Прости меня

За окном шёл снег. Крупные белоснежные хлопья падали с неба, незатейливо кружась, и Лукас без особого интереса разглядывал их. Иногда он отпивал немного из кружки, иногда поглядывал на настенные часы, размеренно тикающие у него за спиной. Время постепенно близилось к полуночи. Значит, скоро уже должны были начинать запускать салюты. Лукас не особо ждал этого. Раньше, когда он был ещё ребёнком, ему нравилось наблюдать за фейрверками в праздники, однако сейчас это действо не вызывало у него такого восторга. Во многом ещё и потому, что раньше он смотрел на них вместе с Юго и Диной. Теперь же, когда его забрали в семью, он не мог этого делать. Он вообще ничего не мог: родители всё ему запрещали. В том числе и поддерживать общение с теми, с кем он дружил в приюте. Собственно, именно поэтому сейчас, двадцать пятого декабря, он сидел дома один. Тяжело и как-то печально вздохнув, Лукас в очередной раз отхлебнул из кружки и глянул на часы. На душе было как-то неспокойно. Он и сам не мог объяснить, почему. Просто он чувствовал, что сегодня должно произойти нечто нехорошее, а чуйка никогда ещё его не подводила. Оттого становилось ещё тревожнее. Что же могло случиться? Что-то с родителями? Диной? Юго? Остальными ребятами из «Славного колокола»? Лукас не знал, и потому чувствовал себя отвратительно. Ему хотелось сорваться с места и побежать, но он понятия не имел, куда. Да и на улице ведь холодно, ночью и вовсе обещали метель. Ну вот куда он пойдёт? Как оказалось, есть, куда. От мрачных размышлений Лукаса отвлёк звонок во входную дверь. От неожиданности он вздрогнул, едва не выронив кружку, и машинально глянул в сторону прихожей. Чувство беспокойства усилилось. Кто бы это мог быть? Гостей он сегодня не ждал, да и родители не говорили, что вернутся так рано. Отставив кружку на столик, Лукас поднялся и настороженно пошёл открывать. На пороге стояла Дина. Выглядела она, мягко говоря, неважно: растрёпанные светлые волосы, явно наспех одетая куртка, красное от холода и слёз лицо. Она стояла на лестничной клетке, глотая слёзы, и от одного только её вида у Лукаса внутри всё сжалось. Дина никогда не плакала просто так. И уж тем более не приходила к нему в таком виде. Значит, случилось что-то серьёзное. — Что… Что произошло? — спросил Лукас, когда запустил её в квартиру. Руки мелко задрожали от нарастающего волнения, и он начал нервно теребить край красного вязанного свитера. — Ю-Юго… — лишь прошептала Дина. Она закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Лукас до боли прикусил губу и приобнял её за плечи, прижав к себе. Внутри всё похолодело от догадки. — Что? Что с ним, Дина? — одними губами прошептал он. — …Он у-убежал… Н-никто н-не знает, к-когда точно… Л-Лукас, мне с-страшно… Т-там ведь лес, х-холодно… А-а он т-там совсем о-один… Лукас до скрипа сжал зубы. Сердце в груди забилось быстрее, пуская в кровь огромную дозу адреналина. Всё плохо. Нет, всё чертовски плохо. В лесу, окружающем их приют, легко потеряться, особенно сейчас, когда на улице шёл снег. Нет, он должен, он обязан пойти туда. Пока ещё не поздно. — Я понял, — сухо бросил Лукас. Он отпустил Дину, погладил её по голове и направился к выходу на улицу. — Сиди тут. Я пойду искать его. — Н-но ведь… — Дина хотела было возразить, однако, встретившись с его холодным взглядом, замолкла. Утёрла слёзы рукавом куртки и лишь шмыгнула носом. =- Х-хорошо, я поняла… Б-будь осторожен, прошу…

