Пепельное сердце

      Девушка съёжилась на заднем сиденье чёрного, автомобиля. Холодный, искусственный свет уличных фонарей просачивался сквозь тонированные стёкла, рисуя на её лице неуютные тени.       Она чувствовала себя ужасно, словно зажатой в тисках какого-то неумолимого, нелепого сценария.       Этот день должен был быть другим – беспечным, лёгким. Утром – весёлый шоппинг с подругами, заливистый смех, шутки, вкусный обед в новом кафе с террасой, наполненной солнечным светом и ароматами цветов.       Вечером – тихий уютный вечер с Сяо, его тёплые объятия, шепот на ушко может небольшая прогулка вместе. Всё должно было быть пронизано нежностью и спокойствием. Но реальность оказалась куда более жёсткой и непредсказуемой.       Вспоминая прошедший день, Люмин всё ещё ощущала приятное тепло от общения с подругами. Они действительно отлично провели время, наслаждаясь долгожданной свободой и лёгкостью. Но идиллия рухнула, как карточный домик, с наступлением сумерек.        Проблемы начались внезапно, словно чёрная кошка перебежала дорогу. Звонок Сяо, просьба забрать её с улицы, где сгущались тучи и завывал холодный ветер, – всё это звучало вполне естественно. Но вот приложение банка, издевательски демонстрирующее блокировку карты, стало предвестником грядущих неприятностей. Сегодня Люмин явно встала не с той ноги,  это был какой-то злой рок, преследующий её с самого утра.       Сяо, заваленный работой в офисе, не смог её забрать. Тогда он предложил подождать возле ночного клуба, где её должен был забрать его друг, Скарамучча. В этот момент холодный ужас пронзил Люмин.  Отказаться было уже поздно – Сяо сбросил вызов, оставляя её один на один с этой перспективой.       Скарамучча… это имя вызывало у неё неприятное чувство, смесь раздражения и отвращения. Лучший друг Сяо, да, они дружили с детства, Сяо ему доверял. Но Люмин чувствовала себя неуютно рядом с ним, их отношения были напряжёнными, холодными, похожими на ледяной барьер.       Мысль о том, чтобы дойти домой пешком или доехать на автобусе, казалась невероятно привлекательной, но теперь поезд ушёл. Она сидела, зажатая в кожаном кресле, нервно сжимая подол своего нежно-голубого платья. Ткань, мягкая и приятная на ощупь днём, сейчас казалась грубой и неудобной.       Люмин оглядывала проплывающие за окном улицы, пытаясь угадать, когда этот кошмар наконец-то закончится. Скарамучча молчал, его лицо, скрытое в тенях, было непроницаемо.  Но Люмин чувствовала его присутствие, как холодное дыхание, знала – самое неприятное ещё впереди.       Его голос, прозвучавший, наконец, в тишине салона, был пропитан резким раздражением: — Ты не могла вызвать такси, чтобы добраться до дома?       Люмин резко вздрогнула.  Вот оно, наконец-то. Её предчувствия оправдались. Взаимная неприязнь была явной, нескрываемой. Они сходились лишь в одном: в нежелании находиться в обществе друг друга. Всё остальное было пронизано холодом и непониманием.       Её ответ прозвучал спокойно, но с скрытой железной иронией: — Поверь, если бы у меня была возможность избежать встречи с тобой, я бы ею воспользовалась. Мне это тоже радости не добавляет.       На мгновение между ними снова воцарилась тишина, прерываемая лишь звуком вечерней городской суеты. Затишье ли это перед бурей или же ещё есть шанс провести последние часы этого дня спокойно было непонятно. Однако Люмин всей душой надеялась на второй вариант.        В молчании они проехали ещё около десяти минут, пока Люмин с облегчением не заметила, что они наконец-то приехали. В этот момент словно камень с души упал. Надо же, а ведь поездка прошла на удивление мирно. Скарамучча сегодня в хорошем расположении духа? Не похоже на него.       Как только парень подъехал ко входу в подъезд Люмин, та практически выскочила из машины, даже раньше, чем парень бы успел поставить ее на стоянку. Она поспешила к входу, торопливо нашаривая ключи, чтобы попасть внутрь.       — Спасибо, что подвез, — пробормотала она через плечо, не встречаясь с ним взглядом. Ее щеки раскраснелись - то ли от холодного ночного воздуха, то ли от чего-то еще, трудно было сказать.       Неловко кивнув в последний раз, Люмин проскользнула в дом и закрыла за собой дверь, оставив Скарамуччу в одиночестве сидеть в тускло освещенной машине.

