Каратель и его помощница

Теперь он снова смотрел, как Акари играется в песке. Она счастлива, ей неведомо то, что было. Это хорошо, вот только в душе юного ассасина слякоть и стужа. В этот раз Мэно не идёт к берегу, ведь знает, что потом последует. Наоборот, он отдаляется от знакомых, не готовый сейчас примерять какие-то маски или играть роли. Возможно, ему будет лучше в одиночестве… В голове всплывали моменты, которые теперь знает только он… Хотя, при таком раскладе, это уже не воспоминания, а фантазии. Жаркие, страстные фантазии, которые никогда не должны стать реальностью. «Неужели она меня… любит?» — вопрос всплывает сам собой. Вопрос глупый, ведь Мэно чётко слышал, как японка признается ему в чувствах, но… Действительно ли это та любовь, о которой идёт речь? Романтическая, которая возникает между парами. В голове всплывал образ Акари, её доброты и понимания… парень никогда не замечал за ней каких-то подобных чувств. Она заглядывалась на него, но японку же поражал дивный новый мир, способности розоволосого. Не он сам… так постоянно говорил себе Мэно. Многие иномирцы восхищались им. Может, и теперь так? Акари не любила — восхищалась. Или любила… но как друга! Точно, она же сказала, что беспокоиться… Но потом каратель вспоминает её поцелуй, который девушка начала первой… Мягкие губы, запах моря, чувство одиночества и желание подарить спасение — вот что их объединило в тот момент. «Кого я обманываю?» — спрашивает у себя церковный служитель. Знал он, что любовь у иномирки перешла дружба, она перестала быть простым восхищением. — «Почему ты всё усложняешь?» — мысленно обращается к Акари, запустив пять в светлые локоны. Потом вспоминает, как также поступила японка. Её рука на волосах ощущалась приятно. Всплывало то, как она прижимала к себе, как оттягивала его локоны из-за сильного возбуждения. Её голос и шепот, её стоны… нужно как можно скорее всё это забыть. Этого не было, ни в этой вселенной, никогда-либо ещё. Печаль накатывала стремительно, как волны океана. Она пожирала его сильнее, чем юноша думал. Но Мэно знал, что скоро всё пройдёт, ведь так будет правильнее. — Эй, Мэно! — раздался знакомый звонкий голосок. Ему даже оборачиваться не нужно, чтобы узнать ученицу. Та резво бежала к нему. — Вот ты где, кое-как нашла! Она села рядом, но ассасин не взглянул на неё. Возможно, это его очередная ошибка, ведь Момо приставучая, она не отличается, пока не узнаёт всё, что ей нужно. — Почему ты ушёл? — невзначай интересуется девушка, сев поближе к другу. Она копирует его позу, обнимая колени. Ему не хотелось отвечать. Момо всё равно начнёт накидывать варианты, а Мэно просто согласиться с первым попавшимся, чтобы та отстала. Так всегда прокатывало. — Что, продумываешь план убийства? — играет бровями зеленоглазая, на что получает кивок. Оба знали, что речь об их общей знакомой. — Если нет идей, то я могу подкинуть. — тыкает в бок, пытаясь привлечь внимание. — Например, можем сейчас её утопить. Людей нет, а вода рядом. — указывает на сверкающую воду, а потом смотрит на наставника, но тот продолжает молчать. Хотя бы поднял на нее уставший взгляд, который Момо никак не могла распознать. — Слишком сложно, да? А, нужно что-то незаметное! — щелкает пальцами, догадавшись. Девушка сложила ладонь на подбородок, стараясь придумать лучший вариант. — Либо мы может в игровой форме закопать ее. В таком случае песок попадет в дыхательные пути… — Момо, — подает голос парень, но помощница словно не слышит. — Или возле воды — тогда нам и делать ничего не надо, она сама захлебнется… — ее глаза сияли, девушка прямо-таки вдохновилась собственными идеями. — Я уже знаю, как убью ее. — на выдохе прерывает ее Мэно, заставив замолчать. — О… круто! — Момо хотела расспросить его, но видела, что друг совершенно не в том состоянии. Ей было дискомфортно. Мэно редко выглядел таким подавленным, но с появлением сисястой дуры все поменялось. Вздохнув, девушка