Вне твоих объятий

Каписиллит, коммуна Сермерсоок, Гренландия Заснеженные шапки гор огибались легко, без задоринки – новые крылья Элфи очень нравились. Четыре реактивных двигателя, подпитка от солнечных батарей, которые никогда не разряжались от постоянно присутствующего солнца… Хоть и находясь далеко от дома, здесь ей иногда даже бывало спокойно – Гавань, к сожалению, после стольких лет всё ещё разгребала последствия катастрофы под названием “Опал Кобой”. – Всё чисто, – произнесла в микрофон внутри шлема, чтобы Жеребкинс её услышал. Работы в последние годы было много, но, даже расширив свою команду технарей, кентавр продолжал работать с лучшей подругой. Здесь всегда царила какая-то безмятежность, и часто встречались северные животные, но на этом, в целом, плюсы и заканчивались. Ледник, покрывающий почти весь остров, делал работу невероятно холодной(благо, недавно разработанные термокостюмы немного спасали), а не сменяющийся на ночь световой день – иногда невыносимой. Никому и в голову не придёт, что Элфи станет работать в таких условиях, не считая технического консультанта и эльфов из команды Малой, которые работали с ней все эти годы. Только они были посвящены в гренландскую миссию по нахождению пропавших без вести людей. Если базу кентавра, конечно, не взломали и не прочли, как обычно, секретные материалы. Эльфийку уже не раз успокаивали и убеждали в том, что система работает прекрасно и сквозь неё не проскочит ни одингениальныйхакер. Оставалось только надеяться. А люди пропадали необычно – их недели две могли не находить среди гор и льда, а потом они объявлялись обухом на голову прессы, судорожно печатающей очередной выпуск газеты о паранормальном. Измотанные, с потускневшими глазами, пропавшие и вновь найденные люди утверждали, что выползли из земли. Кто-то из них описывал некие подземные туннели, а пара человек упоминала в рассказах “низких человечков с острыми ушами”. Нижние уровни после таких заявлений били чуть ли не в набат, необходимо было разобраться в этой заварушке. На Нижних уровнях не сомневались – некто из волшебного народца развернул бурную деятельность в шахте D57, ледяные лабиринты которой тянулись чуть ли не через весь остров. Довольно удачное место – шахта давно заброшена, планы с расположениями ходов утеряны в старой базе Жеребкинса, которая поломалась во время последней битвы с Кобой. Большая часть территорий над D57 покрыта непроходимым слоем гор и снега, куда ни один человек никогда не доберётся без вертолёта. Это позволяло устроить здесь что угодно, даже утаскивать людей пачками, не боясь быть обнаруженным. Кто бы не стоял за организацией здешнего хаоса, он хорошо продумал детали своего плана. Кроме, Д’арвит, кусачего холода! Элфи спустилась к покрытому специальным слоем отражающего вещества домику на склоне, круто поднимающемся в гору. Здесь находилась небольшая деревенька, жители которой из поколения в поколение добывали себе пропитание на рыбалке. Туда же, где обосновалась эльфийка, не ходил практически никто. Да и пробираться сюда трудновато. Это был очень старый по техническим меркам кентавра дом. В целях экономии энергии он не отапливался в отсутствие Элфи, и когда та переступила порог, первым делом её руки потянулись к панели обогревателя, нажав на пару кнопок. Через минут двадцать можно будет жить, а спустя сорок – не стучать зубами. Даже теплая зелёная форма новой разработки не давала согреваться полностью, но приходилось терпеть. Иногда Элфи обматывалась шарфом и надевала свою старую курточку. Тем не менее, их невероятно прочная ткань не выдерживала долгого нахождения в состоянии защитного экрана. Оставалось только с грустью наблюдать, как со временем вещи начинают трещать по швам. Небольшой домик содержал две комнаты – спальня, где удобно было работать над бумажной волокитой, и кухня, которая также играла роль гостиной благодаря мягкому, как облако, диванчику в паре метров от барной стойки. Малой обожала разваливаться там, скрестив ноги под пледом с термокружкой чая. После такого настрой и силы вскоре поднимались вновь настолько, что хватало на то, чтобы добраться до кровати, упасть там и после сладкого сна отправиться на следующие двенадцать часов работы. Чайничек щёлкнул слишком шумно в пустоте дома, и от этого звука пространство словно хлопнуло, потеряв свою заброшенную пустоту. Скоро и сам воздух прогреется и дом не будет ощущаться так, словно его давным давно покинули. Плед из шкафа уже вытащен, документы разложены на столе из прозрачной эпоксидной смолы. Сегодня Элфи решила поработать в гостиной. Искренне любя свою работу, она с такой же искренностью её ненавидела. Ну, ту её часть, где нужно писать рапорты и отчитываться о каждом шаге. Даже когда её повысили, она продолжала упорно не видеть в кипах документации какой-либо смысл. Единственное, что Элфи приходило в голову по этому поводу – Совету банально хочется не платить ей зарплату в полном размере. Удобно оштрафовать в очередной раз за какую-нибудь непоследовательность в выполнении задач, хотя Элфи была идеальным майором за последние годы – уж в этом она не сомневалась. Или же… она просто недостаточно выросла, чтобы достигнуть уровня майора Крута, который не только умело выполнял миссии, но и знал, как регулировать отношения с начальством. Золотой был эльф. Элфи ласково погладила рамку на тумбочке рядом. На фото в ответ привычно хмурился Джулиус, а из его губ торчала грибная сигара, которую он гневно пытался поджечь. Внезапно шипение воды прекратилось. Что произошло? Натягивая домашние