Ведьма

      В комнате было темно как ночью. И только свечи горели приглушенным, фиолетовым огнем. Я их сама зажигала, цвет поможет настроится на нужное энергетическое пространство. Напротив меня небольшой алтарь со сладостями — подношениями Богине, которая мне поможет в моем нелегком деле. А помощь ой как понадобится. Напротив — сидит Амане. На самом деле, для проведения ритуала она не нужна была мне, даже присутствие Кагаи не обязательно. Главное, настройка на их род, в чем мне поможет прядь волос и их фамильное поместье. Но женщина хотела понаблюдать, она волновалась больше обо мне, чем об исходе ритуала. Нас связывало слишком многое и одновременно ничего. И это «слишком многое» не давало и шанса пройти мимо ее проблем. Леасианна… я тоже хотела что-то сделать для той, кто была мне второй мамой. К тому же… как ни крути, теперь эта семья часть моего народа, она не должна быть проклята, тем более обладая кровью королей. Последствия могли быть катастрофическими. Это моя обязанность как… язык не поворачивается… как наследницы.       Я протянула руки к коробке справа и взяла оттуда двух спящих котят. В очередной раз их осмотрела и обмазала лобики своей кровью. — Они подходят? Черный и белый, как ты и просила. — Да. По сути, когда я срежу вашу ветвь с родового древа и посажу ее в новую землю — они станут хранителями вашего дома. Так что хорошо заботьтесь о малышах, после своей настоящей смерти они всегда будут рядом с вашими предками. Я попробую привязать их к Аматерасу, но не уверена, что смогу до нее достучаться. Это идеальный вариант, так они смогут даже демонов от вас отгонять. Не самых сильных конечно. — Поняла, Мая, — кивнула женщина, — И все-таки это очень опасно. Ты уверена, что Мудзан не заметит твоих манипуляций? — Думаю, он слишком высокомерен, чтобы вообще всерьез обращать внимания на подобную магию. Даже если заметит — ну поймет он, что я жива, ну буду бесить его больше, чем раньше. Не велика разница. Мне главное через мстительных духов пройти. Ладно, начинаем, пусть в комнату никто не заходит, даже твой муж. — Поняла.       Я села, скрестив ноги, и выдохнула. Положила спящих под сонным зельем котят справа и слева от себя. Черную девочку, символа инь слева, белого мальчика, символа ян — справа. Рана на руке уже затянулась, поэтому я резанула себя по венам снова, магией воздуха распределяя кровь по нарисованным линиям магического круга с тремя перевернутыми треугольниками. Самоцветы на вершинах зажигались ярким светом при соприкосновении с кровью. Земля подо мной словно загудела, рождая круг защиты. Жаль, не абсолютной. Пора! Я резко открываю глаза, чуть улыбаюсь и киваю Амане. Она нервно кивает в ответ. Она знает, что сейчас произойдет. Но по другому никак, проклятие слишком сильно, и мне нужно полное погружение.       Я резко выдыхаю, хватаю длинный, вытянутый нож из серебра, перерезаю горло котятам и вонзаю лезвие в свою грудь. Перехватывает дыхание, сердце вмиг останавливается, я не забыла еще, как это правильно делать. Как правильно умирать не умирая.

