Подари несвободу

      Возвращаясь с работы довольно поздно, Винчестер знает, что его всё равно ждут. Осознание этого греет давно простывшую его душу и заставляет безотчётно улыбаться, чуть сильнее прижимая педаль газа давней спутницы — «Сиерры».       Как он и думал, в окнах горит свет… Припарковавшись на заднем дворе, отец уверенным шагом спешит к дому. Оказавшись внутри, Джон снимает своё пальто и ботинки. Оставив вещи на своих местах, он медленно проходит на середину комнаты и прислушивается к звукам, чтобы понять, где находятся его дети… — Папа! Выходя из кухни, Дин радуется его возвращению и подходит, чтобы обнять. Забыв, о недавно изменившихся правилах в их доме, он привычно тянется к губам папы… — Дин. Одним этим обращением, Джон словно отрезвляет сына и возвращает в их новую реальность с его подопечной в их жизни. Дин замирает, но не разжимает объятия, желая продлить своё удовольствие от ощущения отцовского тела рядом. — Папа… — шепчет тихо и обиженно, снова. — Дин, — Джон смотрит строго и говорит непреклонно. — Ты знаешь, что нарушать мои правила не стоит, если ты не хочешь последствий. Прекратив касаться сына, отец отступает на шаг. — Ну и пусть! — зло шипит Дин. — Я уже готов на последствия. — Ты… Ты почти не трогаешь меня, с тех пор, как она здесь. Я не могу так! Папа… Пожалуйста. Сын смотрит с тоской и закусывает нижнюю губу. Опускает покорно голову и ожидает его ответа, почти не надеясь, что отец решит так, как ему хочется. Отец кивает каким-то своим мыслям и уходит наверх, оставляя Дина без ответа.

…

      Дин входит в общую с братом комнату, громко хлопая дверью, и Сэм догадывается, только по этому жесту, что могло произойти. Дин проходит к своей кровати и садится. Смотрит на брата с выражением безысходности и надувает губы с глубокой обидой — Дин… Сэм закрывает книгу, что до этого читал и откладывает её на тумбочку у кровати. Встав, он поправляет задравшуюся чёрную футболку на себе и делает шаг вперёд, чтобы сесть рядом и обнять Дина. — Сэм… Ты думаешь, мы сможем жить, как раньше, когда-нибудь? — Дин, что опять? — спрашивает, примерно зная уже ответ. — Папа. Он… Снова не замечает меня. Это из-за того, что Крис в любой момент может оказаться рядом и… Дин смотрит на брата и ему не нужно заканчивать, чтобы донести свои мысли и свои переживания — они давно понимают друг друга с одного взгляда. — Дин. — Сэм тепло обнимает брата за плечи и объясняет ему то, что Дин упорно не желает понять: — Это не просто прихоть отца. Ты же понимаешь, что людям не стоит знать о тайнах нашей семьи. Кристина ещё ребёнок и если вы не будете осторожны — это может травмировать её. — А меня, Сэм?! — гневно выдаёт брат. — А меня ничто не травмирует? Она… Везде. И вообще… Она не ребёнок. Кристина находится в возрасте, когда уже понимают, что может происходить между двумя взрослыми людьми. — Нет. — Сэм непреклонно качает головой и смотрит строго, почти как отец. — Никто не поймёт того, что это происходит между отцом и его детьми. И… Дин. Не злись на Крис. Она очень хорошо относится к тебе, и ей сложно понять, почему ты злишься.