штаны, эльфийка подошла к столешнице и тупо уставилась на технику. Чайник тихонечко шумел, с каждой секундой убавляя громкость. Затих полностью, когда эльфийка щёлкнула верхней кнопкой, открывая крышку. Пар изнутри не поднимался, как это обычно должно быть. Как это обычно бывает у чайников. Любопытства ради она ткнула пальцем в воду – едва тёплая. Поэтому так долго грелось – чудо техники изо всех сил старалось довести жидкость до точки кипения, но не преуспело даже на треть. И откуда Малой достанет новый чайник вечером в глуши?! Материлась страшно – на гномьем, костеря ни в чём неповинный дом. Ведь он не может ответить, да и если бы заговорил, как он смог бы объяснить разъяренной эльфийке, что не сможет дать простого счастья – одну единственную кружку душистого травяного чая? Можно, конечно, вскипятить воду в кастрюле. Малой заглянула в раковину. Подходящих посудин было две, и обе заполнены какой-то инопланетной субстанцией – ну не умела майор готовить! Отодрать засохшую еду со дна же оказалось непосильным. Кастрюли пришлось наполнить теплой водой из того же чайника и оставить отмокать от засохшей каши. Ладно, сегодня можно обойтись водой из кастрюли. Но всё же… Невозможно постоянно греть воду таким путём. Слишком медленно. А новый чайник Элфи смогут привезти максимум через неделю – поставки в северные точки мира с трудом доставлялись волшебным народцем даже с наличием самых высоких технологий. Жаль, что нельзя поручить Жеребкинсу отправить посылку на какой-нибудь управляемой платформе – на Гавани сохранялся дефицит полицейского оборудования. И что делать? Элфи жить нормально не могла в таком климате без согревающих напитков! Пришлось подумать над проблемой подольше. В небольшой кладовке обнаружился ящик с инструментами. Их, конечно, разрабатывал не Жеребкинс, но кентаврийский стиль угадывался сразу – руны на древнем языке кентавров подсвечивались на материале, похожем на камень. Ярко-синем, можно даже сказать, голубом. Как цвет левого глаза Элфи… Прочь из головы лишние мысли. Лучше поскорее заняться починкой. Привлекать к этому делу Жеребкинса по видеосвязи было совестно – судя по часам, он уже заканчивал работу, чтобы поторопиться домой, к Кобылине и детям. Пришлось одиночкой откреплять винты, осматривать провода и какие-то детальки, которые к ним крепились. Оставалось только тяжко стонать от досады. Элфи не сильна в бытовой технике! Ей бы собственный Нейтрино показали и сказали назвать назначение каждой детали, это без проблем и ошибок! Тут же… Малой попыталась, конечно, провести аналогии с Нейтрино и чайником, чтобы быстрее разобраться в устройстве – и то, и другое имело нагревательные элементы. Увы, различие было значительным. А ведь казалось, такая простая вещь, деталей мало… И всё равно. Ничего. Не чинится. Раскрасневшаяся от злости Элфи не сразу различила стук в дверь. Да и когда ей удалось это сделать, она списала всё на птицу. “Птица будет летать в этой холодрыге вокруг твоего дома? Зачем?” Логические доводы заставили встать и всё же подойти к входной двери. Как вообще кто-то мог сюда стучаться?! Дом невидим! Лишь некоторые животные могли что-то учуять здесь, и то было не факт. А вот что самое поганое – домофона у этого дома за ненадобностью просто не существовало. Только камера с низким качеством, и та направлена не на вход, а вершковое поселение. Узнать, кто снаружи можно, только открыв дверь. Надев курточку с крючка, эльфийка в тёплых пушистых тапочках прошла к входной двери, при этом тело её начал покрывать надёжный, как и Нейтрино в руке, защитный экран. У замка двери имелась примитивная цепочка, из-за чего можно было без опасений открыть дверь лишь на небольшую щель, не боясь, что кто-то её распахнёт. Там, на засыпанном белым крыльце, стояла фигура в дурацкой шапке. Руки скрещены на груди, ладони в перчатках спрятаны подмышками. Вершок! Прямо тут? Как он понял, что здесь что-то стоит? Как обнаружил эльфийскую базу? И давно он здесь…?! Вероятно, уже успел изрядно подмерзнуть… Человек немного повернул голову в сторону приоткрывшейся двери, и даже за шарфом, что перекрывал нижнюю часть лица, Элфи признала незнакомца. –Артемис?! – Я понимаю, что моё появление неожиданное, – проклацал зубами Фаул, – но не могла бы ты ненадолго впустить меня? Я топчусь тут около двадцати минут, охлаждённый при температуре минус двадцать. Скоро моё тело будет словно из морозилки. Защитный экран мигом пропал, одновременно голова закружилась от неожиданности. Нашёл таки. Малой только сейчас поняла, что всегда знала – однажды Артемис придёт за ней. Сотня осколков в голове металась без конца, каждый из них царапал черепную коробку. Слишком многое утекло с тех пор, как… Эльфийка пожала плечами. – Дворецки… – Дворецки не может добраться до меня из-за погоды. Посмотри. Кивком ирландец указал на сильный ветер, кидающий ударами частые хлопья снега. За белой стеной в воздухе практически ничего не было видно. – Что ты тут вообще забыл? – У меня были дела. Когда закончил, Дворецки сообщил мне, что не сможет поднять вертолёт в таких условиях, чтобы забрать. Эта была ложь. Малой знала это и то, что Артемис в курсе, что она знает. У него не могло быть каких-то бизнес-сделок здесь, в стране, где нет приличных мест для встречи богатеньких глав корпораций. Да даже если есть, то только в столице, а не в этом богом забытом месте, в самом сердце Гренландии! И глупо было бы думать, что Дворецки оставил своего патрона, заранее не предусмотрев такую ситуацию. Элфи всё никак не решалась, сомневаясь. Видно, что Артемис не