свое тупое, идиот. Джисон закатил глаза и в нетерпении сжал руки в кулаки. – Я хочу, чтобы ты… – этим своим молчанием Чанбин только приближал удар в челюсть. И самое удивительное – судя по улыбке, он прекрасно об этом знал, – засосал свою тахту соседнюю. Заебал слюнями при виде него заливаться. Хан вскочил с пола быстрее, чем успел подумать. Парень вовремя ретировался на два шага. – Хён, в скворечнике сквозняком мозги сдуло нахер? – он тяжело дышал, но теперь уже вовсе не из-за тренировки. Джисон медленно приближался к Чанбину, который теперь немного опасливо, но все еще лукаво смотрел на него, – не буду я подходить. – Зассал? – Меняй задание, выдумщик хренов. Джисон приближался все ближе, но Чанбин непреклонно смотрел на него. – Зассал? – Я не буду этого делать. Меняй задание. – Зассал? – У тебя че, челюсть заклинило? – голос Хана стал громче в несколько раз, – или давно кабину никто не сносил? Это должно было звучать пугающе, но хён не первый год знал Джисона. Конечно, никакую кабину он ему не снесет, более того, даже пальцем не тронет. Парень просто достал ту самую красную тряпку для быка. Непроизнесенное имя, но так много эмоций вызвано сразу. Хён знал, на что давить. Минхо. И судя по реакции Джисона – попал точно в цель. Впереди Хана всегда шла его броня и образ, он заявлял, что ни на какие чувства романтические он не способен, и Чанбин ему верил. До встречи с Минхо. Тогда он впервые разглядел в друге другие эмоции. Хан никогда не признается, но это были самые настоящие сердечки в глазах. А после их поселили в одну комнату в общежитии, и Чанбин не знает, как парень до сих пор не сошел с ума. Они, конечно, особо не говорили об этом – Джисону не хотелось портить собственноручно построенный образ. Но иногда по его взгляду, по словам, которыми он описывал Минхо, по тону голоса, которым он с ним говорил, все и так становилось понятно. Как только все остальные не замечали? – Это задание. Не выполнишь – ты… – Ссыкло, да, я понял. Плечи Джисона опустились, и он сделал один глубокий вдох. Похоже, выбора у него не оставалось. В этот день Хан ушел из зала не попрощавшись. Его хватило лишь на слабый кивок, а после дверь за ним захлопнулась, пожалуй, слишком громко. И плевать. Пусть Чанбин лучше скажет спасибо, что его идиотское личико осталось без синяка. А руки чесались так, что парень действительно подумывал вернуться всю дорогу до своей комнаты. Вернее, комнаты, которая принадлежала не только ему, а еще парню, из-за которого пульс отчего-то постоянно пускался в бешеный ритм. Будто сердце Хана физически могло накачать так много крови. Теперь Джисону еще и предстояло его поцеловать. Отлично, значит, он все же умрет от сердечного приступа. Мысли в голове путались и мешали успокоиться. Дверь в комнату за ним захлопнулась также громко, явно демонстрируя всю скопившуюся в кончиках пальцев злость. Хан был уверен, что даже его глаза пылали красным. Щеки тоже, но в этом он даже перед гильотиной не признается. – Привет. Мягкий голос Минхо заставил Джисона неконтролируемо вздрогнуть прямо у порога. Он так и остался стоять там, в дверном проеме, на мгновение забыв, как функционирует его тело. Так почти всегда было под взглядом парня. Он сыпался как песок в песочных часах, и невидимый счетчик над головой словно действительно отмерял минуту, прежде чем мышцы наконец расслаблялись. – Привет, – выдавил он, а затем специально грубо прокашлялся, стягивая с ног ботинки. – Что-то случилось на тренировке? Джисон тут же нахмурился и наконец, повернул голову в сторону парня, всеми силами стараясь изобразить замешательство. А причина, по которой ему приходилось вообще изображать что-то, была довольно проста. Вот она – сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и в свете одной лишь настольной лампы читала книгу. Тело этой причины обтягивала черная водолазка, заправленная в узкие черные брюки. Челка неаккуратно-но-все-еще-идеально спадала на лоб, пока тонкие пальцы неосознанно теребили корешок книги. Хану пришлось едва заметно встряхнуть головой, чтобы воображение перестало подкидывать ему картинки этой причины, стонущей в этом же, мать его, кресле от его прикосновений. – Почему так думаешь? Минхо пожал плечами и взглядом вернулся обратно к книге. – Ты выглядишь злым. Это действительно было не так