***

      «Пройди тропами мертвых, малышка,» — шепчет старуха. И я уже там. Под ногами — дорога из фиолетового песка, вокруг цветут ликорисы невообразимых цветов, между деревьями мелькают огоньки светлячков. — Мяу, мяу, мяу, — запищало рядом. Доверчивые, синие как небо глаза котят. Они снова в моих руках ласково лижут пальцы и мурчат. — Ну что, малыши, вы ведь интуитивно знаете о вашем предназначении, милые? Поэтому не стану извиняться, ваша смерть — лишь этап к возрождению, — малыши радостно замяукали. Вот и ладушки, я не в первый раз делаю хранителей подобным способом — но всегда переживаю, как бы странно это не звучало.       Я сложила руки в молитвенную позицию, пытаясь «прощупать» энергию Аматерасу. Древа родов находятся на астральном уровне, на них я могла выйти и с помощью обычных медитаций, а вот на божественный уровень с обременением в виде физического тела выйти не могла. Не архимаг я и не жрец высшего пошиба. Поэтому читерю как могу как может это сделать только король демонов.       Нащупываю нить и аккуратно тяну за нее. Богиня отзывается мгновенно — и я лечу как будто в небо, греясь в ласковом солнышке. Богиня благосклонная ко мне, Богиня уже знает, зачем я здесь. Небо разлилось прозрачной водой под ногами. Какие нежные руки, нежно ласкающие мои волосы. Их две… вторая Цукиеми? Луна? — Какая молодая, — улыбается Аматерасу, — Жаль, короли демонов не становятся жрицами. — Но почему и вы здесь, Цукиеми-сама? — Защита лучше, если она скреплена тем, что люди считают противоположностями, — протянула руку к черному котенку Цукиеми. Аматерасу поднесла ладонь ко второму животному. — Я думала, вас придется уговаривать, — улыбнулась я, — Спасибо. — До нас мало кто может дотянуться из мира людей. Они знают про нас, но мы почти не слышим молитв, — проговорила Аматерасу, даруя благословение котенку. — То есть… вам просто скучно? — рассмеялась я. — Глупышка, — беззлобно отмахнулась Цукиеми, — твое появление, древнее существо, ознаменовало возрождение магии, а значит все больше людей начнут пробуждаться, появятся магические существа. Мир наконец оживет. Миру нужен был триггер. И этот триггер ты. Считай благословения нашей благодарностью и поклоном твоему клану, Мая-химе. Мы закончили с хранителями, — легко поклонилась она. — Мы будем за тобой наблюдать, хоть демоны и не являются нашей паствой. А ты больше демон, чем человек, — улыбнулась Аматерасу. — Тебе нельзя слишком долго здесь оставаться, Мая-химе. У твоего тела есть предел, — бесцветно прошептала Цукиеми и поцеловала меня в лоб. Ее энергия священным огнем прошла сквозь меня, делая сильнее и насыщая ауру. — Спасибо, — улыбнулась я. Не ожидала, что тоже получу благословение, — Я прикрыла глаза, падая вниз в пространство астрала.       Священная роща раскинулась под моим взором. Тут и там между деревьями шныряли духи, в основном, погибших людей. Печальные печати, оставленные душами во время смерти. Большинство из них просто ждали, пока их энергия закончится и они растают, растворятся в астрале навсегда. И тогда от этих людей останется только бессмертная душа, ждущая своего возрождения. Часть из таких духов рождена любовью к близким, они наблюдают за ними и, если есть силы, защищают. А вот другая часть рождена болью и ненавистью. Они толпятся рядом с древами своих обидчиков, вопияя о мести. Я поморщилась, откровенно не любила с ними работать. А придется.       Я тяжело вздохнула, нащупала нить, ведущую к древу Убуяшики. Котятки притихли на моих плечах, цепляясь маленькими коготками за одежду. — Ну что, поехали? — сказала я, в основном, себе. Чтобы хоть как-то взбодрится. Уцепилась за ниточку и безмолвным духом полетела к окраине рощи.       Масштаб трагедии я осознала, даже не видя дерева. Точнее, я его даже не могла видеть из-за полчищ мстительных, кричащих, источающих скверну духов. Сколько их тут? Сотни тысяч? Миллион? Души всегда верно понимают, на кого поставить печать убийства, кому именно мстить и на кого направить свою боль. И они направили свою боль не на древа демонов, убивших и сожравших их, а непосредственно на древо виновника торжества. Только виновнику от этого, похоже, ни холодно ни жарко. Был бы человеком — давно б издох от обилия подобной энергии, засранец.       Я оглядела древо, точнее его фрагменты. Убедилась, что была права. Только две ветви целы: Кагаи и Мудзана. Ветвь Кагаи сочилась кровью, да как она вообще еще жива? Впрочем, если их поддерживал род фаэна, то стоило ли удивляться? И тем не менее, Кагаи осталось недолго, ему я мало чем могу помочь, а проклятие вплотную подбирается к его сыну и дочерям кстати тоже. Почему они решили, что проблема только мужской род затрагивает? Там тоже болезней должен быть целый букет, не столь летальных, правда. А вообще женщины традиционно груз проклятий гораздо легче переносят, чем мужчины. Обычно. — Держитесь крепче, — кивнула я котятам, — Вы для них никакого интереса не представляете, пусть и выглядят мстительные духи страшно. А вот я? А вот я буду пытаться умыкнуть их ценную добычу, — и поставила вокруг себя сильнейший купол всех стихий. Пусть меня и должен защитить активированный круг, его силы на такую ораву может и не хватить. Материализовала мечи, пропустила по лезвию белый священный огонь. И влетела прямо в ораву духов.       