…

      Сидя за столом в своём кабинете, отец пытается ещё немного разгрести документы, что взял домой со своей мастерской. Он только пару лет, как открыл сервис и решил, что ради детей попытается жить, как все. Но… Бумажная волокита вызывает почти что мигрень у того, кто привык работать руками чаще, чем головой. — Войдите! — услышав стук в дверь, Джон оторвал взгляд от бумаг перед собой на столе и выровнял спину. — Папа!.. Переступив порог, девочка радушно улыбается отцу и откидывает назад длинные белые кудри, оголяя белокожие плечи и тонкие ключицы. На ней майка на тонких бретелях и слишком короткие шорты, как для дома, где большинство жителей мужского пола, что тут же берёт во внимание отец. — Привет. Отец кивает ей закрыть дверь и указывает на стул с противоположной стороны стола. — Папа… Кристина робеет и опускает длинные ресницы, не понимает будто, почему папа молчит так строго. Она ступает босыми ногами по серому паркету и занимает место, что указал отец. На миловидном курносом лице замешательство. Девочка уже год пытается привыкнуть, что она живёт теперь не в своём привычном мире, что она не одна теперь, но… Непонятное отношение Дина, сбивает с толку и заставляет чувствовать себя чужой в этом доме, несмотря на то, что Джона она всегда воспринимала, как родного отца. — Как ты, малышка? — немного подумав, всё же улыбается ей отец. — Ну… Я хочу видеть тебя чаще, папа, — грустно говорит она и открыто смотрит голубыми кристаллами своих глаз. — Да… Я знаю, Крис. Ещё немного и… Я возьму отпуск, — обещает он. — Ты… Расстроена чем-то? — Да, — признаётся нехотя. — Я… Не могу понять, папа, почему Дин злится на меня? Я не хочу, чтобы кто-то в твоей семье чувствовал себя некомфортно из-за меня, и… Может, мне всё-таки лучше вернуться домой? — Кристина. — Джон говорит тоном, что сразу выдаёт его отношение к подобным идеям. — Я не хочу чувствовать себя виноватым ещё и в твоей смерти. Северная Каролина слишком далеко отсюда, чтобы я мог приехать до того, как случится непоправимое. Мы с твоей мамой решили, что пусть так и будет, когда ты случайно назвала меня отцом впервые… И я люблю тебя не меньше, чем Сэма или Дина. И в ответ я требую слушаться меня так же, как они. Я прошу тебя больше не поднимать эту тему. Ты не уедешь одна дальше пределов Лоуренса. То, что озвучено папой, как просьба, почти всегда слышится, как приказ. Кристина давно привыкла к этому, так же, как и его родные дети. Когда она была в возрасте достаточно маленьком, чтобы не понимать некоторых важных деталей и обстоятельств, Крис начала замечать, что у большинства знакомых ей детей есть папа… И, проанализировав то, что видит, детское сознание сложило в ней мысль, что папа — это тот, кто взрослый мужчина и, кто чаще всего находится рядом с мамой. В тот период их жизни, таким мужчиной оказался Джон. Четырёхлетняя девочка, сложив всё это воедино, без раздумий закричала заехавшему в очередной раз Винчестеру «Папа! Я поняла, это ты́ мой папочка»! Её мама испытала неловкость и уже хотела одёрнуть дочь… Но Джон остановил её от этого и, тепло улыбнувшись, поддержал детскую мечту: «Да, моя девочка! Да, я и есть твой папа. А как ты догадалась об этом»? С интересом спросил он и подхватил девочку на руки, закружив в объятиях. — Хорошо. Я поняла тебя, папа. Не злись, пожалуйста. Девочка смотрит на отца с любовью и он пытается понять, как может человек любить кого-то, с подобным ему характером. — Кристина… — отец мрачнеет и сводит чёрные брови. Он вынужден напомнить ей ещё кое-что: — Ты… — Джон проходится тяжёлым своим взглядом от выступающих ключиц вниз по белой маечке на ней и замечает отсутствие лифчика на почти не заметной, нулевого размера груди… Его взор опускается ниже, к слишком коротким шортам из джинса и скользит по обнажённым бёдрам тонкой фигуры. — Я хочу напомнить тебе о правилах, которые обязаны соблюдать все, для кого они существуют. Я говорил тебе, одеваться прилично? — Да, папа. Но… — Крис… — Отец строго качает головой и складывает руки на груди. — Никаких «но». В доме твои братья, а ты красивая девочка и… Я надеюсь, что понятно объясняю? Иди и надень что-то более подходящее обстоятельствам. Кристина смотрит упрямо и хмурится. — Это абсурд! — она повышает голос и сердится, не желая избавляться от остатков своей привычной реальности, хотя бы в этом. — Сэм и Дин не причинят мне вреда. — Нет… Конечно, нет. Но всё равно, проверять это ни к чему. — Отец говорит спокойно, но ожидает беспрекословного подчинения и пробирается в самую её юную душу своим слишком горячим взором. — Кристина… Много раз до этого я закрывал глаза на твоё поведение и прощал тебя. Но сейчас… Если ты продолжишь игнорировать мои приказы… — Джон