далеко от правды. Джисон подождал еще несколько секунд на случай, если парень решит добавить еще какие-то свои умозаключения, а затем облокотился на дверной косяк и сложил руки на груди. Жизненно необходимо было выглядеть уверенно. – Просто устал, – решил оправдаться он, чувствуя, как от одного лишь взгляда на Минхо вся его злость сменялась нервозностью. Парень не ответил. Он вновь сфокусировался на книге, очевидно, потому что тонкие пальцы в следующую секунду перелистнули страницу. Джисон проследил взглядом за этим движением и неосознанно глубоко вздохнул. Вероятно, диалог был завершен, но что-то не давало ему прямо сейчас покинуть комнату. Идиотский голос Чанбина в голове напомнил о договоре. Как будто он, черт побери, мог забыть. Сможет ли он сделать это прямо сейчас? Подойти, вырвать книгу из рук, потянуть Минхо на себя… нет, лучше самому наклониться к нему, провести руками по торсу, а затем… нет. Джисон не мог сделать это даже теоретически. Конечно, периодически фантазия подкидывала ему подобные сценарии, но была разница. Прежде ему не приходилось думать о том, как можно было бы провернуть это в реальности. – Ты что-то хотел? И вновь этот мягкий голос заставил Хана вздрогнуть. Взгляд парня был снова обращен к нему. Черт. И сколько он так стоял? Выдумывал какую-то чушь? И выглядел при этом, должно быть, полным идиотом. – Я в душ, – зачем-то бросил он, а затем испарился из комнаты так, будто этих минут позора не существовало в его жизни. Прохладная вода немного привела Джисона в чувства. Он позволил себе простоять в душе немного дольше обычного, приложившись лбом к холодному стеклу кабинки. Мысли все крутились вокруг задания, которое ему предстояло выполнить. Хан думал об этом весь оставшийся вечер, а затем еще полчаса перед тем, как провалиться в сон. И все, до чего смогло додуматься его сознание – пойти на обман. Так никто не пострадает, а самое главное – умирать от сердечного приступа никому не придется. На следующий день Джисон проснулся раньше обычного, а потому встретил Чанбина прямо у его дверей. Желание рассказать о «случившемся» пагубно влияло на его нервную систему, и он ничего не мог с этим поделать. С сияющей улыбкой он первым делом протянул другу стаканчик с кофе, а затем тут же выпалил: – Дело сделано, придурок. Таким довольным парня хён, должно быть, никогда не видел, а потому с хмурым взглядом забрал стаканчик и с прищуром оглядел того целиком. – Ты заболел? Джисон закатил глаза и пихнул парня в плечо, заставляя наконец выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. После он с какой-то странной улыбкой наклонился к нему ближе и повторил. Так сказать, для особо одаренных. – Я выполнил задание, – со странной гордостью провозгласил он, а затем расплылся в еще более довольной улыбке, – я не ссыкло. Понимание отразилось в глазах Чанбина, однако его оценивающий, прищуренный взгляд никуда не делся. Он сделал шаг назад, оглядел целиком парня, а затем покачал головой. – Нет. Улыбка моментально стерлась с лица Хана. – Что значит нет? – Нет, не выполнил. Его уверенный тон прошелся неприятными мурашками по коже Джисона. Внезапно желание плюнуть в его по-идиотски умную мину вернулось. – У тебя точно вместо мозгов семечки, – злостно пробубнил он, – я только что сказал тебе – дело сделано. Слышал? Сде-ла-но. Чанбин закатил глаза и усмехнулся, а затем покачал головой. Хану захотелось отвинтить эту чертову голову в ту же секунду. – Доказательства? Красный припал к щекам парня, и тот на несколько секунд натурально задохнулся от возмущения. – Какие к черту доказательства? – гневно прошептал он, сдерживая себя максимально сильно. Вокруг все же были другие студенты, – надо было соскребать его, блять, слюну со своего языка или что? Хён вдруг рассмеялся. Так громко, что несколько человек обернулись на них. Щеки Хана продолжало заливать красным, и теперь даже он не понимал – от злости это или от смущения. Все же его практически раскусили. – Мой дорогой друг, – после нескольких минут идиотского смеха наконец произнес Чанбин, положа руку парню на плечо, – будь это правдой, ты бы примчался ко мне еще вчера. Джисон замер на месте, и тогда парень рассмеялся еще громче. Вовсе не злостно, скорее как человек, поймавший другого на глупом вранье. По сути, так оно и было. Чанбин был