Горько-сладкие воспоминания

      Ацуму ненавидел ровно один день в году. Точнее, теперь он ненавидел каждый день любого года, а этот – ещё больше. Ацуму никогда не думал, что потеря близких людей бывает такой ошеломительно невыносимой, и сколько бы лет ни прошло, рана никак не затягивалась. Она болела, в особо плохие дни – ныла, и душа не находила себе места.       Ацуму ненавидел тот день, когда погиб Осаму.       Никто не знал, сколько слёз было пролито с тех пор, когда улыбка Осаму осталась только на фотографиях. Ацуму всё ещё не верил в произошедшее, и странная боль, словно он лишился важного кусочка пазла, преследовала его изо дня в день. Он часто подскакивал в постели, когда подсознание во сне подкидывало старых солнечных воспоминаний, которые больше не сотрутся новыми.       "Эй, братишка, ты же помнишь? Прости-прости, кажется, ты и так измотан”, – голос Осаму возникал в голове Ацуму ровно раз в год, и тогда старая боль лишь сильнее резала по сердцу. “Ты же придёшь на кладбище? Ещё один год прошёл...”       — Странный вопрос, Мия Осаму. На кого я, по-твоему, похож? – частенько Ацуму отвечал брату вслух, стараясь отшутиться, чтобы скрыть тоску в голосе. Отчего-то он верил, что это не его собственные мысли, ведь голос ощущался чужим, а не его воображением. — Чего тебе принести? Мама думала взять твоё любимое саке...       “Мне не нужно много, сам понимаешь. Но знаешь, Ацу, я хочу ту шоколадку... Помнишь, мама часто покупала её нам в детстве?” – голос Осаму звучал так ярко, словно он сидел рядом и, жестикулируя, пытался описать как выглядит упаковка. “Такая... у неё на упаковке три зелёных полоски! Ну ты же помнишь!”       Ацуму лишь сглотнул комок слёз, вставший поперёк горла. Он поджал дрожащие губы и коротко кивнул. Знакомая упаковка предстала перед глазами, и Ацуму нервно усмехнулся. Он давненько не видел эту шоколадку на полках магазинов, но расстраивать брата совершенно не хотелось.       — Так ты про эту... Да помню я, помню, – Ацуму натянуто улыбнулся и почесал затылок. — Чего не сделаешь ради брата, конечно!       Ацуму совершенно потерял счёт времени в поисках “той самой шоколадки”. Он помнил, как в детстве они с Осаму дрались за лишний оставленный кусочек, совершенно не намереваясь делиться любимой сладостью друг с другом. Ацуму улыбнулся веренице воспоминаний и в то же время тяжело вздохнул, зайдя в очередной магазинчик.       Солнце уже клонилось к горизонту, когда Ацуму наконец направлялся к нужному месту с заветной шоколадкой в одной руке и белыми хризантемами – в другой. Совершенно не изменившаяся шуршащая обёртка с нарисованной кошкой и тремя зелёными полосками навевали ностальгию. Ацуму замер, сжимая букет, и сердце бешено колотилось, затмевая своим стуком весь шум вокруг. Аккуратная плита с высеченными на ней иероглифами имени Осаму говорила о том, что кто-то уже приходил навещать его.       — Я нашёл её, Саму, – едва проговорил Ацуму, совершенно не замечая, как слёзы текли по щекам. Он быстро вытер их и сел на землю перед табличкой, положив одну из шоколадок рядом с букетом. — Их уже почти не продают, наверное, компания скоро обанкротится, поэтому я купил сразу пять.       Ацуму в глубине души ожидал, что голос брата ответит ему что-нибудь, но вместо этого лишь зашелестели листья высоких клёнов, что росли вокруг. Он склонил голову, и слёзы тёмными пятнами остались на каменной дорожке.       — Я даже шоколадку нашёл, но тебя это всё равно не вернёт, – Ацуму прождал ещё немного, но голос Осаму так и не прозвучал в его голове, и тишина болезненным осознанием отдалась в мыслях. — Прощай, брат.       Ацуму развернул другую плитку шоколада и откусил её, наслаждаясь горькими воспоминаниями о прошлом, которое теперь не вернуть.