смотрит на дочь с опасностью в давящем взгляде и качает головой, надеясь, что ему не придётся закончить. — Что ты сделаешь? — дочь смотрит с издёвкой и проверяет, где нарисованная отцом черта, которую он указал однажды, когда она достаточно разозлила его. — Я думаю, ты не хочешь знать, что я могу сделать. Отец наклоняется вперёд и смотрит так, что хочется сразу отступить и даже спрятаться от него… Но она всё ещё слишком своевольная и пока не привыкла, как Дин — понимать по одному взгляду папы, когда продолжать не стоит. Ведь… У неё он был не всегда. — Как с Дином? — с упрёком, вдруг спрашивает она и немедленно замолкает, поняв, что сказала слишком много, чтобы всё оставалось прежним в их недо семье. — С Дином? — Джон надеется, что они подумали не об одном и том же сейчас. — Я… Знаю, что ты делаешь с Дином, — тихо признаётся она, стушевавшись. — Как давно? — тихо и, внешне спокойно спрашивает отец, погладив пальцами свою бороду. — Как давно ты знаешь? — Пару месяцев, — сглотнув, со страхом говорит дочь, как будто теперь она действительно боится его. — Я… Не буду спрашивать, как ты узнала. Это не важно. Но… Ты должна понимать, что всё это не просто. — Да… Я понимаю, что Дин любит тебя, даже в этом смысле, но… Почему ты так поступаешь с ним, папа? Ты унижаешь его и причиняешь ему много боли. Он не заслуживает этого. — Ты права… — Отец встаёт с места и отворачивается к окну. Говорит стоя спиной к девушке. — Но то, чего заслуживает Дин, часто расходится с тем, что ему нужно на самом деле. Я даю ему то, что нужно, а не то, чего он хочет. Ты уже достаточно взрослая, чтобы знать разницу между этими понятиями. — Я подумала… — В её голосе слышится ирония. Кристина встаёт и подходит сзади к отцу, обнимая его широкие плечи. — Я подумала, что… Может быть, я действительно подхожу вам? Она сильнее сжимает ладони на плечах папы и Джон чувствует, как дочка вздрогнула… Он знает, что это значит. Но он надеялся, что она больше не станет показывать это ему. Он думал, что подобные желания девочки по отношению к нему навсегда исчезли, после единственного раза когда он показал ей, что не умеет быть тем, о ком обычно мечтают девочки в этом возрасте. — Крис… Ты перестала ненавидеть меня из-за «этого»? — спрашивает спокойно и поворачивается лицом. — Перестала. Нет смысла ненавидеть тебя́ за то, чего хотела я сама. Девочка обнимает папу и прижимается к нему всем телом. Она такая маленькая на его фоне… Ширина её плеч занимает всего половину его мощной груди и её рост ровно такой, что он удобно кладёт подбородок на её макушку. Отец обнимает её в ответ, но не расслабляется и контролирует своё тело, хотя уже понял, что дочь его хочет обратного. — Как ты это делаешь?! — восклицает она и отходит, разжав объятия. — Никто, кроме тебя, не оставался равнодушным ко мне. — Очевидно имея ввиду отсутствие реакции в его теле. Джон хмурится. Его сознание цепляется за слово «никто». Отцу нужно пару секунд, потому что он очень не хочет верить в то, что услышал. — Кристина… Что значит «никто»? — он делает шаг вперёд и больно хватает её тонкие запястья, гневно сотрясая хрупкое тело. — Кристина! Ты… Сказала это, чтобы разозлить меня? Скажи. Потому что… У тебя это получилось сейчас. С кем ещё, ты проверяла подобное? Говори, девочка. Тебе лучше сказать мне. Кристина застывает словно… Всего несколько раз таким тоном отец обращался к ней. Она часто слышала, как он говорит с Дином, но… Но она совсем не привыкла, видеть папу таким с собой. — Папа!.. Она выкрикнула, желая вернуть отца в себя, но… Знает при этом, что это и есть он. Хотя верить не хочется, что это с ней он так говорит. — Кристина… — Джон опасно качает головой и разжимает руки вдруг, отпуская её. — Иди к себе и оденься, как я сказал. — Тоном не терпящим возражений. — Я не хочу и не буду. — Девочка смотрит с вызовом и с бунтом в глазах. Джон видит и понимает, что она намеренно играет с огнём и пытается вызвать на себя ту часть его, которая её заинтересовала не так давно. Она напоминает ему Дина. Характером, поведением, своей… Какой-то взбалмошной безрассудностью. Она не родная по крови и он точно знает, что такое невозможно, но… Сейчас Джону кажется, что вовсе не кровь и не гены делают родными людей. — Кристина… — Отец грозно подступает к ней и, говорит тихо и вкрадчиво: — Малышка, я советую тебе прекратить, сейчас же, играть в эту игру. Ты слишком далеко зашла. Я прошу тебя, опомнись, или… Голос отца низкий и тихий сейчас, но мягким бархатом щекочущей опасности окутывает её душу и, не желая того, отец вызывает противоположный желаемому эффект. — Или… Что? Подняв на папу лицо она смотрит с искрами бунта в глазах, и отец понимает вдруг, что она не отступит теперь…