хотел уходить, хотя и трясся, как осиновый лист. – Насколько ты хочешь задержаться тут? – Пока погода не станет лучше. Или хотя бы пока не удастся согреться. Пожалуйста… Иначе прямо сейчас тут окочурюсь! Он шмыгнул носом. Как же Элфи по нему соскучилась. “У тебя сломалась техника. Используй это как предлог, чтобы его впустить.” Год и три месяца не виделись. Элфи Малой собиралась начать новую жизнь. Без глав с именем “Артемис Фаул”. И вот спустя столько времени они стоят по обе стороны входной двери старого жилища, один замёрз, другая вот-вот готова пригреть его у себя, пока он не оттает. До воображения Элфи донёсся заливистый смех судьбы. А ведь Арти мастер на все руки и действительно может помочь починить сломанное. Д’арвит. Она дура, а чайник поломался. Ситуации нелепее, наверное, не бывает. Дом ещё не до конца прогрелся – Артемис наотрез отказался раздеваться именно сейчас. Элфи посадила его на табуретку и всучила чайник, а потом и ящик с инструментами. – Я оказала тебе услугу, впустив сюда. Взамен ты его починишь. Что оставалось делать Фаулу, кроме как согласиться? Нет, ему не то, чтобы трудно, но Элфи наблюдала за парнем, и понимала, как сильно ему хотелось подсесть к ней на диван, посмотреть в глаза… На чайник же он глядел как на преступника-предателя. Он так мешает. Из пластика чайника что-то выкручивали. Он был разработан волшебным народцем, и конструкция, которая намного сложнее, чем у вершков, заставляла скрипеть зубами. Несколько режимов подогрева, от теплого до обжигающего. В нём даже можно было сделать лёд! Нафига ей лёд в чайнике? Зачем вообще нужен подобный чайник в одном из самых холодных краёв планеты?! Элфи было достаточно небольшого подогрева воды… Если бы не эти чепуховые модернизации техники, чайник бы не стал барахлить. Он ведь выглядит совсем новым. Жеребкинс в своё время как мог, открещивался от техники в этом доме. – В пятый раз тебе повторяю – к разработке этих развалюх я не имею никакого отношения! Элфи вздохнула, подперев подбородок ладонью. Её ноги были скрещены, и левая постоянно раскачивалась, то и дело задевая край стоящего рядом кресла. То пустовало – Артемис скромно мирился с табуреткой. А нога продолжала качаться и громко стучала. Нц. Нервное… Пару минут удалось сидеть смирно обоим, а потом нервы начали сдавать, как по наклонной, по накатанной… Справедливости ради, они хорошо держались. Фаул успел осмотреть обстановку. Так, как учил Дворецки – подмечая взглядом места, где могло быть спрятано оружие или камеры. Привычка, которую телохранитель настырно прививал своему патрону, несмотря на отговорки и мелкие бунты гения. – Миленький интерьер. “Да, хотя мебели уже лет двести” – подумала эльфийка, но вслух ничего не произнесла. Она немного поменяла положение, её лицо – маска равнодушия. Надо попытаться немного поработать. Не пропадать же зря целому вечеру из-за одного лишь Фаула! Подумаешь, столько не виделись. Подумаешь, заявился, словно ничего не случилось… Тогда, уже давно. Малой приступила к своим непосредственным обязанностям, яростно задавливая в голове всех протестующих и эмоциональных тараканов. Рапорты – процесс мучений, но дело необходимое. Как войти в шахту D57, через какой вход пробраться внутрь? Сосредоточься, отвлекись от Фаула… Анализ структуры льда и гор долго ничего не показывал – Жеребкинс неделю бесился над этой задачей, в то время как его новые боты в виде птиц засекали только помехи – ветер сильно мешал сканированию породы, а некоторых птичек и вовсе сметал. Кентавру, конечно, и не такие сложные задачи были под силу, он мог с помощью техники буквально что угодно, поэтому вскоре большую часть входов в шахту удалось обнаружить, но возникала ещё одна проблема. Найти-то нашли, а как проникнуть, когда всё покрыто ледяной стеной толщиной в десятки метров? Снег и лёд всегда были вещами, с которыми волшебному народцу совладать чрезвычайно трудно, и Элфи со своей командой новобранцев точили препятствие обжигающими бластерами целыми ночами. Но днём лёд восстанавливался опять. Майор уже догадывалась, что изнутри кто-то магическим образом стены эти укрепляет, опять делает лёд толстым, обнуляя все попытки лепреконов. Зачем они это делают? Что происходит внутри? И почему для этого крадут людей? – Это рапорт по миссии “Мышеловка”? Артемису не ответили, хотя ему быстро стало понятно, что он прав. – У меня уже есть мысли по этому поводу. Хочешь, поделюсь? Как обычно – взломал базу данных, проанализировал и сделал гениальные выводы! Да, Элфи молчала. Она не могла ответить. Потому что не должна. Впустить к себе домой – уже великодушие, но разговаривать с Фаулом о чём бы то ни было – даже если дело касается работы – не позволял ни гнев, ни собственные принципы. Ответа не последовало, но Артемиса это не остановило. Расстегнув куртку, он продолжил: – Люди пропадают и потом появляются вновь с очень измождённый видом. Преступники не убивают их, следовательно, люди нужны им по двум причинам: либо как энергетический ресурс – ты знаешь, человек не обладает магией, но история волшебного народца показала, что существуют методы извлекать количество сил у него для собственной подпитки… “Черная магия” – подумала Элфи. – Черная магия, – озвучил её мысли Артемис, – неприятно, но факт. Тем не менее, вариант маловероятный, иначе Номер первый легко увидел бы волшебный след, а этого не произошло. Второе “либо” – людей используют в качестве рабов. На этом моменте оба поморщились. Данное развитие событий было просто ужасным вариантом, но, в целом, всё совпадало – Элфи тоже