***

Юго обхватил плечи руками в тщетной попытке согреться, дрожа и стуча зубами, и осмотрелся вокруг. Со всех сторон его окружали деревья. Море деревьев. Они были повсюду, преследовали его, путали, не давали вспомнить, откуда он вообще пришёл. По следам он уже не мог ориентироваться: их быстро замело. Но хуже всего то, что с каждой минутой становилось всё холоднее. Ледяной ветер уже пробирался под одежду, неприятно касался кожи, отчего по ней бегали табуны мурашек. И хотя бы немного согреться не получалось. Юго тихо выругался и прислонился к стволу ближайшего дерева, дабы передохнуть. Закрыл глаза, сильнее обхватил себя руками в тщетной попытке сохранить хотя бы имеющееся у него тепло. Сейчас он уже жалел о том, что вообще решил сбежать из приюта. Поддался эмоциям, идиот. И из-за чего? Из-за придурка Лукаса, который опять не отправил ему ни письмо, ни хотя бы открытку. Хотя он обещал. Юго хорошо это помнил. Помнил, как Лукас тогда улыбался ему, как смотрел в глаза, как уверял, что всё будет хорошо. Сейчас, прокручивая в памяти все эти события, Юго чувствовал себя только хуже. Вот же дурак. Он поверил, надеялся. А Лукас просто забыл о нём. Как забудут и все остальные, когда их заберут в семью. Взгляд невольно упал на руки, на одной из которых красовалась перчатка. Та самая, которую Лукас отдал ему в знак их обещания. При виде неё под рёбрами заныло с новой силой, и Юго нахмурился. Захотелось снять эту проклятую перчатку и бросить её куда подальше, однако он не стал. Нет, он же не совсем идиот, чтобы разбрасываться тёплыми вещами, когда на улице такой дубак. «Вот выберусь отсюда, — мысленно рассуждал Юго, — и найду этого придурка. И морду ему набью. Чтоб неповадно было» Тем не менее, несмотря на подобные мысли, Юго понятия не имел, как будет выбираться из леса. Он уже давно ушёл от того места, где было видно их приют, и очевидно потерялся. Осенью или летом он бы запросто нашёл путь домой, ведь неплохо знал этот лес, однако не зимой, когда все деревья похожи друг на друга, а следы заметает снегом. Более того, он уже порядком вымотался, пока бродил тут. Ноги и руки замёрзли и почти не слушались его, дико хотелось пить и есть. Но он держался. Старался, по крайней мере. Нет, он ни за что не позволит себе сдохнуть в этом проклятом лесу, да ещё и из-за Лукаса. «Ладно, — сказал сам себе Юго. — Хватит тут прохлаждаться. Надо идти, пока я тут в ледышку не превратился» С этими мыслями он отпрянул от дерева и поплёлся дальше. Пока он шёл, то невольно прислушивался к звукам в лесу. Он будто бы хотел что-то услышать. Услышать Голос Лукаса, понять, что он всё ещё помнит о нём. Умом Юго понимал, что это вряд ли возможно, что Лукас сейчас наверняка сидит дома, в тёплой и уютной квартирке, и отмечает Рождество со своими родителями и новыми друзьями. Но где-то в глубине души ему всё же хотелось надеяться, что Лукас всё-таки придёт за ним и заберёт его отсюда. Оставаться в этом лесу он не горел желанием. — Юго-о-о! В тот момент, когда Юго услышал этот голос, у него внутри что-то щёлкнуло. Он даже встал на месте и невольно осмотрелся, будто пытался найти источник звука. Но потом лишь хрипло усмехнулся и покачал головой. — Совсем уже умом тронулся… — прошептал он. Он уже двинулся было дальше, однако зов повторился, уже ближе. — Юго-о-о! Где ты-ы-ы! Юго снова остановился и нахмурился. Прислушался, снова осмотрелся по сторонам. Где-то вдалеке мелькнуло что-то красное, и он вздрогнул. Присмотревшись получше, он не поверил своим глазам. Там, вдалеке, был Лукас. Он бродил среди деревьев, одетый совсем не по погоде, и искал его, Юго. Осознание этого окотило его холодной водой с ног до головы, пронзило сотнями острых иголочек. Внутри вспыхнул вулкан, и Юго, невзирая на холод и усталость, рванул к нему. Сейчас он напрочь позабыл обо всех обидах. Главное, что Лукас здесь. Он пришёл. Он помнит. — Лукас! Я здесь, Лукас! — на ходу выкрикивал он, дабы привлечь его внимание. И Лукас его заметил. Их глаза в какой-то момент встретились, и он на мгновение замер на месте. Однако потом тут же ринулся к нему, несмотря на то, что сам устал и замёрз. Ещё мгновение, и они оба оказались в объятиях друг друга. Юго зажмурился, вцепившись дрожащими пальцами в вязанный свитер, и крепко прижался к нему. Лукас был холодный. Даже слишком холодный. В его тёмных волосах Юго даже заметил снежинки, которые забавно спутались с каштановыми прядями. В любой другой ситуации он бы залюбовался и посчитал бы это милым, но не сейчас. Сейчас он просто был рад, что Лукас здесь, что он пришёл за ним. — Прости… — прохрипел Лукас, прижимая его ближе к себе. — Прости меня… Это моя вина… — Заткнись, придурок, — прохрипел Юго и легонько стукнул его ладонью в грудь. — Ты мне ещё за всё ответишь, но потом. А сейчас давай выбираться отсюда. А то мы оба в ледышки превратимся. — Я… Я не могу больше идти… Прости… — О, боже, я тебя понесу. — Но разве ты не устал? — Устал. Но ещё больше я не хочу, чтобы мы оба сдохли прямо тут. Так что давай, заткнись и полезай уже, идиот. Они шли молча. Юго вышагивал по снегу, ориентируясь по свежим следам, оставленным Лукасом и, видимо, поисковой группой. Лукас же молча положил голову ему на плечо, обхватив шею руками, и мерно дышал. Он, кажется, сильно вымотался. Оно и понятно: он неизвестно сколько времени бегал по лесу практически раздетый. Немудрено, что он быстро вымотался. Но всё же Юго кое-что беспокоило. Он вёл себя даже слишком тихо. Ничего больше не говорил, лишь дышал тяжело и хрипло. На Лукаса это было не похоже. Но, может, это просто из-за усталости? Юго сомневался. В конце концов, на улице ведь мороз, а на Лукасе из одежды только тёплый свитер да джинсы. Он ведь так мог и заболеть. Этого Юго боялся больше всего. Потому что последствия такой вот прогулки — это далеко не простуда. Тут могло быть что угодно, и он не хотел представлять даже самые легчайшие случаи. Становилось слишком страшно. — Эй, Юго, — вдруг раздался хриплый голос за спиной. Он звучал даже слишком глухо, отчего тревога внутри Юго лишь возросла.И не зря. — Я руку не чувствую… В груди что-то щёлкнуло, и Юго побледнел. Нет. Нет-нет-нет. Этого быть не может… — Эй, потерпи ещё немного. Мы почти пришли, я уже вижу огни. Сейчас тебе помогут, слышишь? — обратился он к нему и легонько потряс его за рукав свитера. Руки задрожали не только от холода, но и от страха. Лукас уже ничего не ответил. Лишь крепче сжал его плечо однойрукой и вновь тяжело задышал. Юго нахмурился и ускорил шаг. Идти было тяжело, ведь Лукас весил немало, однако он старался. Он должен, нет, он просто обязан был донести его. Он должен успеть.