От криков кровь стыла в жилах. — Спаси! Защити! — кричали они, выпучив глаза, из которых сочилась кровь.       Обдало волной ненависти со всех сторон, когда я начала прожигать ветку белым огнем. Волна ужаса и страха, зубы вонзаются в шею, потрошат кишки и сжирают сердце. Липкий страх. Я не хочу умирать. Воспоминания… я вмиг очухиваюсь как будто ото сна. Даже щиты не спасают от нечеловеческой боли. В толпу летят первые заклинания, и развеивают часть духов. Я, глотая слезы, дрожа всем телом, продолжаю прожигать ветку.       «Девушки самые вкусные и питательные, не считаешь?» — заляпанное кровью, красивое лицо приближается вплотную. Почти белые волосы щекочут кожу. Я чувствую его запах, хочу закричать — и не получается. Я заворожена красотой и жестокостью, с которой этот человек вгрызается в мое тело. Боль. Ужас. Невозможно дышать. Отвратительное чавканье. Он держал меня в живых до последнего. Демон хотел, чтобы я смотрела, как он меня ест. И я умирала, чувствуя горючую смесь облегчения и ненависти. И таких воспоминанию тысячи, я проживаю их от первого лица, стирая грань между собою и жертвами.       Будь я в физическом теле — меня б вывернуло наизнанку. Я закричала чуть не роняя мечи. Но нет, нельзя. В духов летят потоки священного огня, они с шипением развеиваются. Но их много, слишком много, а я одна. Осталась половина ветки… но у моей психики уже поехала крыша. От криков боли раскалывается голова. Страдания духов я ощущаю на себе… мне больно, и раз за разом я умираю вместе с ними. Главное, самой не начать ненавидеть. Начну — проиграю и останусь здесь навсегда. А мое тело в магическом круге погибнет. Котята тоже не смогут вернуться без меня.       Мысль о котятах, притихших на моей шее, отрезвила. Такие теплые, маленькие, с нежными лапками и умильными носиками. Я должна прийти в себя. Последнее усилие — и ветка была срезана. Я еле успела ее подхватить, но стоило мне попытаться улететь — как духи образовали плотный щит. И ведь не объяснишь им, переполненным жаждой мести, что не на того нападают. Хотя по всем законам они просто не видят разницы между людьми с одного родового древа. Для них весь род един. Они кричали, они приближались, и воспоминания вливались в меня, разрывая сердце на мелкие кусочки. Я умирала раз за разом, пожираемая демонами, шипы ненависти пронзали, боль убивала, но я не умирала… а так хотелось умереть. «Не глупи, Мая,» — тихий знакомый голос вернул меня к жизни. Между мной и духами стоял отец, обнажив клинки. Он был настолько чист, светел, что духи не смели подойти к нему. Они не имели над ним власть и силу. — Па-па! — неверяще отозвалась я. Точно психика после всего поехала. Далеко и надолго. Отец ухмыльнулся. «С твоей психикой все в порядке. Ненависть, месть — это удел людей. Поддашься им — проиграешь, король демонов, сдавшийся этим чувствам — уже не король. Или ты забыла ключ к истинной силе, Мая?» — ухмыльнулся папа. — Бог — есть любовь? Но я не понимаю… «Значит, самое время понять,» — ласково прошептал он мне, обнимая, делясь силой, вмиг переполнившей сердце. Словно золотой свет засиял внутри меня, бился в венах, растворялся в крови. И чем свет усиливался, тем больше истончался свет от призрака папы. — Папа… не уходи… «Когда-нибудь… обязательно, малышка,» — поцеловал он меня в щеку, мокрую от слез. Остатки его света исчезли в камешке обсидиана на моей шее. Он тут же раскололся, показывая, что амулет отработал свое. В нем больше не было магии. Папин подарок, когда-то давно он вложил туда частичку своей силы. И я плакала, сжимая амулет. На сердце было удивительно легко, папа всегда защищал меня, вот и сейчас… это было его последнее «Люблю». И я должна быть благодарна. — Вы больше не будете иметь надо мной силу, — улыбнулась я сквозь слезы, раскрывая сердце, дыша любовью, которую папа оставил мне. Я больше не испытывала страх перед духами, мною двигало сочувствие, и я не могла перестать плакать. Сильнейший импульс силы — и я вырвалась из плена, развеивая духов.       Все еще плача выбрала новое место для нового ростка. Не могла остановится, слезы текли и текли. Но мне не было плохо, я будто проплакивала весь ужас сегодняшнего дня. Земля была рыхлой и хорошо поддавалась, я напитала ветку силой с удивлением отмечая, как из нее уже растут корни. Род хочет жить. Духи нас больше не трогали, и я спокойно посадила новое деревце, напитала его силой и связала энергетическими нитями с котятами. Благословение Богинь через животных образовали защитный купол вокруг веточки. Что ж, надеюсь, больше никто из этого рода не станет «демоном». Я обессиленно упала на спину, котята мигом воспользовались новым плацдармом и начали беситься прямо на моем животе с громкими мявами нападая друг на друга. В роще не слышался шелест листвы, кроме мявов и моего дыхания — полная безмятежность и спокойствие. Зато с неба на меня смотрели звезды, такие похожие на звезды из моего времени.