смотрит на горизонт воды и неба. Грусть пробирается цепкими лапками и в ее душу, но Момо сильная, она всегда старается бороться с невзгодами. И ее сил должно хватить на того, кого любит! — Красиво же? — голос тихий, помощница и не надеется на ответ. Ей просто хотелось рассказать о тех мелочах, которые Мэно перестал замечать. — Когда мы в последний раз так отдыхали? — поворачивает голову к нему, видя красивый профиль. «Засмотреться можно.» — думает девица, видя, как молчаливый собеседник пожимает плечами. Верно… они оба так не отдыхали. — Знаешь, как бы я не относилась к ней… — слова давались с трудом, но Момо знала, что при упоминании японки юноша готов был замечать этот мир. В этот раз все получилось также: он поворачивается к ней… ведь хочет слышать об Акари. Горькая усмешка появляется на светлых губах. И смешно, и грустно. — Нам бы поучиться у нее. — Чему? — Момо ждала этот вопрос. Знала, что парню захочется знать. — Способностью наслаждаться моментом. — казалось бы, такая простая истина… По сути, Момо тоже пыталась наслаждаться настоящим… точнее, она делала все, чтобы изменить настоящее так, как ей хочется. Девушкаа всегда знала, что судьба ей не по силам, потому подправляла реальность. Мэно не любил ее — но она всегда могла быть с ним, он никогда не разденется перед ней — но зеленоглазая могла заставить его хитростью переодеться в то, что ей нужно. Брала хитростью. — Может быть… — лениво соглашается Мэно. — Так, хватит хандрить! — вскакивает зеленоглазая. Ей не хотелось думать об Акари больше минуты в день. Сегодня этот лимит был превышен сполна. — Сейчас буду тебя развлекать. — указывает пальцем на друга. — Что. опять заставишь наряды примерять? — закатил глаза каратель, вспоминая странные увлечения соратницы. — Нет, — хихикает. — Спарринг! «Опять?» — удивляется юноша, вспоминая, что было до отмотки времени. — «Мне этого не избежать?» — взглядом ищет Акари, но той поблизости не было. — Ты так хочешь проиграть? — каратель решает идти на поводу у судьбы. Обижать подругу не хотелось, ведь он помнил, как в прошлый раз поступил с ней, накричав. — Это кто тут еще проиграет! — горделиво вздернула подбородком, сложив руки по бокам. Ей нравится промежуточный результат. Юный ассасин поднимается, параллельно разминаясь. Момо этого делать не стала, она всегда готова облапать совершенное тело наставника. Вначале пара пыталась повалить друг друга, в такие моменты зеленоглазая всегда крепко хватала юношу за талию, проводила кулаками по рельефу, ловя абсолютный кайф. Ей хотелось верить в то, что Мэно не замечает ее похотливых мыслей в радужке. Мэно все еще был сосредоточен, в собственных мыслях. Его удары слабые, словно боится ее покалечить… смешно! Ее тело все выдержит, поэтому Момо решила играть по-крупному, уже используя свою силу, что всегда превосходила его. Она легко ставит подножку, отчего отвлеченный парень падает, приложившись затылком о песок. Зеленоглазая ловко садиться на него, крепко обхватив ногами, как в настоящем спарринге. Только каратель хотел скинуть с себя маленькое тельце, как она сковывает руки на его запястьях, прижимая к поверхности над головой. Так близко, казалось, можно было почувствовать его дыхание и учащенное сердцебиение. В такие моменты Момо притворялась, что сердце бьется от чувств, а не адреналина в крови. — Кажется, кто-то играл нечестно! — наигранно хмуриться юноша, поймав широченную довольную улыбку подруги. — Что только не сделаешь, чтобы узнать правду! — победоносно отвечает. — А теперь говори, что с тобой происходит и из-за чего! — Да ничего… — только каратель собирался отнекиваться, как его прервали. — Спрашиваю последний раз, иначе тебя ждет наказание! — делает грозный вид, нависнув над ним тучкой, но Мэно никогда не видел в Момо угрозы, потому-то вновь начинает свою шарманку. — Тогда сам напросился! Девушка юрко пробирается пальцами под ткань, начав резво щекотать мышцы юноши