***

      — Фух, ну и дурдом, — выдохнула Люмин, наконец-то закрывая за собой дверь своей уютной квартиры. Ключ провернулся в замке с легким щелчком, и тяжелая, дубовая дверь с изящной медной ручкой мягко прикрылась, оставляя за собой шумную, пульсирующую энергией ночной улицы.        Устало прислонившись к гладкой, тёплой поверхности дерева спиной, девушка почувствовала, как напряжение, сковавшее её в течение всего вечера, начинает медленно спадать. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь спокойствием своего дома, противопоставлением суматохе только что пережитого.        «В следующий раз уже лучше пешком, — пробормотала она себе под нос, слегка поморщившись при воспоминании о поездке. — И пусть Сяо что хочет говорит. Жить мне ещё хочется».         Простояв так несколько минут, позволяя себе почувствовать прилив спокойствия и безопасности, Люмин наконец-то отделилась от двери. Она медленно сняла с себя босоножки, направившись вглубь квартиры, в тепло и уют своей спальни. Дома царила абсолютная тишина, тишина, противоположная шумному клубу, от которого начала побаливать голова.       Сяо ещё не вернулся. Новая должность свалила на него целую лавину обязанностей, и они стали видеться намного реже. Это было непросто, но Люмин понимала, что так нужно. Его карьера была важна, пусть это и значило, что по выходным она тоже не всегда сможет видеть своего любимого.       Пока Сяо не вернулся, Люмин решила заняться уборкой. Ну и что-нибудь приготовить. Он вечно забывал поесть, погружаясь в работу с головой. Это было неприемлемо. Не хватало ещё, чтобы он заболел, и пришлось бы его везти в больницу. Она решила приготовить что-нибудь вкусное и сытное, что-то, что помогло бы ему расслабиться и набраться сил после тяжёлого дня.       Внезапно тишину разорвал резкий звонок телефона, оповестивший о новом сообщении. Люмин лениво потянулась, направляясь в коридор. Она нащупала в своей сумочке виновника шума, его нежный свет мягко осветил её лицо. На экране высветилось имя Сяо.        Несмотря на вечерние приключения, на губах Люмин расцвела мягкая, радостная улыбка. Это было имя, которое всегда вызывало в ней волну тепла и нежности, имя, которое заставляло забыть обо всех проблемах и неприятностях. Она чувствовала огромную любовь и привязанность к нему, и этого было достаточно, чтобы растопить лёд в её сердце. Сяо Ты дома?  Я писал Скарамучче, но он так и не ответил.  Всё в порядке?

Люмин

Да, всё хорошо. Я дома.