прав, как бы сильно Джисон не старался отрицать это. Он бы точно прибежал к нему, даже если бы стрелка часов уже перевалила за полночь. Черт. – Иди к черту, – только и смог выдавить Хан, когда даже спустя пять минут смех друга все никак не затихал. Он скинул со своего плеча его руку и демонстративно пошел дальше по коридору, словно ему внезапно очень захотелось очутиться на паре. – Постой, – сквозь смех прокричал Чанбин, а уже через секунду догнал его, – это было правдоподобно. – Иди к черту. – «Я не ссылко»! – совершенно ужасно изобразил Хён, – «Я выполнил задание»! – Иди к черту. Джисон немного ускорил шаг, но спустя буквально пару секунд Чанбин вновь догнал его и заставил остановиться. – А если серьезно, – он честно постарался угомонить свое веселое настроение, – я думал над доказательствами. Запиши все на диктофон. Больше всего Хану хотелось засунуть этот диктофон Чанбину как можно глубже, но спорить как будто уже не было смысла. Потому парень просто кивнул и снова ускорил шаг. Выхода не было, теперь уже точно. Хочет получить запись с диктофона – он ее получит. А уже после Джисон с превеликим удовольствием засунет его туда, куда пожелает. Весь день прошел в мыслях о предстоящем вечере. А Хан знал, что это необходимо сделать сегодня, иначе струсит и не сделает этого никогда. Его мозг не запомнил ни одной лекции в этот день, в тетради не оказалось ни одной новой записи. Как будто все, что имело значение – чертов вечер. Он мог сегодня вообще не появляться в университете, все равно делать что-то, помимо выдумывания плана, выходило из рук вон плохо. Да и план, если честно, был настолько дурацкий, что хотелось прямо сейчас улететь в другую страну, чтобы ничего из этого не делать. Долгожданный – скорее, в плохом смысле – вечер, наконец наступил, и Джисон вот уже несколько минут стоял перед дверью собственной комнаты, как болван, и старался взять себя в руки. Сердце было охвачено такой паникой, что он едва не бился головой об эту дверь. Но как назло он знал – Минхо прямо сейчас дома. Он совершенно случайно выучил его расписание еще в самом начале семестра. Когда Хан наконец понял, что выглядит полным придурком для всех остальных студентов, проходящих мимо, его рука легла на дверную ручку. Пути назад не было. Он уже включил запись на телефоне, еще, когда только подходил к комнате, так что Чанбину придется слушать лишь тихие переговоры окружающих какое-то время. Так ему и надо, идиоту. Один шаг, и Джисон оказался в комнате. И наверняка тут же свалился бы на пол, если не удержался бы о дверной косяк. Комната была целиком и полностью пропитана ароматом Минхо, словно перед его приходом тот опрыскивал каждый уголок. Как будто специально. Аромат мгновенно ударил по легким и заставил сердце буквально сойти с ума. Поэтому Джисон не сразу понял, как смог стянуть ботинки и пройти вглубь комнаты. Лучше бы не проходил. На этот раз Минхо расположился на диване все с той же чертовой книгой в руках. Волосы его были влажными, на светлой футболке и домашних штанах в некоторых местах проступили мокрые пятна. Здесь аромат был в тысячу раз концентрированнее. Конечно, именно в этот вечер нужно было сходить в душ прямо перед приходом Джисона. – Привет, Хан, – и снова этот мягкий тон готов был лишить его дара речи. Парень неосознанно сжал руки в кулаки и опустился на кресло неподалеку от Минхо. Тот продолжал читать, не обращая никакого внимания на напряженную атмосферу, которую Джисон захватил с собой. Сидеть спокойно и ждать какого-то чуда не получалось. Поэтому Хан вновь поднялся на дрожащие ноги и принялся наворачивать непонятные круги по комнате. Сперва он подошел к книжному стеллажу, рассматривая книги так, словно видит их впервые. Затем прошел мимо дивана к окну. Вид у них был не самый лучший – окна соседнего здания. И все же Хан вглядывался в него несколько секунд так, будто там стояла Эйфелева башня. После парень решил, что ведет себя слишком странно, а потому снова обошел диван и направился к креслу. Резко остановился, решив, что так будет выглядеть еще глупее, поэтому вернулся к рассматриванию книг. – Что-то случилось? – вопрос ударил Джисона прямо в спину, все мышцы в одну секунду напряглись. – Нет, – постарался ответить он максимально спокойным тоном, но ничего не вышло, – то есть, да. Нет. Не