Моя любимая заноза

      В светлом помещении школьного коридора снова раздался звонкий гул учеников: закончилось очередное занятие этого пятничного дня.       Лениво потягиваясь, словно кот после сладостного сна, парень, вместе со своей бравой командой отпетых знаменитостей школы, двинулся по своему давно выстроенному маршруту, прямиком за здание, в укромный тихий уголок, где преподаватели не спалят за курением такого необходимого сейчас живительного никотина.       Он пережил очередной мучительный урок.       А всё потому, что теперь Чонгук не может пропускать эти скучные лекции, которые от одной только мысли о них вызывают рвоту и удушье, посильнее чем от одновременно выкуренных десяти сигарет.       А причина этому странному феномену — одна невысокая очкастая заноза, больно вошедшая под кожу тому самому популярному парню школы, который, вообще-то, не должен не то чтобы слушаться, даже слушать чьи-то там претензии о наплевательском отношении к учёбе.       Но так уж повелось, своей занозе он просто не в силах противостоять.       История до комичного проста: самый популярный и желанный парень школы, вроде как сначала задевал скромного заучку, подшучивал и не так уж и обидно, но всё же издевался над его большими очками, а потом сам не заметил, как за очередной колкостью пошли простые и вовсе не злобные подколы, а иногда и полноценные комплименты его успеваемости и довольно неплохому вкусу в одежде.       За всем этим он совсем упустил момент, как они стали понемногу сближаться, а теперь...       — Чон, ты с ума сошёл? — сквозь мокрые, напористые поцелуи прошипел Ким.       — Ну что-оо? — всё же оторвался тот и, с видом обиженного ребёнка, сильнее надул распухшие губы, смотря своему парню прямо в глаза.       — Если ты не забыл, мы всё ещё находимся в школе, уроки ещё не закончились и сюда буквально могут зайти в любую секунду. — даже сейчас, с отчётливым стояком в тесных брюках и горящими глазами, скрытыми под линзами очков, он продолжал строить из себя самого правильного и душного ботаника этой школы.       Но Чонгука это чертовски заводит.       Он просто грёбаный извращённый фетишист.       — Да? Ну хорошо... — и с наигранным поражением он капитулирует, отходя на несколько шагов назад. — Тогда я пошёл на обед?       Но не успел парень даже развернуться, его хватают за край выдернутой из брюк рубашки и тянут на себя. Сам Тэхён усаживается на холодную поверхность своей привычной парты, тут же позволяя встать вмиг повеселевшему Чонгуку прямо между послушно разведенных ног.       — Я знал, что ты не откажешь.       — Да что ты. А не ты ли пытался только что улизнуть?       — Я бы всё равно не ушёл, ведь знаю, как ты любишь это — быть в напряжении, боясь, что нас застукают: мальчика заучку и плохиша Чона, жёстко трахающихся прямо в кабинете математики на хлипкой парте.       — Замолчи и трахни меня уже. — хитрый прищур ореховых глаз опасно блеснул ярким огоньком, распаляющим напряжённого задиру ещё сильнее, вынуждая действовать куда решительнее и напористее.       — Будет исполнено. — и быстрый чмок в уголок расплывшихся в довольной улыбке губ, что уже успели стереть свой природный контур от недавних жарких поцелуев.       За время их отношений Чонгук уже успел изучить все чувствительные и особенно отзывчивые участки на теле своего мальчика; нашёл нужный угол и темп движений, который его любимая заноза с удовольствием принимает в себя, каждый раз рассыпаясь на миллион крошечных осколков, ещё не скоро приходя в себя после бурного и продолжительного оргазма.       В их скромном сексуальном опыте каждый раз добавлялись новые познания и всё более озабоченные фантазии двух пубертатных подростков, желающих испробовать буквально всё и везде, будь то нежный чувственный секс дома на кровати, или же грязный быстрый трах в общественном месте, где все чувства обострены до предела от страха быть пойманными в откровенно расхристанном и затраханном виде.       Страх быть пойманными так возбуждает.       Не медля ни секунды, Чон бережно приподнял своего мальчика, лишь для того, чтобы в тот же миг развернуть и больно припечатать того грудью к холодящей поверхности стола, вздёргивая чужую вертлявую задницу выше, доступнее для себя. От неожиданности Тэхён задушенно вскрикнул, вырывая из грудной клетки глубокий выдох, на мгновение стирающий границу реальности и небытия.       Ещё чуть-чуть и он бы потерял сознание.       Чужие мощные ладони хозяйски гуляли по мягким округлостям, собственнически сжимая и шлёпая нежную кожу, всё ещё облачённую в грубую ткань школьных брюк.       Как же он скучал по этой заднице.       В последнюю неделю они толком и не виделись, урывая редкие трепетные встречи в коридоре и томные переглядывания в столовой на обеде, сидя в разных углах помещения.       