подумывала о рабстве как о наиболее логичном применении людей. – Они строят что-то. Ничего серьезного, сканеры Жеребкинса не показывают высокой активности, но разобраться с этим стоит. Что касается прорыва внутрь – вы не можете разрушить стену изо льда. – Мы пытались, – не выдержала эльфийка, – они постоянно увеличивают её изнутри. – Чем, как думаешь? Пришлось немного поразмышлять. И понять, что это безрезультатно. – Волшебный народец мог бы изобрести охлаждающую пушку, но холода не любит… – Тогда в дело вступает магия. – Как ты это понял? – Узоры, рисунки на стенах у входа видела? Эльфийка насупилась. Скрестила руки на груди, едва не опрокинув стопку документов. – Видела. Обычные каракули. – Похожие на демонический язык. – … – А бесы сильны в колдовстве. – Хочешь сказать, символы на камне, которые я видела, описывают заклинание? – ЛЕППРКОН не обратил внимание на это, так как обычно заклинание имеет чёткую структуру. Но наскальные надписи были сделаны 30 тысяч лет назад – примерно в эту эпоху бесы импровизировали и могли составлять заклинания вольным способом. – А преступники, которые прячутся внутри шахты, разгадали тайну и научились пользоваться знаниями для того, чтобы укреплять стены? – Да. – Но для этого им нужно будет постоянно пополнять свои резервы! Ритуал невозможно совершать, когда ты не выходишь из шахты месяцами, а она отрезана даже от подземных тоннелей! – Поэтому я решил, что, скорее всего, они использовали механизм, похожий на остановку времени. Всю энергию спрятали в какую-нибудь мощную батарейку, а та подпитывает волшебством машину, что создаёт заклинание льда. И вот так постоянно было раньше. Элфи ломала голову, и находила решение проблемы, вот только очень часто ей помогал Артемис, всегда высказывая множество мыслей по тому или иному делу. – Что… мне нужно сделать? Расшифровать символы и понять природу этого волшебства? После этого я смогу повернуть магию преступника вспять, и мы сможем растопить вход? – Именно. Ты начала анализировать ситуацию, как я тебя учил. Ты правда молодец. Он посмотрел на карту. Так близко. Можно разглядеть его помятую шевелюру, ощутить в руке вновь эти пахнущие лавандой волосы… Надо отвлечься от иллюзии. Спешно эльфийка убрала потянувшуюся к гению руку. Тот не заметил. Кастрюля, кажется, отмокла. Надо проверить. Элфи подошла к кухне, чтобы отмыть посудины и в одну из них налила воду, после чего поставила на плиту греться. Хоть так, но чай у неё будет. И тут ей захотелось есть. Хм. А голоден ли Фаул? Стоит ли его кормить? Обернувшись через плечо, эльфийка увидела безмятежное выражение Артемиса на лице. Он невинно продолжал пялиться в электросхему. – Ты вообще знала, что чайник твой разговаривает на десяти языках? “Божеееее. Нет. И зачем столько всего туда напихали?! Мне всего лишь то нужно было подогревать воду!” Вслух, конечно же, ничего из этих мыслей не было озвучено. – Держи. Быстрее согреешься. – Эрл-грей? Спасибо. Удивленный Фаул аккуратно принял чашку, и, приняв позу чопорного воплощения манерности, словно английская королева, отпил напиток мелкими глотками. Чай заваривался пакетиком, но даже так он получился неплохим. Элфи знала, какую марку Эрл Грея нужно покупать, сколько выдерживать заварку в кипятке и какое количество сахара нужно класть. Потому что она знала Артемиса, как облупленного. И когда-то давно наслаждалась этим. Перед глазами картины –она поправляет ему галстук перед важной встречей, а он стоит и не двигается – ему хочется улыбаться, хотя надо строить саму серьёзность… …Она с ним готовит, и оба уверены, что что-то получится, но в итоге в унынии пялятся на пирог, тесто которого вместо того, чтобы испечься, растекается масляной жижей в форме, и приходится звать Дворецки, чтобы он научил растяп готовить нормальные морковные пироги на день рождения Жеребкинса. Артемис пытается запомнить все тонкости французской кухни, а Элфи раскапывает тесто, так как сил у неё для такого дела больше… На их годовщину Артемис отвёз её в Диснейленд. Это было так банально для свидания, но у Элфи словно исполнилась детская мечта: притворяясь подростком – рост в 120 сантиметров это позволял – она кружила среди чудес парка, и только от одного вида ярких аттракционов, казалось, могла вскружиться голова. Пройдя изрядную долю диковинок, перепробов, казалось, все виды сахарной ваты, неугомонная эльфийка потащила Фаула на паровоз, маршрут которого лежал вокруг всего Диснейленда. Крутила она головой постоянно, иногда вставала на сидение на колени, чтобы рассмотреть получше каждый пейзаж и каждый яркий домик с цветными тканевыми навесами над окнами. Бедняга Артемис наслаждался поездкой не полностью – ему приходилось постоянно следить за маскирующей эльфийские ушки шляпой, что красовалась на возбуждённой от радости Малой. Его рука то и дело поправляла головной убор. Все воспоминания хороши, от них невозможно избавиться, и Элфи хранила каждое из них в своём сердце, потому что они были одним из лучших времён в жизни. Чтобы оставаться той, кем она является, Элфи не забывала ни об одном, каждый момент прокручивала в своей голове. Особенно последний, самый худший. Её волосы спадали каштановыми волнами на плечи. Парень, не стесняясь ни людей вокруг, ни камер, через которые Элфи его видела, поправил одну тёмную прядку, готовясь обхватить лицо девушки. Незнакомой девушки. Какая же пакость. А она действительно была невероятной красоткой. Он ничего не сделает. Он. Ничего. Не сделает. Так убеждала себя Элфи, пока парень не решился на действия, приравненные к предательству. Он поцеловал. Поцеловал, пока Элфи смотрела, и её раскалывало на кусочки, соединённые трещинками. Трещинки росли, собираясь расколоть эльфийку на части. Наблюдать за изменой было чересчур ужасно. Малой даже не могла ворваться туда и спросить: “Какого чёрта, предатель?!”