совсем. Хан мечтал, чтобы пол под ним превратился в спасательный люк. Краем уха он услышал, как Минхо принял сидячее положение, но смелости обернуться до сих пор не хватало. Парень не знал, откуда ее черпать, эту вашу чертову смелость. – Успокойся, – мягким тоном попросил Минхо, – и расскажи. И только тогда Джисон, снова сильно сжав руки в кулаки, наконец, посмотрел на парня. Он походил на мальчика, боявшегося рассказать отцу о своих оценках в школе. Осознание этого заставило нахмуриться и немного придти в себя. Минхо выглядел спокойным. Его глаза немного сузились, как если бы он пытался понять причину нервов Джисона без подсказок, в остальном был собран. Когда он убедился, что поймал внимание парня, молча кивнул ему на кресло. Минхо был готов его выслушать, и от этого легкие складывались в трубочку и мешали вдыхать полной грудью. – Да все путем, честно, – попытался отмахнуться Хан, оставшись у стеллажа. Необъяснимо как, но здесь он чувствовал себя спокойнее. Минхо покачал головой. – Не похоже. – Клянусь, Ли, чепуха. Комната на какое-то время погрузилась в тишину, но Минхо и не думал отступать. Теперь он взглядом сканировал Джисона, и тот чувствовал себя как на рентгене. Он охотно верил в то, что парень прямо сейчас сможет прочесть все его мысли, и от этого становилось дурно. Но его взгляд скользнул ниже, в область домашних треников, что обтягивали ноги. И теперь дышать было тяжело совершенно по иной причине. – Мне нравится один чувак, – внезапно выпалил Хан быстрее, чем успел подумать. Оторвав наконец взгляд от штанов, он заметил, как сильно Минхо нахмурен. – И поэтому… – А я не умею целоваться. Теперь Джисон мечтал, чтобы ему на голову свалился утюг. Он чувствовал, как краснота постепенно облепляла его щеки и шею, а сердце срывалось на неконтролируемый темп. Все как в замедленной съемке. Еще немного, и точно случится сердечный приступ. И вот тогда он умрет. Минхо зачем-то кивнул самому себе, но брови его оставались нахмуренными. – Почему такая реакция? – спустя несколько минут спросил он, вновь взглядом прося занять кресло. В этот раз Джисон послушался, на ватных ногах подойдя ближе, – в чем проблема? Теперь была очередь Хана хмуриться. – Проблема? Думаешь вот так подойти, ни с того ни с сего, и… – Джисон показал какое-то очень странное движение руками, не сумев собрать в слова хаотичные мысли в голове. – Обычно так и происходит. Минхо пожал плечами. С одной стороны, Хана раздражало, что он вел себя так спокойно, словно не видел целой бури в глазах парня. С другой стороны, это по какой-то очень непонятной причине приносило уверенность. Поэтому он очень глубоко вздохнул и выдержал довольно долгий зрительный контакт, прежде чем произнести следующее: – Научи меня. Вот теперь на лице Минхо отразились хоть какие-то другие эмоции. Он в удивлении приоткрыл рот и неосознанно подался телом назад. – Чему, Джисон? – каким-то по-странному тихим голосом спросил он, как будто это не было самой очевидной вещью в мире. – Поцелуй меня, – Хан поднялся с кресла, внезапно воодушевившись, – покажи мне, что нужно делать. – Я не стану тебя целовать, – тут же помотал головой Минхо, – о чем ты говоришь? Он медленно отодвигался к другому концу дивана, пока Джисон также медленно приближался к нему. – Ты должен, – теперь в голосе парня слышались стальные нотки. Кровь внутри него закипала, постепенно превращаясь во что-то, смутно напоминавшее раскаленную сталь. Одним движением он настиг Минхо и опустился на его бедра, крепко сжимая ноги коленями. Он был так близко, что чувствовал сбившееся дыхание парня. Но этого было недостаточно. Рука Джисона обхватила ворот футболки Минхо и придвинуло его лицо практически вплотную к его собственному. Желание отдавалось сладостью на кончике языка, пока он разглядывал парня перед собой. – Ли, клянусь, я чердак тебе снесу, если не поцелуешь меня, – прошептал он прямо в его губы, едва касаясь их. В глазах Минхо на первый взгляд виднелось лишь удивление, но Джисон был так близко, что смог разглядеть там еще кое-что. Точно такое же, мать его, желание. Скрытое за стенами страха и убеждений, но такое явное сейчас. Постепенно выступающее на первый план, как если бы парень собственноручно вытягивал его. Карий в одно мгновение стал темнее, зрачки расширились. Джисон видел и знал