***

      Я проснулась от дикого мява и звона разбившейся посуды. Чей-то тихий смех и возмущенное: — Куро! — Шалят? — улыбнулась я, приподнявшись на футоне. — И не говори, — посетовала Амане, — Они проснулись раньше тебя на день — и уже превратили дом в обитель хаоса. Впрочем, все им рады. Дети вообще в восторге. — А сколько я сплю? — Три дня. Мая, я правильно понимаю, что все получилось? — Да. — Кагая-сан сказал, что чувствует огромное облегчение, словно булыжник с плеч упал. Да и вообще он как-то получше себя чувствовать стал. — Не булыжник, а скорее Фудзияма. Я честно удивлена, что его род прожил до сих пор даже при поддержке жрецов. Вы проделали хорошую работу. Убуяшики ведь всегда женились на потомках Леасианны? — Да, все верно. — Эту практику нужно прекратить. Кровосмешение до добра не доводит, пусть и с дальними родственниками. — Да, мы знаем. Но кровь настоящих демонов для них всегда была лучшим решением, — я приподнялась на футоне. — Куро — это черненький малыш, а Широ — беленький? — Да, все верно, — улыбнулось Амане, — Такие шебутные конечно. Но вмиг стали любимцами девочек. Мая-сан, может покушаете? И еще, вам прислали форму, — протянула женщина мне сверток, — вам помочь одеться? — Спасибо, — улыбнулась я. Интересно, что они такое придумали? — Не очень стандартно, но вроде похоже на твою обычную одежду. Как ты и рассказывала, — удовлетворенно кивнула Амане, в то время как я удивленно крутилась перед зеркалом.       Приталенная, облегающая курточка с надписью «Истребление» на спине и с расклешенными рукавами действительно была очень похожа на то, что я носила в своем времени. Скрытые кармашки для всякой ведьминской снеди тоже радовали. Юбка-шорты всего до середины бедра на белом поясе, на котором сбоку прикреплен кусок красивой черной ткани до самого колена, образуя полуюбочку. Черные сапоги на шнуровке до колена, в сапоги заправлены коричневые носочки, чуть выглядывающие на свет божий… мдаа… если бы я в таком наряде в своем времени прошлась по человеческому городу, то за мной вереницей засеменила бы орда похабников-троллей. А в деревне меня окрестили бы шлюхой. Хотя… кто ведьме скажет в лицо, что она шлюха. Правильно. Никто. Жить хочется всем. И желательно в полном комплекте со всеми руками и ногами. Но, чем больше я вертелась перед зеркалом — тем больше мне нравилось. Тем более в свисающей до колене тряпочке я обнаружила обилие скрытых кармашков как раз для моих амулетиков. — Ну как тебе? — Прелесть, спасибо! — я посмотрела на свои голые ножки… ну в конце концов Мицури же расхаживает с почти открытой грудью и ничего страшного. Тем более ножки у меня красивые. — Вы закончили? — послышался за дверью тихий голос Кагаи. — Проходи, — улыбнулась Амане. — Химе удовлетворена? Мне кажется, портной перемудрил с количеством кармашков. — Нет, самое то. Смогу подольше амулетов наделать. На всякий случай. — Возьми еще вот это, — протянул он мне какую-то белую тряпочку.       Я с готовностью ее схватила ее, развернула и ахнула. Белое хаори с эмблемой моего клана: изумрудный полукруглый амулет в серебряной оправе. По бокам его поддерживают два дракончика — серебряный и золотой. И все это в круге четырех стихий, штрих, добавленный от мамы после ее вступления в клан. Каждая стихия обозначена своим цветом и подписана, я с готовностью надела вещицу. — Спасибо, я и забыла совсем, что… вы можете знать такие вещи. — Чтобы напоминало о доме, Мая. Тебе нельзя об этом забывать, — мягко проговорил Кагая, — И вот, — посадил он ворона на мою руку. Тот что-то вякнул и уставился на меня хитрым черным глазом. — Ворон уз? Я ведь могу его назвать сама? — Гётаро? — мягко обратился Кагая к ворону. — Валяй, — бросила птица вежливо согласившаяся на переименование, — раз уж я твой спутник! — Кар Карыч! — радостно воскликнула я. Ворон только печально вздохнул, — Обожаю воронов, вы такие красивые! И умные! И мудрые! — Хватит льстить, негодница! — довольно фыркнул Карыч, — А вообще да! Не знаю, как остальные вороны, но я и красивый, и умный и мудрый! А еще быстрый и самый дружелюбный! — мдааа, скромностью птичка явно не страдала. — Мая, у нас скоро собрание столпов. Я правда могу рассказать о тебе?       