Их отношения — тайна, что скрыта ото всех, даже самых близких людей. Но в последнее время, а именно в этом последнем учебном для них году, они перестали так сильно скрываться, всё чаще шокируя своих друзей неожиданной близкой "дружбой", абсолютно не вписывающейся в рамки их привычного понимания: популярный, общительный парень школы водит дружбу с тихим, замкнутым заучкой. Да скорее они поверят в то, что всегда собранный и до одержимого любящий учёбу Ким переехал жить в школу насовсем, чем то, что у них есть какие-то общие темы для разговора с Чоном.       Подозрительно.       Вот только их домыслы и расследования дальше не зашли; сейчас парни почти не пересекаются, видятся крайне редко и готовятся к вступительным экзаменам, что вполне логично, но всё таки подозрительно: Чонгук никогда учёбу не жаловал, а сейчас все чаще пропадает в библиотеке, грызя гранит науки или просто что-то там грызя.       Но вот в такие моменты, когда терпения уже не остаётся, а чужая невысокая фигурка кажется в сто раз аппетитнее, Чонгук даёт слабину и берёт свою занозу где заблагорассудится: коморка уборщицы, кабинка туалета или кабинет математики.       Ох, кабинета математики у них ещё не было, но стоит это исправить прямо сейчас.       В нетерпении старший буквально сорвал со стройных ног мешающуюся одежду, представляя перед собой прекрасный вид на раскрасневшиеся ягодицы, более ничем не скрытые от чужих голодных глаз.       Во рту накопилась слюна.       Куда её девать, Чон даже не раздумывал: всё это обилие он сейчас потратит на растяжку и тщательное вылизывание своего парня.       Как же он это любит.       — Готов, милашка? — наигранно поинтересовался юноша, в нетерпении разводя пышные половинки в стороны.       — Заткнись и засунь уже в меня свой язык!       Слова его занозы — закон, поэтому, больше не растрачиваясь на излишние сантименты, тот решительно и с нажимом провёл всей длиной языка по промежности сжавшегося паренька, по инерции пытающегося сбежать от настойчивых, но приятных ласк. Сильные натренированные руки не позволили двинуться вперёд, жёстко припечатывая беглеца к парте, тут же сильнее зарываясь лицом в манящую расщелину.       Язык проворно кружил по плотно сжатому мышечному колечку, на пробу толкаясь в чрезмерную тесноту.       Очень узко.       Запредельно.       Разлизав стеночки так, чтобы внутрь мог поместиться один палец, Чонгук добротно сплюнул в чуть раскрывшуюся дырку, тут же вставляя указательный палец до конца, ударяя прямо по набухшей простате.       Как удачненько.       Стимуляция предстательной железы позволила расслабить зажатого заучку, что хоть и пытался храбриться и показывал вид такого уверенного в себе сексуального гуру.       Да вот только это всё напускное, он совсем неопытен в индустрии секса, а то, что было с Чоном — они только учились и черпали все познания из порно роликов, будучи первыми друг у друга и абсолютно непросвещёнными в этой деликатной теме.       — Чонгу-ук... — тихонько захныкал младший, не в силах больше терпеть умопомрачительную пытку раздражения пальцами его сверхувствительной точки внутри. — П-пожалуйста... — сам не знает чего конкретно просит, но не может больше сдерживать свой голос.       — Что ты просишь, м? — откровенно издевался над ним не менее возбуждённый и готовый к большему Чон, что раздвинул внутри пальцы, растягивая скользкие стенки максимально широко.       — Ч-чонгу-ук, в-войди в меня, прошу... — слова давались с небывалым трудом, а ноги готовы были в любой момент разъехаться, роняя натянутое как струна тело прямо на холодный пол.       — Тшш, мы же не хотим, чтобы ты пострадал? — заботливо придерживал парня под животом, второй рукой направляя головку члена к покрасневшему растянутому входу, хорошо смоченному собственной слюной. — Готов? Я вхожу.       И, не дожидаясь согласного ответа, протолкнул крупную головку внутрь, встречая слабое сопротивление влажных стеночек.       Как же он скучал по этому крышесносному чувству.       Сфинктер послушно пропускал через себя увесистый член, что с громким пошлым звуком вошёл полностью, распирая худощавого юношу изнутри.       Казалось, он никогда не сможет привыкнуть к такому размеру своего парня.       Чон на секунду замер, прислушиваясь к дыханию снизу. Не заметив никакой отрицательной реакции, а лишь слабое движение бёдрами навстречу, принялся медленными, а затем и более резкими, глубокими движениями раскачиваться внутри чужого нутра, точными толчками каждый раз попадая по выученной точке, приносящей его мальчику неимоверное наслаждение. Он готов был вечность провести внутри отзывчивого, горячего тела, но боязнь, что в кабинет может войти учитель, постоянно приходящий на пол часа раньше занятия, не давала сильно разойтись в своих желаниях, от чего пришлось себя сдерживать, довольствуясь этими приятными минутами безудержного секса.       — Сможешь кончить лишь от моего члена? — томно прошептал на ухо отъехавшему от реальности Киму.       Тот лишь отрицательно замотал головой, не прекращая соблазнительно стонать, выгибаясь навстречу жёстким толчкам.       — Н-не смогу, н-нет... — а у самого ноги дрожат и член весь истекает смазкой.       — А если скажу, что кончу внутрь тебя, сразу после твоего бурного оргазма? — и ощутимо прикусил мочку уха, выбив тем самым последний устойчивый островок у Тэхёна из под ног, насильно заставив его громко кончить, обильно изливаясь на свою парту.       Судорога прошлась по всему телу, накрывая с головой обессилевшего юношу, завалившегося всем телом на стол от внезапно подкосившихся ног, что тряслись, словно он стоял на краю обрыва.       Ощущения, будто он был на самом краю.       Чонгук же не заставил себя долго ждать, нагоняя парня в блаженном удовольствии, долго наполняя его своей густой спермой глубоко внутри.       Когда стенки нехотя выпустили его из своей обволакивающей тесноты, Чон лукаво усмехнулся, наблюдая за изнеможённым видом полностью обессиленного парня, из растраханной дырочки которого уже проглядывалась первая вытекающая белёсая капля.       Но это ещё не конец.       — Ц, Тэхён-а, мы же не можем упустить такую ценность, не так ли? — хищно облизнулся старший, указательным пальцем обратно заталкивая вытекшее семя. — У меня кое-что для тебя есть, милашка. Смотри.       И достаёт из кармана брюк маленькую аккуратную анальную пробку с золотым кристалликом. Глаза второго вмиг распахнулись, в неверии глядя то на маленький предмет в руках, то на парня, не понятно откуда взявшего эту самую игрушку.       — Чонгук, может, не стоит? — вся недавняя спесь сошла на нет, наконец приводя юношу в свой привычный неуверенный и зажатый вид.       — Раздвинь ножки, покажи свою заполненную попку. — безапелляционно отрезал он, выжидающе смотря на неуверенную возню младшего.       До сих пор трясущиеся, слабые руки ухватились за обе половинки, открывая вид на раскрытую влажную дырку. Края ануса послушно разошлись в стороны, являя голодному взору полное, заполненное белой жидкостью, нутро, готовое вновь вытолкнуть из себя порцию вязкой спермы.       — Красота. — заворожённо пролепетал тот. — Нельзя этому дать вытечь. — и резко вставил холодную металлическую игрушку внутрь, перекрывая всякий выход семени наружу.       Киму оставалось только терпеливо ждать, когда его парень полностью удовлетворится своей шалостью и наконец выпустит его из своего плена, позволив спокойно перевести дух после их грязного секса.       Взглянув на настенные часы, Чонгук быстро пришёл в себя и суетливо одел своего мальчика, что находится до сих пор где-то не здесь и лишь часто хлопает своими большими глазами, с каким-то непонятным выражением лица рассматривая старшего.       — Отлично постарался, люблю тебя. — большими руками любовно огладил небольшую ссутулившуюся фигурку, отмечая, что глаза того стали понемногу проясняться. — Учись хорошо. — и нежно поцеловал в истерзанные зубами губы, быстро удаляясь из кабинета и хитро улыбаясь на прощание.       Спустя двадцать минут, когда обеденное время подходило к концу, кабинет начал заполняться учениками, тихо шушукающимися между собой, стоило только им заметить в это время уже сидящего на своём месте тихоню.       — Зубрила что, уже тут сидел?       — Насколько же нужно тащиться по учёбе, чтобы не ходить на обед, а сидеть в этом душном кабинете за полчаса до начала урока.       Но эти шепотки Кима вовсе не волновали: единственное, что сейчас его действительно тревожило, так это то, как просидеть этот несчастный урок заполненным до краёв и с распирающей пробкой в заднице.

***

      Сидя верхом на расслабленном и разомлевшем от сладких и тягучих поцелуев Чонгуке, Тэхён эмоционально делился с ним своими впечатлениями от их недавнего жаркого секса и его последствий, а именно новых слухах, что Ким совсем от учёбы свихнулся и теперь живёт в кабинете математики.       Тихий смешок послышался снизу, зля и без того недовольного заучку, который не стал терпеть откровенное подтрунивание своего парня и больно ущипнул того за сосок.       — Эй, больно же!       — А нечего надо мной издеваться! — обиженно надул тот губы.       — Ну прости, но это правда забавно. — утянул того улечься на себя всем весом, бережно укрывая в своих согревающих объятиях. – Знали бы они, почему ты на самом деле сидел там так рано, они бы расплакались.       — Ага, или ужаснулись бы, что ты трахаешь ботаника и заразился от него любовью к учёбе. — оба одновременно прыснули от смеха, представляя их лица, если бы все действительно узнали о их отношениях.       — Знаешь, а я уже не хочу так отчаянно скрываться, пусть знают, что мы вместе.       — Ты серьёзно? Хосок меня просто прикончит... — серьёзно задумался Ким, уже во всех красках представляя расправу над собой его другом. — Хотя нет, не успеет, меня быстрее перехватят и придушат твои фанатки.       И комната вновь заполнилась заливистым хохотом двух до одури влюблённых парней.       Тэхён любит своего плохиша и самого популярного парня школы.       Чонгук любит своего заучку и самую любимую занозу на свете.