под собой. Тот долго терпел, стараясь сделать лицо посерьезнее, однако смех взял свое. Мэно задыхался от хохота, казалось, руки Момо были везде и сразу: живот, грудь, плечи. Он сгибался пополам, тщетно пытаясь скинуть легкое на первый взгляд тело, но ничего не получалось. — Прошу, ха-ха, хватит! — начал умолять розоволосый, чувствуя проступившую влагу на глазах. — Не-е-ет! Ты сам виноват! — Момо не хотела отпускать, внутри нее взрывались фейерверки, она вновь чувствовала свою власть перед ним, ведь Мэно думал только о ней сейчас, каждая частица его сознания принадлежала ей, а не Акари! Грех было не воспользоваться беспомощным положением наставника… Момо всегда любила касаться его, а теперь ее лоно чувствовало член через ткань брюк. Этого трения было недостаточно! Хотелось укротить, насытить ту дикость, которая сияла сквозь трещины маски веселья и беззаботности. Хотелось урчать, когда клитор терся о чужую плоть, тем самым возбуждаясь. Момо фантазировала о том, будто бы скачет на карателе, словно у них яркая и страстная любовь, а вместо смеха ей слышалось чуждое придыхание, возможно, долгожданные стоны. «Мой, мой, мой! Весь мой!» — ликовало сознание, счастливая улыбка распласталась по ее лицу, бедра сами подмахивали. Казалось, вот-вот, и из глотки начнут вырываться стоны, схожие со звериными. Объект ее вожделения был под ней, таким открытым — не зря она задрала верхний слой одежды так, чтобы можно было увидеть все естество. Это было нужно, чтобы «лучше щекоталось» . Неужели он правда ей верит? Какой… — Ой… — округлила зеленые очи, почувствовав откровенный бугорок, который упирался в лоно. Опустив взгляд, Момо удивляется еще сильнее, увидев стояк. Ей даже пришлось протереть глаза, дабы убедиться в реальности, ведь в последнее время ее фантазии порой выходят из-под контроля. Но нет, все было на месте, живым. И тогда ученика взглянула на обладателя стояка. Мэно прятал лицо в локте, не зная, что следует говорить… и говорить ли вообще. Стыд встал комом в глотке, мешая дышать. Немая сцена продлилась еще сколько-то секунд, пока заговорить не решилась Момо: — А… — слов, правда, она не находила, ведь щеки у нее горели. Не таков был изначальный план! Но исход ей определенно нравился. — Молчи! — приказывает Мэно, и девушка слушается, но не ослабляет хватку. Она в наглую ерзала на члене, чувствуя собственную победу. Парень под ней что-то невразумительное проворчал… но не стал скидывать, как раньше! Может, это шанс? Тот самый, о котором Момо мечтала. Облизав пересохшие губы, девушка собирается зайти дальше, прощупать не только каждую его мышцу, но и то, насколько расширились границы дозволенного сейчас. Волнение щекотало глотку, отчего хотелось кашлять, но Момо заставляет себя молчать, чтобы не спугнуть. Ладонь тянется к его розовой щеке, но зеленоглазая остановила себя. Вдруг, если они посмотрят друг на друга, то эта иллюзия взаимности распадется на атомы? Нельзя допустить, потому-то ладонь, касаясь шеи, идет вниз, плавно вырисовывая непонятные узоры. Момо видит, как глубоко Мэно задышал, вытягиваясь струной. от этого вида лоно еще сильнее взмокло… мог ли он все чувствовать? Момо проводит коготками по мышцам груди, желая оставить след, ведь в любой момент каратель мог опомниться. И вновь получает звук от партнера, не зная, как тот распознать. Ей нужно запомнить все: то, как дышит, как извивается под ней, как поддается… Пересчитывает шашки на талии. Только ей известно то, сколько времени юноша тратит на тренировки, чтобы получить такое тело. Взгляд цепляется за линию штанов, а после — и руки. Ей нужно снять, просто необходимо, как воздух! Но Мэно перехватывает, смотрит слишком серьезно, отчего девушка уже готова сдаться. Каратель замечает ее дикий, голодный взгляд. Это уже не была Момо, а ее темная версия, которую он так отрицал. Она слышала каждый его вдох, но абсолютно игнорировала всякие слова. Затем, как только она встречается