. Но как она бы это сделала, если мероприятие проходило в особняке Фаулов, с кучей людей!? Не покажешься же им со своим ростом и ушами никак, и не объяснишь, почему Артемис уже три года состоит в тайном браке с нею! А тот спокойно уходил под руку с этой темноволосой красавицей, чтобы уединиться в свободной от гостей части дома... Чувствуя, как что-то теряется, исчезает внутри, ломается с хрустом, Элфи пообещала себе, что Фаул будет запрещён в её голове. И в сердце… тоже. Дуя на свой зелёный малиновый чай, Элфи задала вопрос: – Как ты сюда пробрался? Надо было видеть это лицо! Ну и выражение… Если бы у Элфи только завалялась камера… – Ты меня впустила. – Не играй в дурачка, Артемис. Тебе не идёт. От земли и до площадки, на которой стоит дом, метров сто. Вершки не могут добраться до моего порога прогулочным шагом. Гений ткнул куда-то себе за спину. – А что насчёт западного прохода? – Он завален. Артемис потёр шею. – Уже нет. И ответил на удивленный взгляд: – Я его расчистил недавно, чтобы было легче приходить. “Приходить?!” – Ко мне не надо заявляться. Завалишь эту дорогу опять, как появится время. – Но!... – Или я сама это сделаю. На столик перед диваном лениво опустился высокотехнологичный чайник. – Починил. Проверь. Старичок заработал, как новенький, булькая кипятком под собственную синюю подсветку. Насвистывавшая какую-то эльфийскую песню, Элфи сдерживала себя от того, чтобы пританцовывать, в то время как на столе кроме нового горячего чая появлялись закуски. Её гость уже успел раздеть верхнюю одежду и сидел в этот момент под занавешенным окном, облокачиваясь спиной на жаркий радиатор. Черная водолазка смотрелась на нём дорого и красиво. Элфи старалась не вспоминать, как она в своё время по этому тащилась. И ещё больше старалась не думать о том, как тащится до сих пор. – Ты скоро уйдёшь…? Я надеюсь. Артемис кинул взгляд на экран смарт вотча* на руке. – Дворецки всё ещё не может прорваться. Хотя он спокоен от того, что мне ещё долго не будет грозить смерть от морозов. Благодаря тебе… – А нельзя сделать это время не очень долгим? – вскипела вдруг эльфийка, а её руки агрессивно домывали столешницу, – Я устала, хотела отдохнуть одна, а мне тут с тобой возиться! – О, я тебе не помешаю. Посижу вот тут в уголочке и помедитирую, можешь заниматься своими делами. Как это понимать? Элфи ходила по дому, бесилась страшно – ровно две минуты. Потом села работать. Нужно спокойно относиться к ситуации, чтобы потом в неспокойствии не скинуть бедолагу Фаула с горы вниз. Так. У неё были снимки рун у входов в шахту. В принципе, похоже на мощное заклинание… – Элфи такая замечательная… – вдруг слегка запел голос сзади неё, – потрясающая, восхитительная. Невероятная, всё время меня поражает… Элфи захотелось улыбнуться. Раньше Артемис оправдывался тем, что так бывает при особом виде медитации – мысли, которые пребывают у него в голове, якобы вылетают изо рта неосознанно, поэтому спустя какое-то время Фаул с закрытыми глазами выдавал разные приятные вещи о ней. Элфи понимала, что это ложь, и ни в каком трансе её Арти не находился – ему просто лишний раз хотелось порадовать любимую. Один раз она даже испугалась – подумала, что из Артемиса вырвался Орион. Увлеченный гений не заметил, как его смарт вотч запиликал. Малой знала эту мелодию – она означала, что Дворецки на связи. Быстро пересекая расстояние между ней и Артемисом, она нажала на кнопку прослушивания голосового сообщения. Родной голос Домового разнёсся из устройства: – Артемис, если что, улететь можно уже совсем скоро, вертолёт ждёт неподалёку. Как только закончишь мириться с Элфи, выйдешь и я скину тебе местоположение. До меня идти минут пять, не больше. На Фаула было очень жалко смотреть. Перепуганный, он даже не старался ничего предпринять, лишь белея, как мел. А Малой цепкой майоровской хваткой уцепилась в руку с устройством, чтобы этот прохвост не смог её вырвать. Ну конечно же, он обманом притёрся к ней поближе! Да и пустила бы она его, если бы он сказал правду? Конечно нет! И всё же… Артемис прекрасно помнил тяжёлый кулак эльфийки, и он стремительно пересёк комнату, чтобы оказаться вне зоны поражения. Как проколовшийся разведчик перед лицом врага, он поднял руки. “Сдаюсь и капитулируюсь!”. Вот только что это всё может значить, когда Элфи уже проиграла? Не кому-то – самой себе же. Убеждала себя забыть обо всём, но стоило прошлому появиться, как она дала слабину. Она влюблялась в мужчин, и с каждым – как скала. Стоило долгу, работе, любой другой катастрофе в жизни появиться на горизонте – в эльфийке врубалось непоколебимое серьёзие и жесткость, не подойдёшь. Романы разбивались легко, как волны о камень. И лишь улыбка заразы Фаула с огоньками в глазах, когда тот придумал очередную заумную штуковину, заставляли чувствовать неуязвимую эльфийку взбалмошным подростком, у которого эмоции скачут, как в последний раз! – Ах, значит, Дворецки до тебя добраться не может, да? Ирландец сглотнул. Он даже не пытался сгладить углы, а лишь молча кивнул головой, и это подтверждение почему-то ещё больше разгоняло гнев в крови, чем если бы Фаул неловко улыбался, оправдываясь. – Ты помнишь, что я могу устроить тебе веселую жизнь, Фаул? Как ты вообще посмел войти в мой дом вот так? А я по доброте