Искреннее мнение

Драко не особо любил посещать вечеринки у Поттеров, равно как и у остальных бывших гриффиндорцев. Но они приглашали Гермиону, а ей не казалось воспитанным прийти без мужа. Малфой старался вести себя максимально вежливо и приятно, призвав на помощь все свое аристократическое воспитание. Несмотря на то, что он мог быть хамом и грубияном, его учили, как вести себя в приличном обществе. Разношёрстная публика Хогвартса к приличному обществу не особо относилась, поэтому Драко позволял себе вести некрасиво с однокурсниками. Однако наступил такой момент, когда ему пришлось изображать политес перед гриффиндорцами. Он был любезен, в меру ироничен, чтоб поднять настроение собеседникам или сгладить неловкость, держал лицо, когда кто-то из тех, кому он не нравился, пытались его спровоцировать или сказать гадость, и вел себя с достоинством, не демонстрируя явного высокомерия. Мама и отец могли бы им гордится, увидев это, но его родителям никогда не придет в голову посещать подобные плебейские мероприятия. Они на его свадьбу с Гермионой не пришли, назвав сына предателем крови. Правда мама попросила втихаря прислать ему колдографии со свадьбы. Драко считал, что мама готова принять Гермиону, но понимал, что она не станет вступать в открытый конфликт с отцом. Не потому, что боится. Просто Нарцисса считала, что жена всегда должна поддерживать мужа. Драко считал, что муж тоже должен поддерживать жену, поэтому сразу сказал, что на все семейные праздники будет приезжать в мэнор только с Гермионой. Отец после этого сказал, что Драко может в родном доме больше не появляться. Поэтому со свадьбы Драко с родителями так и не увиделся. Было печально, но он сам выбрал себе такой путь. Очередное мероприятие в кругу друзей Гермионы закончилось, и все засобирались по домам. Драко вышел из кафе, где они в этот раз собрались, отошёл немного подальше и закурил. Он пристрастился к этой дурной магловской привычке и все не мог бросить. - Малфой, я бы хотел с тобой поговорить. Драко повернулся к Уизли. - О чем? - Я все пытаюсь понять, как вам удается уживаться вместе. - Почему тебе это интересно? - Я понимаю, что это не мое дело, конечно. Но Гермиона сложный человек. Я не смог с ней ужиться, когда мы были парой. И я не представляю, как это получается у тебя, учитывая, что вы даже в школе не ладили. - Я просто отношусь к этому легко. Не вижу смысла слишком напрягаться из-за отношений. - Ну, с Гермионой сложно не напрягаться. Ее же не переспоришь. - А я с ней и не спорю. - Неужели ты с ней во всем согласен? - Нет, конечно. Иногда я считаю, что она ведёт себя, как дурочка, лишённая практической жилки. - И ты ей этого не говоришь? - Зачем? Что мне это даст? Я стану богаче? Может, влиятельнее? Она будет чаще заниматься со мной сексом? - Не, если споришь, вообще никакого секса не будет. - Ну вот и все. Я не дурак, чтоб остаться без подарка. - Драко, где ты?! - требовательно позвали его. - Нам надо ехать! - из-за угла появилась Гермиона. Увидев его с сигаретой в руках, она возмущённо на него посмотрела. - Драко, ты опять куришь?! - Прости, родная, я стараюсь бросить, но у меня пока не получается. - Ты постоянно мне об этом говоришь. - Но я постоянно стараюсь. - Да ну тебя, Малфой! Спать сегодня будешь на диване, - она фыркнула и скрылась за углом дома. - О, это серьезно! - Нет, конечно, - Малфой сделал затяжку. - Она вспыльчивая, но отходчивая. Через пять минут уже будет составлять план действий на следующие наши выходные. - Ты курить бросать-то будешь? - Даже не собираюсь. - Но она же ругается. - Она часто ругается, если что-то не по ней. Уж тебе ли не знать. - Да, но... - И зачем мне напрягаться, если ничего не изменится? - Вот что такое слизеринская хитрость... - Рон почесал голову. - Но она ведь может обидеться. - Конечно. - И что ты делаешь? - Обнимаю, целую, говорю, что она мой самый любимый гиппогриф, и может ударить меня, если ей очень хочется. - И она ударяет? - Иногда да. Но чаще ее это смешит. - Ты, конечно, ловко ею крутишь, - Рон почесал голову. - У меня никогда не получалось спокойно относиться ко всем этим вещам. У