с ним взглядом… видно было страх, осознание, смирение. Мэно стало печально, словно он лично забрал ее персональный рай, ее отдушину в мире, далеком от идеального. Совесть начала грызть, ему правда не хотелось причинять боль вновь. Не Момо точно, ведь девушка так старается. Но позволить продолжить дальше… правильно ли? Она ученица, все это будто аморально, неправильно… «Мне ли это говорить?» — шепчет отголосок совести, напоминая, что было в «другой реальности». Мэно никак не лучше, поэтому играть правильного уже бесполезно. Его кулак расслабляется, отпуская, давая разрешение сразу на все. И Момо, особо не церемонясь, вновь загорается энтузиазмом. Зачем ждать, когда и так все позволено? Пальцы слегка дрожат, когда снимают низ одежды вместе с бельем. Наконец она может лицезреть то, на что в основном дрочит. Все даже лучше, чем ей казалось. Просто потому, что оно по-настоящему! Момо наслаждалась моментом — вдыхала терпкий аромат, целовала, задумчиво водила рукой. Изредка она глядела на парня, у него глаза темные-темные. Ему ведь нравилось, верно? Стояк в руке доказывал это! — Ах! — удивленно вскрикнул Мэно, когда ученица вобрала в рот. Только член прошел чуть глубже в глотку, юный ассасин стремительно начал терять понимание происходящего. — З-зачем ты?! — смешанные чувства одолевали его, потому-то он, присев, потянулся к Момо, дабы остановить. Однако у девушки были свои планы, поэтому она ловко ловит его запястье и чуть выворачивает, давая понять, что у него ничего не выйдет. В ее зеленом взгляде каратель видел уверенность и угрозу, словно хищник охраняет свою добычу. Ему пришлось подчиниться по многим причина. Одна из них говорила о том, что лучше слушаться женщину, которая ненароком может откусить член, а другая советовала расслабиться и получать удовольствие. Врать было бессмысленно — рот Момо был очень соблазнительным. Теплый, мокрый, узкий — все это вызывало новую волну возбуждения. Девушка резво пыталась одновременно дрочить и насасывать, отчего Мэно плавился. прикрыв глаза, он полностью отдался ощущениям. Она облизывала головку, давила на уздечку, кончиком языка будто пыталась трахнуть уретру. Зеленоглазая будто пыталась сделать все и сразу, словно торопилась куда-то. «Может, боится, что оттолкну?» — предположил ассасин, из-под ресниц взглянув на подругу. Было стыдно и одновременно офигенно смотреть на то, как качается ее голова. Мэно тянется к ее голове, отчего девица замирает, внимательно смотря на руку, словно ожидала что-то плохое для себя. Но вместо этого церковный служитель гладит по макушке, пытаясь хоть как-то подбодрить, дать свое согласие, ведь говорить не было сил, все еще душил стыд. Момо улыбнулась, из-за чего ее выражение лица показалось странным, однако парень видел счастье в зеленой радужке. Именно поэтому она продолжает с удвоенной силой. Девушка порой давилась, пытаясь взять больше, чем положено. Пошлые звуки наполнили пространство, напоминая о том, что все происходящее не сон. Парень начал постанывать, когда подруга массировала мошонку, он сам поддавался на встречу, готовый использовать ее рот совершенно не по назначению, однако ученика не разрешила, шлепнув по бедру. — Агрх, да почему?! — возмутился возбужденный, отчего вновь вызвал улыбку у сосущей. У него появлялись мурашки всякий раз, когда он видел, как растягивается ее глотка от члена, как натягивается щека от головки… Вся эта пошлость вызывала сильные волны возбуждения. Момо будто не жалела рот, продолжая насаживаться до вытекающей из уголков губ слюны. Все так скользило, Мэно чувствовал, как все ниже пояса взмокло, стекая по ногам. Он стал пластом оголенных нервов, и каждое прикосновение отдавало в голову. — Я кажется… — проскулил юноша, чувствуя привычное натяжение ног от возможной разрядки. Он не хотел кончать ей в рот, правда, даже пытался оттянуть за волосы, но Момо об этом мечтала всю жизнь, поэтому с благоговением и