душевной… – А что мне было делать? Артемис устало потёр лицо. – Ты тогда ушла, ничего не объяснив. Мы даже нормально не поговорили тогда… Я долго мучился, пытаясь понять, в чём и насколько сильно я провинился, что ты даже подала на развод. Мы – двое взрослых, Элфи! И не смогли поговорить, а разошлись, как дети. Может, я в чем-то и виноват, но не объяснять совершённые мной косяки – глупо. Я же не могу всегда знать, когда делаю что-то не то. Монолог – как фитиль динамита. Эльфийку трясло при каждом слове, каждом взгляде. Дрожь по кулакам успела распространиться, оставалось одно – взорваться к чертовой матери и выдохнуть. – Не понимать, что измена – это предательство, тоже глупо, Артемис Фаул. – Мы бывали и в более опасных ситуациях, но обязательно рисковать жизнью после всего, что мы пережили? – Успокойся, Арти. Мы ничем не рискуем. Это обычный прыжок. – В каньон на одном троссе… Всего-то! Я понял бы, если бы это мы делали ради спасения мира, но… Полетели они красиво – Артемис заорал от удивления, пока Элфи безумно смеялась. Одно дело – падать в шаттле, где есть какая-то надежда на взлёт, но когда ты летишь без всего, кроме тонкой лески лунного пояса, связывающей тебя с маленьким штырьком, чувствуешь себя немного некомфортно. Миссию по спасению малыша гоблина они выполнили практически без проблем, отсутствие крыльев не помешало им также легко подняться наверх. Артемис ещё неделю отказывался помогать своей жене на миссиях. “Ты просто давно не влипал в неприятности и отвык от адреналина в крови” – пожимала плечами Элфи, для которой подобные приключения – обычный рабочий день. Переживать данный процесс наверняка будет не очень приятно, но когда Артемис держал её руку в своей, в боль Элфи не верилось. Она оглядывала тускло освещенную, всё ещё восстанавливающуюся лабораторию. Какое-то время до этого дня Жеребкинс не обращал внимание на усталость, и всё работал, работал, работал… Пока в Легион не заявилась Кобылина, поставив перед фактом – если она перестанет видеть мужа дома, то сама пойдёт в полицейские, чтобы помогать отстраивать Гавань заново. Бедному кентавру оставалось только умолять свою жену на коленях не делать этого. После того дня Кобылине и Элфи удалось наконец уложить технического гения в кровать, отсыпаться. Сейчас же на неё и Фаула навешали уйму датчиков, чтобы контролировать метаморфозы. На этот раз Номер Первый не стал магичить импровизацией. Повзрослев, он теперь аккуратней обращается с каждой искоркой, что вылетает с его пальцев. Особенно когда эльфийка все уши прожужжала про безопасность Арти. "Я не позволю ему погибнуть от магии, Номер первый, ты это понимаешь? Только не снова!" "Я никогда не позволю этому случиться. Максимум, что может произойти – это растягивание ваших пяток. Или ушей... Но даже это легко предотвратить." Изменение роста. Элфи так долго металась в неуверенности и боялась, что с её супругом во время эксперимента что-то случится, но ей надоело то, как Артемису приходится бухаться на колени всякий раз, как им захотелось целоваться. За ручку вместе не походишь – неудобно и смешно – как ребенок со взрослым. И постель… с любимым тоже не разделишь. Что это за брак тогда, когда всё – недоступно? Ей решили дотянуть двадцать сантиметров к росту. Эльфийка будет выглядеть переростком среди своих, но не намного: кто-то дотягивает и до метра с добрыми двадцати пятью. Так что сто двадцать – не такая уж и жертва для того, чтобы стать полноценной супругой Фаула. И комплекс роста пропадет. Конечно, Малой не знала, как её гений будет объяснять на бизнес-мероприятиях и приёмах то, что сам укоротился до ста шестидесяти, но догадывалась, что он просто наврёт про разработку очередного изобретения, которое позволяет менять физические параметры, и скажет, что просто попал под раздачу своей машины. – Ты уверен, что хочешь пойти на это? – повернулась она к мужу. Тот ни разу не разжал её руку, хотя волновался явно меньше Элфи. – Да. Я не вижу проблем так переживать. У нас будет разница сорок сантиметров, и оба можем остаться в двух разных мирах. Ты с волшебным народцем, и я с людьми. Я стану очень счастливым. Номер Первый уже успел размяться, татуировки на руках словно задымились, слегка обволакивая туманом резиновое покрытие пола. Пора. – Я тоже стану ещё счастливее, Артемис. “Хотя уже итак, лишь находясь рядом с тобой, я чувствую себя лучше некуда”. Помехи мигом убирались, повинуясь новейшей программе монтажа, которую кентавр не без гордости презентовал на неделе. Обработка за пару секунд, и вот уже Артемис вперил взгляд в чёткое изображение ноутбука. Чуть носом не уткнулся – так хотелось аж в деталях рассмотреть. Элфи не могла. Не во второй раз. Отвернулась со скрещенными руками. Запись тех страстных поцелуев, крепко сцепившихся рук, того, как парочка выходила из помещения с хихиканьем придурков – Фаул изучал всё таким взглядом, словно ноутбук этот убил его любимую собаку. Дай ему лупу и гений точно стал бы рассматривать через неё. Наконец видео потемнело, в центре экрана выскочила стрелка-кнопка воспроизведения. Фаулу больно – эльфийка рассмотрела это чувство в синих глазах. Те, со светлыми крапинками, словно блестели. А ей не больно было? Ей было хуже. И что ты теперь строишь из себя мученика? Взгляд-то какой… Жертву изобразишь? Увиливать начнёшь, лгать с несчастным видом? Так, как делал это раньше? Когда ещё был криминальным гением… Не так. Криминальным идиотом. Вот он кто. Сглотнул. Элфи уж думала, что его голос прозвучит робко, дрогнет. Однако Фаул твердо произнёс: – Это не я.