нас ссоры обычно ни до чего хорошего не доходили. Наверное, мне не хватало твоей хитрости и продуманности. - Уизли, просто относись к женщинам проще. Чем меньше ты будешь напрягаться, тем скорее они сделают то, что ты хочешь, - Малфой затушил сигарету, похлопал Уизли по плечу и пошел в машину, на которой они приехали с Гермионой. Та уже ждала его внутри и встретила ледяным взглядом снежной королевы, сложив руки на груди. - Ну, чего ты такая обиженная? - спросил Драко, садясь за руль. - Думаешь, я не слышала, о чем ты говорил с Роном? - И что же? Я хоть одно дурное слово о тебе сказал? Не спорю, называть тебя дурочкой было излишне, но в остальном, мне кажется, я ничем не задел твою честь. - Просто ты такой циничный, - она вздохнула. - Все мои переживания, все мое беспокойство для тебя ничего не значат. Ты не относишься к ним всерьез. Лишь бы тебе было комфортно. Плевать, что я чем-то недовольна. Поорет и успокоится. Плевать, что меня волнуют какие-то вопросы. Ты со мной даже обсуждать этого не будешь, если тебе не выгодно. Зачем спорить, если лишат секса. Ты даже курить не собираешься бросать, хотя знаешь, как мне это важно. И ведь ты не только Рону это говоришь! Многие уже сочувствуют тому, что я из-за своей наивности на тебя повелась! Решила, будто в плохом мальчике есть что-то хорошее. Вот только у него вместо сердца расчеты и калькулятор. Он вздохнул. - Гермиона, послушай, - серьезно сказал он. - Я не спорю с тобой просто потому, что действительно не смогу тебя переспорить. Я ведь пытался сначала. И что? Ты меня только отчитывала и психовала. Хотя я часто оказывался прав. Потому что в некоторых вопросах разбираюсь лучше, хоть и не прочел столько книг, сколько ты. Просто практика по многих случаях важнее теории. И да, я часто считаю, что ты поступаешь глупо. Но кто меня будет слушать? Ты всегда уверена, что права. И даже неудачи совсем не сразу заставляют тебя признать свою неправоту. Как я могу что-то тебе доказать, если даже жизнь тебя ничему не учит? Мне неприятно, когда ты на меня срываешься. Но я предпочитаю промолчать и переждать бурю, лишь бы не усугублять конфликт. Хотя мне было бы приятно, если б ты думала о моих чувствах. Но тебе ничего не объяснишь, если ты сама не пожелаешь снизойти до чужих объяснений. И после всего этого мирюсь именно я. Всегда, зная, что тебе сложно через себя переступить и признать, что была неправа. Я согласен даже на то, чтоб ты как-то отыгралась на мне, потому что мне тяжело, когда ты обижаешься и не общаешься со мной. И мне действительно сложно бросить курить, потому что я постоянно нервничаю из-за наших с тобой отношений. Гермиона пристыжено молчала, опустив взгляд. - Ты во многом прав. Мне стоит больше прислушиваться к тебе и заботиться о твоих чувствах. Но почему тогда ты всем рассказываешь, как тебе легко и просто со мной, и делаешь вид, будто тебя совсем не волнует то, что у нас происходит? - Потому что я не хочу жаловаться на свою жену. Пусть все думают, что я слизеринский змей, который ловко манипулирует своей женой, чем считают, что моя жена мегера, которая слышит только себя. - А ты правда считаешь, что я мегера? - Нет, ты моя любимая гриффиндорская хорчиха, - улыбнулся он. - Хорчиха? - она удивлённо на него посмотрела. - Да, самка хорька. Во время нашей последней ссоры я был мерзким слизеринским хорьком, - он усмехнулся. Она рассмеялась. - Ну прости меня, - она потянулась к нему, чтоб поцеловать. Он наклонился к ней щекой. Она чмокнула, но расстроилась. - Я думала, ты позволишь поцеловать себя в губы. - Я просто только что курил, - он усмехнулся. - А ты не любишь запах сигарет изо рта, - он достал мятную жвачку и закинул в рот две пастилки. - Гермиона, я ради тебя поссорился с семьёй. Ну какие тебе ещё нужны доказательства моей любви? - Я просто по-прежнему не могу привыкнуть, что у слизеринцев на уме совсем не то, что на языке, - она усмехнулась. - С тобой я всегда откровенен. А другим совсем не обязательно знать, что я думаю. Вряд ли твои друзья хотят, чтоб я портил наши уютные посиделки своим искренним мнением о них. Они рассмеялись, и Драко завел мотор.