Я подняла глаза на Кагаю и кивнула. Мы это уже обсуждали. — Скрытие правды принесло сплошные неприятности, особенно Кёджуро. Он совсем не умеет врать, а ему пришлось, что вызвало еще большие вопросы. К тому же будет проблемой, если в бою кто-то настолько сильный как столпы примет меня за этих ваших демонов. Поэтому… — Понятно, ты добрый ребенок, Мая, — погладил мужчина меня по голове, — Тебе не надо будет присутствовать на собрании, все-таки ранг маловат. Но мы, если что, не только тебя будем обсуждать. Дождись окончания собрания, отправим тебя домой с Кёджуро. — Хорошо, а… Мицури уже пришла? Я ведь могу с ней поздороваться? — а заодно и пощеголять формой. — Вроде да, она всегда заранее приходит. На улице, — махнул мужчина рукой, — Энергии, против моих ожиданий, было через край и я ломанулась к выходу. Аккуратно выглянула из двери, лицезрея огромную террасу, а за ней — яркие розовые волосы. — Пойдем, Карыч! — погладила я птичку по клюву. Наглый птах решил, что хорошего помаленьку, расправил крылья и взлетел, паря на уровне моих глаз. — Привет! — подскочила я к подруге и ударила ее по заднице. — Ай! — залилась краской девушка, подпрыгнув. — Это он! — указала я на ошалевшего Обаная, который мирно почивал на дереве. Кажется, он чуть на свалился. И в малость офигевшем состоянии силился что-то сказать в ответ на мою наглость. Но только как рыбка открывал рот под бинтами. — Да ну тебя, Мая! А ты что здесь делаешь? — По делам. Убегу действовать на нервы деткам Убуяшики, как собрание начнется. — Ну-ка посмотрим, — оглядела девушка меня с ног до головы, — ммммм… Кёджуро! — помахала она только подошедшему пламенноволосому. Тот радостно помахал в ответ и замер на месте, то бледнея, то краснея. — М-м-мая? — наконец подошел он. — А не слишком юбка короткая? — я поперхнулась. — Не короче, чем у Мицури, и у меня юбка-шорты. — Ооооу, а меня он за это не отчитывал. С чего бы? — хитро улыбнулась Мицури. — Ну… это… — смущенно проговорил Кёджуро, — Какой ранг тебе кстати дали? — перевел он тему. — Хиноэ вроде — Понял, — вздохнул парень, — высокий. Мая, ты будешь участвовать в собрании? — Нет, Амане все расскажет. Такую информацию лучше обрабатывать по отдельности. А возможно, Убуяшики боится кровопролития прямо здесь. Не знаю. — Ты слишком драматизируешь, — улыбнулся Кёджуро. — Мая? — нараспев произнес Убуяшики, — Если не возражаешь, в комнате тебя ждет обед. И дети. — Ой, до скорого, — помахала я Кёджуро рукой и, не глядя на остальных, вскочила на террасу и припустила ко входу в дом. Мне кажется, или вслед за мной послышалось приглушенное злобное шипение? — Сука! Ты вообще охренела! — нет, не показалось. — А что не так? — в удивлении застыла я. На меня орал беловолосый пацан, аж вены выступили от злости. Я любила над такими издеваться, планомерно доводя до белого коления. Чисто из спортивного интереса. Но сейчас точно не время. — Да как ты себя ведешь перед Убуяшики-сама! — что? — Мая, иди, — улыбнулся Кагая пытающейся въехать в ситуацию мне, — Санеми, встань на место, — а вот в чем дело, опять с этим сраным этикетом налажала. Вечно забываю, что я не дома, особенно после нескольких дней, проведенных тут. Ведь общались мы совершенно неформально.