***

– Повторите ещё раз. Я не понимаю. Технический консультант, гений и кентавр в одном лице виновато мял шапочку из фольги. Давно уже не носил, но часто трогал – успокоения ради. Со стыдом, казалось, тикали даже часы, чай остыл. А Элфи неустанно, основательно и с жестоким упорством выносила мозги Жеребкинсу и Фаулу пятнадцатую минуту подряд. То ли ещё будет. Получать по заслугам – справедливо. – Мы разделили меня и Ориона, и теперь мы два отдельных человека, – бормотал вымотанный Фаул, – воспользовались помощью Номера Первого и разработанным Жеребкинсом клоном. Конечно, стоило дать Ориону непохожее на меня тело, но тогда душа моего альтер-эго могла бы не синхронизироваться с телом. Оно бы не подошло, а Орион растворился бы в пространстве. Поэтому поначалу внешне нас нельзя было отличить. – Но как он мог флиртовать с девушками, когда был по уши влюблен в меня? Ни за что не поверю, что Орион перестал думать обо мне. Я, конечно, не такого высокого о себе мнения, – добавила Элфи раздражённо, – просто не верится, что он так сильно доставал меня когда-то, чтобы потом… отступить. – Ммм, как бы сказать… Это засмущался Артемис. – Мне пришлось сказать ему, что ты его не выберешь. Тем более, что уже была замужем за мной. Благородство не позволило Ориону отбирать у меня жену, так что рано или поздно он переключился на других. Над ним уже поработал пластический хирург, чтобы он не ходил с моим лицом и нас не путали, но, к сожалению, это произошло чуть позже запланированного. И ты увидела, как Орион, то есть я в его лице, уединяюсь с этой… леди на камере. Но это был не я, повторяю для тебя на всякий случай. – Зачем это всё… Зачем вы это сделали? – Понимаешь, – завёл кентавр, – как выяснилось, комплекс Атлантиды работает на человеке ещё более непредсказуемо, чем мы думали. Через время болезнь вернулась к Фаулу опять, даже после длительного лечения у доктора Аргона. Судя по всему, у людей она способна приобретать хронический характер. – Комплекс создает больше проблем, чем обычные болезни, и лечение сложное. Поэтому мы решили, что меня стоит избавить от источника болезни. – Который, – подхватил Жеребкинс, – был завязан на Орионе. Элфи потихоньку начинала догонять, но… – А мне вы почему ничего не рассказали?! Артемис кинул взгляд на экран, Жеребкинс оттуда тоже посмотрел на Фаула. Переглядки продолжались пару секунд. Часы затикали настойчивей. – После того, как я… погиб в последней битве с Опал… Ты же сама всё время боялась, что магия коснется меня опять. Держала от любого волшебства подальше. Фаул присел перед Элфи, опираясь на одно колено. Он делал так раньше, когда ещё их разница в росте была просто гигантской. По сравнению с этим нынешние сорок сантиметров – такая ерунда. И годы обид – ерунда тоже. Родной Арти. Её любимый человек, её семья… – Если бы я рассказал тебе о задумке, о том, что заклинание разделения меня и Ориона имеет риски, ты бы позволила…? Элфи колебалась. Логично было их разделить, Атлантидские болезни – не шутка. Но в первые годы брака эльфийка маниакально оберегала мужа от любого мимо пролетающего заклинания. Лечила искрами всегда сама, ни одному кудеснику не позволяла. Панический страх – он под кожей, не выскребешь. Видела, своими глазами видела, как умирает во взрыве с берсерками. Рыдала взахлеб и с криками. Только тогда по-настоящему поняла, что хочет до конца жизни обнимать Артемиса Фаула. Но Фаула уже не было. Потом снова появился лишь чудом. И отпускать его во что-то опасное опять Элфи была ни за что не намерена. С Жеребкинсом эльфийка прощалась рассеянно, упала на диван. Сидела, как в тумане. Артемиса позже проверит на сетчаткоскане. Но знала, что почти поверила, практически не сомневалась, что на этой глупой проверке не увидит ни одну девицу с ним, кроме себя самой. Какая же ду-ура! Злая, безмозглая, зато гордая. Поговорить она тогда с ним не захотела! Получила пятнадцать месяцев одиночества и холода, несколько гребанных сотен чашек чая на холодном краю Земли вместо жаркой Гавани и любимого человека… Нет, она сейчас не злилась. Не грустила, а если и да, то эмоции эти были направлены исключительно на саму себя. Сама ведь кашу заварила. Живёт в мире высоких технологий, магии и в голову не пришло, что Артемис, который изменял, мог быть и не Артемисом. Лицо нулевое по шкале эмоций. Ну, текут слёзы, конечно. Без истерики. Так, просто влага. И голосок внутренний начал гадости шептать. Шёл бы голос этот… Вместе с беспросветной глупостью. – Это был не ты. В руки пихнули что-то… Травяной чай. И кружочек лимона, плавающий на поверхности. – Я слишком тебя люблю и слишком боюсь твоего Нейтрино, чтобы совершать измену. С шутки она не посмеялась, а только тихонько заплакала. Всегда твердый в вопросах бизнеса, деловой Артемис терялся при виде слёз эльфийки постоянно. Раньше… Да, раньше было так. И вот теперь… Фаул хлопочет над ней и пытается хоть что-нибудь для неё сделать. Вот в плед закутал плотнее, вот погладил. Просить перестать плакать не стал. У него же законченное образование психолога, в конце концов. Знает, что слёзы – экологичный способ пережить накопившееся. А сдерживать нельзя – напряжение останется. Малой прервала все метания вокруг неё – отставив чай, притянув супруга за рубашку. – Я недавно купил туристическую базу с горячим источником… – Мм? – заинтересованно повела головой Элфи. – Рванем туда греться после этой миссии? – Дельное предложение. Только не напоминай об отдыхе, пока я не закончу с работой тут, иначе опять буду ныть. – Я тебя подожду, родная. Выводит из равновесия за секунды. Ни стыда, ни совести. “... родная.” Эльфийка уткнулась в шею Артемиса, когда тот трепетно её обнимал, а потом начала туда зарываться, чем вызвала смех. – Щекотно. Ещё и жалуется. Пошли тычки, которые гений пытался остановить, хватая за руки проказу. Увы, той не составляло труда их отбирать и тыкать Фаула снова. – Достаточно тебе меня мучать, – настойчиво попросил, делая хватку крепче. Ещё и руки её скрестил – чтоб неудобнее вырваться было. В какой момент выяснение отношений перетекло в смешки с играми? Обиду таить вчера, а сегодня – снова привыкать к прикосновениям старого доброго друга. Или любимого человека, но в случае Элфи Артемис был и тем, и другим. А ещё врагом, давным давно, но это же когда-то перестало иметь значение? Вот как сейчас, когда кисти рук бережно покрывали поцелуями, Малой начисто забыла о том, каким мерзавцем был Артемис и сколько ужасающих вещей успел наделать. Исправился, как-никак. И прощения