***

Юго успел. В какой-то момент он увидел вдалеке взрослых с фонарями, и потому ускорился ещё. Вскоре они встретились, и Лукаса наконец-то забрали. К тому времени он уже потерял сознание, поэтому один из мужчин, участвовавших в поисках, сам понёс его. Сейчас же они были в приюте. Воспитательница вызвала скорую, когда увидела Лукаса в таком ужасном состоянии, и они ждали её. Юго всё время сидел рядом. Никто не ругал его, даже не смотрел строго или укоризненно. Сейчас куда важнее было сохранить жизнь Лукасу, и неважно, какой ценой. Малыши так же крутились возле постели. Они взволнованно поглядывали то на Юго, который нервно перебирал пальцы, то на Лукаса, который по-прежнему не приходил в себя. Иногда кто-то из них присаживался рядом и брал Лукаса за руку, будто надеялся, что это поможет. Не помогало. — Братик Лукас ведь поправится, правда? — в какой-то момент робко спросила Эрика. Она посмотрела с надеждой на Юго и сжала в маленьких ручках игрушку. Юго глубоко вдохнул. Хотел бы он сказать, что да. Хотел, но не знал, как. Лукасу всегда удавалось это лучше, чем ему. Он каждый раз мог найти подходящие слова, подобрать ключик к сердцу любого человека. Юго же в подобные моменты терялся и не имел ни малейшего понятия, что говорить. Однако и расстраивать малышку Эрику ему тоже не хотелось, поэтому он выдавил из себя улыбку и пробормотал: — Ага. Я… думаю, что да. Он ведь сильный, не из такого дерьма выбирался. — Я загадаю желание Санте, чтобы братик Лукас поправился, — Эрика посмотрела на него, потом на Лукаса, а после убежала к ёлке. Юго проводил её взглядом и тяжело вздохнул. До приезда скорой он просидел молча. Лишь держал Лукаса за руку и мысленно молился всем Богам, в которых никогда не верил, чтобы он выжил. Лукас должен был жить. Такие люди, как он, заслуживали этого больше всего. И его молитвы, похоже, были услышаны, поскольку скорая наконец приехала, и Лукаса поспешно забрали. Юго провожал его печальным взглядом, сжимая в руках перчатку. Теперь оставалось лишь верить, что всё обойдётся.