восхищением приняла всю сперму. Оторвавшись, она с упоением наблюдала за выражением его красивого лица. Ей, возможно, даже хотелось увидеть капельки его слез… за всю принесенную душевную боль. — Да как ты?! — только Мэно собирался начать возмущенную браваду, как потерял дар речи. Ученика вновь легко перекидывает ногу через него, усаживаясь парню на бедра. Каратель даже не заметил того, когда она скинула с себя весь низ. — А вот так! — с жаром отвечает помощница, зажимая мокрый член между животов. Церковный служитель смотрел на ее красные от манипуляций губы. Те были словно магнитом, и он не мог смотреть на что-то другое — только на их красивый блеск. — Я плохая из-за этого? — риторически спрашивает воркующая, кладя его руки себе на бедра. — Тогда давай, оттолкни меня! Глаза у нее горели зеленым огнем. Это был вызов. Розоволосый чувствовал упругую кожу под пальцами. Ее бедра были заметно меньше, чем у Акари… Акари, точно! Как он мог так поступить? — Думаю, нам надо… — юноша попятился назад, пытаясь одновременно оттолкнуть, но это не устроило Момо. Она на мгновение разозлилась, ведь думала, что смогла занять место сисястой, но реальность показала обратное. Что ж, видит Бог, она хотела сделать все по обоюдному согласию. — Трахнуться! — заканчивает его фразу с каким-то животным рыком. Она вновь прижимает Мэно к песку, запомнив, что его выпускать нельзя, иначе сбежит. Церковный служитель видел, как ее удивленные глаза стали гневными. Момо была сильно возбуждена от стонов друга, поэтому член заходит легко. Ее счастью не было предела, ведь теперь может чувствовать любимого в себе. Ни одна фантазия не могла дать такого результата! — Момо, перестань! — наставник пытался освободиться, скинуть девицу с члена, но та была сильнее и все его потуги были смехотворны. Горячие стенки вновь взяли в свои тиски, но в этот раз было еще приятнее. Ассасин должен был это прекратить, ведь в ином случае может поддаться соблазну. — Перестать? — наигранно удивляется зеленоглазая, начав движение, отчего искры по позвоночнику прошлись разрядом у обоих. Ей так понравилось стонать в унисон! — Разве во мне не хорошо тебе, Мэно? Или тебе больше понравился мой рот? — она высовывает язык, отчего каратель со стыдом вспоминает, как кончал туда. — Не о том речь! — отрицал парень, однако на следующий уточняющий вопрос ничего не сказал. А что он вообще мог сказать? Врать, что не нравится? Пытаться давить на жалость или совесть? Мэно мог только стонать и прикрывать в удовольствии глаза, видя то, как хрупкое на первый взгляд тельце быстро-быстро скачет на нем. Зеленоглазая стонала ему на ухо, порой покусывала мочку уха. Она шептала такие вещи, от которых бросало в дрожь: — Твоему члену хорошо во мне, а? — задавала риторические вопросы с ухмылкой, зная, что теперь он в ее власти. — Моя киска достаточно дрочит тебе? Наставник знал, что подруга извращенка, но не знал, что настолько! Все эти слова возбуждали, но Мэно не хотел пользоваться положением, потому и пытался скинуть с себя ученицу, дабы выйти из той и убежать, куда глаза глядят. Как ему потом смотреть ей в глаза? Как ходить на задания вместе? Как потом будут называться их отношения? Вот только Момо не отпускала. Секс больше напоминал какую-то борьбу, ведь Мэно не мог принять то, что сейчас происходит. Будь он чуть сильнее — все бы давно закончилось. Именно поэтому зеленоглазая хотела забрать максимум, который могла. Второго шанса не будет. Ей бы хотелось взаимности, чтобы он двигал ее бедра, дабы они вместе пришли к разрядке, но, видимо, этим нужно было пользоваться до того, как парень кончит. Мозги вернулись на свое место, к сожалению. Учитывая все вводные, Момо должна сделать все, чтобы кончить самой, на него времени уже нет. Кладет его руку себе на грудь, та легко помещается в ладонь, но Мэно не спешит сжимать, поэтому приходиться делать все практически за него. Вновь приходилось рисовать иллюзии, что