не раз попросил. Сейчас тоже извинялся без слов – по выражению лица всё было понятно. Хотя виноват был только в том, что молчал про Ориона. Спину погладили. Целую вечность ей не чесали под лопатками… А по волосам сто лет не проводили пятерней, словно ребенку, и это так потрясающе ощущалось, хотя Элфи и выросла слишком давно. Волшебный народец говорит на всех языках, даже на языке зверей. Мурлыканье, которое она издавала, поразительно в точности своей копировало кошачье и обозначало простое “Я довольна”. Не продержавшись и двух минут, бывшие(возможно, это слово уже лишнее) супруги перешли от ласки к прелюдиям. Дыхание Артемиса превратилось во вздохи, когда он разместился на коленях перед диваном, чтобы упереться в чужой живот. Тихо спросил: – Где? Лаконичный вопрос. Но понятный для Элфи. – На кровати. Кивнул отрывисто, подхватил на руки. Она цеплялась за него, едва не падая на старый удобный диван обратно, но просто Артемис отвык таскать её на руках. – Тяжело… Ах, ещё и жалуется! Малой даже не повелась на враньё, только стукнула кулаком небольно. Помнится, когда-то эльфийка неожиданно для себя обнаружила одну вещь – её стойкий парень становится нетерпеливым и нервным, когда наконец даришь ему ласку после длительной ссоры. Что уж ожидать теперь, когда последняя длилась больше года? На кровать опустил, чуть ли не роняя, извинялся потом минуту на французском(Элфи это обожала), покрыл поцелуями щеки, водолазку снял торопливо – всё с закрытыми глазами, чтобы хоть немного сдержать неуемные эмоции. Чтож, пора ему взрываться. Эльфийка похлопала по фисташковому пледу – падай, несчастный, рядом. А потом супруги притянулись, обхватили друг друга, ладони их скользили по спинам, ни на секунду не останавливаясь, изучая заново. Подобно тысяче лет, ожидание этого мига было бесконечно. Три, два, один… Малой даже подгадала, когда из чужой груди вырвется стон. Ну разумеется, ведь загадочная книга под названием Артемис Фаул давно стала ей немного понятнее. Спустя много лет после роковой первой встречи у дуба появилась возможность эту книгу не изучать редкими отрывками, а читать взахлеб, пока читается, листать странички, искать неровности в строках, ощущать шероховатость бумаги, волшебный запах, исходящий от неё… И с каждым напечатанным знаком узнавать Артемиса лучше – что любит, что не любит, о чём думает по ночам… Томик про гения, одна штука. В её кровати. Элфи захохотала, чем шокировала Фаула – тот осторожно застыл с её нижним бельём в руках. – Ты чего? На волосах гения успело образоваться небольшое гнездо – руки супруги постарались. Выражение лица ещё смешное такое. Как напуганный воробушек. – Челюсть подбери, Арти. Я не сошла с ума. Надо было поцеловать его, чтобы он понял – эльфийка осознала нечто поистине важное. – Просто подумала, что тебя лучше спрашивать напрямую, чем пытаться прочесть. Тогда бы и дурацких ситуаций не было. Чтож, отныне Элфи не станет сбегать, и в следующий раз, когда возникнет проблема, просто поговорит.

***

Это хорошие выходные, однозначно. Возобновив статус “женат” в паспорте Гавани(гражданство подземного мира гению выдали за спасение мира ещё очень давно), Артемис за последние пару недель попутно успел заключить пару значимых сделок для корпорации Фаулов. Отдых после изнурительной работы считался абсолютно заслуженным, и, что самое важное, расслабляться Фаул будет не один – где-то его пара переодевалась в купальник. Только вот развалиться с прохладным чаем в шезлонге не удалось. Минут через пять зазвонил телефон. – Алло? – прозвучало это из уст Фаула вполне изнурённо. Не ожидал он от этого звонка чего-то необычного – один из подчиненных или бизнес-партнеров не уловил суть самых подробных объяснений Артемиса накануне. Обычная рутина, от которой он попросил его избавить хотя бы на время отпуска, но, видимо, никто не может справиться с лёгкой задачей – всего лишь делать свою работу и не донимать начальство. Вот только из динамиков послышался другой голос. – ... Жеребкинс? Привет. – Привет, – поздоровался кентавр, топча копытами чемодан в попытках утрамбовать там все вещи. Жеребкинс с Кобылиной и детьми тоже собирались отдохнуть на горячих источниках Фаулов. – У тебя появились проблемы? – О нет, проблемы у тебя, Арти. Ты в прошлый раз из-за вашего недопонимания полгода подряд ныл мне по видеосвязи о том, как плохо тебе без Элфи и всё пытался выведать причину развода, хотя я сам ничего не знал! Ты решил опять повторить тяжёлые времена? – О чём ты? Говори, пожалуйста, прямо. – Моя лучшая подруга только что плакала, когда я ей звонил. Ну вот что ты опять сделал…? Артемис дальше не слушал, а побежал вперёд, к Элфи. Что опять? Что? Неужели снова рушится только что востановленное счастье? Элфи он застал уже не плачущей, но слезы на щеках оставляли заметный след. Эльфийка отвернулась. – Что произошло? – Ничего. Она облокотилась на темную плитку стен, обхватила себя руками, пока Фаул торопливо встал перед ней на колени. Небольшие ладони взял в свои. – Ну? Давай, колись, Элфи. Я же не отстану. Проглотив ком в горле, супруга всё же выдавила: – Кто… Что за девушку ты целовал недавно? – Я? Кого-то целовал? – Какая-то брюнетка уходила полчаса назад. Ты её поцеловал. –... –... – Альберт Эйнштейн! Я с ней свихнусь однажды… – схватился тереть виски Артемис. У него слегка заболела голова. Сколько можно его подозревать, он вроде бы уже доказал, что заслужил доверие, разве нет? – Элфи, я её не целовал, а обнимал. Не знаю, что ты там увидела. И это моя двоюродная сестра. Щеки эльфийки заалели. Только что выпуталась из одной проблемы и устроила на ровном месте другую. Опять. – У тебя есть двоюродная сестра?! – Да, по маминой линии. Её зовут Натали, она из Санкт-Петербурга. Я тебе рассказывал о моих родственниках, но ты тогда особо не слушала, хотя сама попросила меня рассказать. – Я… м… – Можешь потом посмотреть камеры наблюдения – там точно видно, что мы не целовались. А про Натали ты спросишь мою маму, она всё подтвердит, ещё и про семейное древо прожужжит все уши. К тому же, всегда есть сетчаткоскан. Артемис притянул Элфи поближе, упираясь щекой в обтянутый тканью купальника подтянутый животик. Собиралась ведь по-старому методу, да? Молчать до последнего, а после свинтить. Не дождётся, Артемис ей больше не позволит. Было великолепно в тот момент слышать сопение сгорающей от стыда Малой, в то время как та тщательно подбирала слова для извинения. Оно было и не нужно – Артемису хватило бы эльфийской улыбки и парочки объятий.