все, что проносилось у Минхо в голове, потому что чувствовал себя идентично. И это распаляло гораздо сильнее спички, брошенной в сухую траву. – Так поцелуй меня сам, – спустя секунды, казавшиеся для обоих вечностью, хрипло прошептал Минхо. И снова едва касаясь губ. Это немного вернуло Хана в реальность. Румянец легкой россыпью вновь показался на щеках. – Ты меня слышал? – также тихо прошептал он, – я, блять, не умею. На губах парня тут же появилась кривая улыбка. – Поцелуй меня, – повторил он фразу, брошенную Джисоном пару минут назад, – а я покажу как. Хан застыл на месте, непонятливо бегая глазами по лицу парня. Он никак не мог заставить себя поверить в то, что это не плод его воображения. Когда еще спустя несколько секунд он заговорил, в голосе сквозили сплошные сомнения. Он словно искал подвох и не понимал, почему не может его найти. – Поцеловать? Серьезно? – Да, – тут же кивнул Минхо, – и отпусти наконец мою футболку. И в ту же секунду рука парня сама обхватила пальцы Джисона, после направляя в свои волосы. Мысли путались в голове, а его тело подчинялось, безоговорочно доверяя. Но на этом прикосновения Минхо не закончились. Тонкими пальцами он обхватил голову Джисона и несильно потянул того на себя, щекой прижимаясь к его губам. – Целуй. И вновь тело подчинилось. В следующую секунду Хан аккуратно коснулся своими губами нежной кожи Минхо, с неким заворожением наблюдая за тем, как трепещут его ресницы. А тот снова, уже спустя пару мгновений, обхватил лицо парня и направил губы теперь к скуле. И вновь: – Целуй. Хан поддался вперед, и с шумным выдохом обхватил запястья Минхо, медленно целуя скулу. Затем губы коснулись переносицы, лба, другой скулы и наконец уголка губ. Сладкое предвкушение сковало его тело целиком, и он рвано выдыхал перед каждым поцелуем, который Минхо позволял ему. Ждать больше не было ни сил, ни желания. Джисон всего на секунду встретился с карим омутом напротив, прежде чем с приглушенным стоном наконец смело коснуться губ Минхо. Его пальцы снова вернулись в волосы и теперь оттягивали мягкие пряди. Уже через секунду Джисон более настойчиво сминал его губы, а тело теперь было крепко прижато к телу парня. Он старался контролировать себя, но тихие стоны невозможно было скрыть. Теперь пальцы спускались вниз по тонкой шее, несильно сжимая ее. Затем очерчивали крепкую грудь, бицепсы, талию. Хан не знал, сколько прошло времени. Не был уверен, делал ли он все правильно. Но это ощущалось так. Он мог судить по податливому телу Минхо, по его ответным поцелуям и прикосновениям, а значит, все остальное не имело значения. Парень полностью растворился в этом моменте. Весь его мир вдруг сузился до одного человека, и сейчас он слегка прикусывал его губы, пока руки уже бродили по его голому телу под футболкой. Они оба практически задыхались, когда Джисон наконец чуть отстранился, крепко сжав пальцами плечи Минхо. – Не похоже, будто ты не умеешь целоваться, – с паузами прошептал парень, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. Хан не сдержался и украл еще несколько поцелуев, прежде чем вновь отстраниться и ответить. – Надо было давно перестать быть придурком, – выдохнул он, чуть криво улыбаясь, – и признаться. – Признаться? Минхо нахмурился и не стал ничего говорить, когда Джисон вновь забрался пальцами под его футболку, вероятно, для успокоения. – Не прикидывайся идиотом, Ли, – пробубнил он, в обвинительном жесте махнув свободной рукой. Он очертил взглядом комнату и кивнул на самого Минхо, – у меня реально башню сносит. Особенно когда ты… ну, читаешь эти книжки свои здесь. Домашний и такой чертовски сексуальный. И не только. Блять, да вообще всегда. Я с ума схожу каждый раз, понял? Всю эту внезапную речь Минхо тихо хихикал, но на последних словах его лицо вдруг приобрело серьезность. – Хан Джисон, – вздохнул он, словно собрался его отчитывать. И Джисон был согласен только при условии, что после сможет его поцеловать, – еще одно слово из твоего рта вырвется не по делу, и я уйду. Клянусь. – Понял! Я понял, – поспешно заверил он, вслед за парнем расплываясь в легкой улыбке, – тормоз на ноль, я все понял. Не дав ничего сказать в ответ, Хан тут же притянул лицо Минхо обратно к себе, намереваясь утонуть во вкусе его губ. Эта смерть точно была бы лучше сердечного приступа.