Вот тебя жду. Ты скоро освободишься? Сяо Да, скоро. Но уже поздно, лучше иди спать. Пока приеду, ночь будет.       Люмин вздохнула, понимая, что сегодня опять неудачный день. Воскресенье…завтра им обоим на работу, а значит увидятся в лучшем случае завтра вечером. Это было тяжело осознавать.        Однако имела ли она право возмущаться? Вряд ли, ведь всё это он делал только ради неё. Ей оставалось лишь надеяться на то, что как только Сяо освоится на новом рабочем месте, видеться они смогут чаще. Ну а пока…пока ей предстояло провести ещё один вечер в полном одиночестве, наедине с собственными мыслями.        Тишина квартиры окутывала Люмин, словно мягкое одеяло. Она лежала в кровати, уткнувшись лицом в подушку, и позволяла себе наконец-то погрузиться в поток мыслей, которые весь день бурлили внутри неё, словно бушующее море.       Сегодняшний день… он был словно вырван из какой-то книги, из захватывающего, остросюжетного романа, полного неожиданных поворотов и закрученных интриг.        Вот почему, как только они с Скарамуччей начали избегать друг друга, судьба, словно насмешливая и жестокая шутница, упорно сводила их снова и снова. Для чего? Чтобы в очередной раз напомнить о той единственной, досадной ошибке, которая наложила свой отпечаток на их жизни? О той ошибке, которая до сих пор отравляла их существование, мешая жить, любить, дышать полной грудью?       Полгода прошло с той злополучной встречи, а воспоминания всё ещё были так свежи, так остры и болезненны, будто всё это случилось всего лишь вчера. Каждый жест, каждое слово, каждое мгновение той ночи прочно засело в её памяти, словно заноза глубоко в сердце.       Люмин чувствовала себя ужасно, виновато, подавленно. Что бы сказал Сяо, если бы узнал обо всём? Эта мысль пугала её больше всего. Вряд ли что-то хорошее. Его доверие, его любовь — это всё, что ей было дорого в этом мире, и мысль о том, что она может всё это потерять, заставляла её сердце сжиматься от страха.       Она перевернулась на бок, устало откидываясь на мягкие, пушистые подушки. Снять накопившееся напряжение не получалось. Сон решительно не приходил, хотя стрелки настенных часов неумолимо приближались к полуночи. Может, стоит подождать Сяо? Да, скорее всего. Всё равно она сейчас вряд ли сможет уснуть. Её беспокойство, словно злой дух, не давало ей покоя. Она чувствовала себя одинокой, потерянной в лабиринте собственных мыслей и переживаний.       Она взяла в руки телефон, его яркий экран больно ударил по глазам, заставив её поморщиться и тут же убавить яркость. Без десяти двенадцать. Надо же, Сяо ещё никогда не задерживался так поздно. Возможно, это были эгоистичные мысли, но ей нестерпимо не хватало его общества, его тепла, его объятий.       В последнее время они словно отдалялись друг от друга, их общение стало более редким и формальным, и это не могло не тревожить Люмин. Она боялась, что эта трещина между ними может стать непреодолимой пропастью.       Полежав ещё немного, погружаясь всё глубже в свои мысли и переживания, девушка всё же начала медленно погружаться в сон. Мягкий полумрак комнаты, успокаивающая тишина квартиры — всё это постепенно убаюкивало её, унося в мир грёз. Она уснула, не дождавшись знакомого скрипа входной двери, не дождавшись его тёплых объятий, оставшись один на один со своими тревогами.       Через полчаса Сяо, наконец, зашёл в квартиру, устало прикрывая глаза. После смерти отца всё управление компанией перешло к нему, и это стало невыносимым бременем, давящим грузом ответственности. Он чувствовал себя опустошенным, истощённым, измотанным. Работа, бесконечные совещания, решения, которые нужно было принимать каждый день — всё это выжимало из него последние силы. Как же он устал… Ему хотелось только одного — поспать, забыться, отключиться от всей этой реальности. Ничего больше.       Тихо проскользнув в спальню, он увидел спящую Люмин. Она выглядела такой беззащитной, такой хрупкой и милой, что сердце его сжалось от нежности и любви. Слабая, едва заметная улыбка тронула его губы, заставляя забыть на мгновение о накопившейся усталости и раздражении. Ради этого мгновения, ради этой нежной улыбки, стоило стараться приходить домой пораньше.

***

      Скарамучча сидел за рулём своего автомобиля, паркуясь на освещённом лунным светом участке дороги неподалёку от дома Люмин. Подбородок он лениво подпёр правой рукой, длинные пальцы, украшенные серебряными кольцами, небрежно перебирали блестящую поверхность руля.        Мысли вихрем кружились в его голове, запутываясь в лабиринте прошлых событий и неопределённого будущего. Чёрт, вот и зачем он на это согласился? Зачем снова связался с ней, зачем согласился вести её домой? Ради Сяо? Возможно.        По крайней мере, он упорно пытался себя в этом убедить. Думать о другом просто не хотелось. Эта мысль была слишком болезненной, слишком опасной, чтобы допускать её в свою сознательную сферу.       Он вспомнил, как она выскочила из машины, едва он остановился перед домом. Прыжок из салона, беглый взгляд в его сторону, и быстро закрывающаяся дверь — всё произошло так быстро, что он даже не успел ничего сказать.        «Забавно», — думал он, улыбка прикоснулась к его губам, но это была скорее горькая ирония, чем настоящая радость. Боится его, как огня. А, может, это и к лучшему.  Пусть лучше сторонится и опасается, чем… Чем что? Он не осмелился даже продолжить эту мысль, понимая, к каким опасным глубинам она может привести.       Скарамучча резко мотнул головой, отгоняя лишние мысли. Тёмные волосы слегка прикрыли острые черты лица, отбрасывая тени на бледную кожу. Эти тени казались ещё более глубокими и мрачными при тусклом свете луны. Кто бы мог подумать, что одна единственная встреча, одна случайная просьба о помощи, наделает столько проблем?        Сколько нервов, сколько бессонных ночей, сколько мучительных сомнений… Он чувствовал в себе давящую тяжесть, ту самую, что не отпускала его с того самого дня. Сколько времени прошло? Полгода, кажется.       А совесть, эта назойливая и неумолимая совесть, всё ещё не успокоилась, всё ещё грызла его изнутри, напоминая о прошлом грехе, о том, что он не смог предотвратить, о том, что он не смог изменить.        Этот неизгладимый след на его совести вызывал острую, резкую боль, глубоко в груди, как заноза, воткнутая прямо в сердце. Он понял, что эта встреча — это не просто случайность.       Это было искупление, пытка, наказание, наложенное на него самим же собой. Он был заложником своего прошлого, не в силах освободиться от цепей совести и боли.