ее хотят по-настоящему, что ее и ее тело любят. Свободная рука спускается к клитору, дабы быстрее кончить. Мэно сжимал сосок, оттягивал и вновь давил, он играл с клитором и шумно дышал в губы. Теперь она была вся ее, а он принадлежал ей… полностью и без остатка. Такое чувство пьянило. Как же хотелось поцеловать, но Момо не успевает из-за того, что разряд оргазма заставляет согнуться пополам, уткнувшись лицом тому в сгиб шеи. Какое-то время проходит именно в такой позе, а после каратель нежно гладит между лопатками. Его ученица словно проснулась из глубокого сна. Она взглянула на ассасина под собой… и его выражение лица было понимающим и признательным. Не любящим, к сожалению. Они вновь вернулись в реальность, где еле могут назваться друзьями. Вздохнув, Момо поднимается и поспешно одевается. Мэно что-то пытался сказать, но, встретившись с ее взглядом на миг, замолкает. Он понимает, что все испортил. Мог же проявить заботу, хотя бы обнять во время всего этого… или сказать что-нибудь. — Так… — подает она голос, когда парень тоже оделся. Особо не смотрит на него. Нужно какое-то время, чтобы стать веселой Момо. — Что тебя так беспокоит? — решает взглянуть тому в посеревшее лицо. — Опять Акари? «Думаю, врать ей бесполезно…» — думает Мэно, понимая, что сдал себя с потрохами, оттого было совестно. Нужно было раньше все закончить… а лучше до такого не доводить! Помощница слушала внимательно все то, что ей рассказал друг. Это было даже хуже, чем она думала. Ярость слилась с ревностью в убийственном буйстве эмоций. Не только убил, но и трахнул, конечно, идеальный вариант! Виски стучали от несправедливости, сил или желания плакать не было. Наоборот, ей хотелось прибить своего наставника. Руки сами обвили его шею, сами сдавили так, чтобы чувствовать ритм крови в венах. Мэно сглатывает, но дает Момо придушить. Понимает, что как минимум заслужил. Как минимум она имеет право на это, учитывая все то, что пришлось ей испытать. Но девушка не ломает трахею, как может с легкостью провернуть подобное с кем-то другим. Парень непонимающе смотрит на подругу, которая должна была уже трижды убить. Ее лицо преобразилось с гневного на такое, которое он не мог объяснить. Смесь разочарования, вынужденного приятия и проигрыша. Такой Мэно ее никогда не видел. И не увидит — как решила для себя зеленоглазая, отпустив не только его шею, но и, наверное, всего парня. — Ты все равно поступил правильно. — отвечает стойко, понимая, что с Акари им все равно не быть вместе, как бы им не хотелось. Даже если у Мэно будет возможность использовать другую… он будет думать об этой сисястой иномирке. Бесполезно бороться. — Т-ты чего? — удивленно вздрагивает, когда поворачивается к другу. Мэно беззвучно плакал. Момо могла поклясться, что впервые в жизни видит его слезы. Она даже не сразу поверила, но свет бликовал в каплях соли на щеках. Стало как-то совестно, дискомфортно. От чего он мог плакать? От понимания, что ему придется убить ту, к кому неравнодушен? Или то, что сегодня произошло? Может, из-за всего сразу? Момо не знала ответа, но знала, что никогда не получит объяснений, поэтому просто обняла голову карателя, когда легла чуть выше него. Он напрягся в кольце рук, словно не позволяя себе расслабиться и принять помощь, но Момо успокоила, сказав, что он имеет право на все, словно она брала ответственность на себя за все, что происходит, произошло или произойдет в будущем. Мэно почувствовал облегчение. Он был благодарен ей за все, поэтому позволил себе уснуть. Парень знал, что ученица никогда не бросит и не предаст. Момо задумчиво пропускала сквозь пальцы розовые пряди. Она чувствовала едкую печаль, но теперь… радость облегчения поселилась в душе. Ей было приятно знать, что хотя бы таким образом девушка смогла помочь тому, к кому неравнодушна… Вскоре она последовала его примеру. Так в итоге… кто кого утешил этим сексом? Кто больше освободился от тяжелых оков?