Его смысл

Янь Чжэнмин окинул взглядом шоссе, пытаясь разглядеть знакомый номер автобуса, которого дожидался, но перед глазами все нещадно плыло, и вместе машин он видел лишь размытые силуэты. Он судорожно вздохнул, в очередной раз безуспешно пытаясь успокоиться, но это не приносило никакого результата - руки все так же тряслись, не предоставляя возможности набрать нужный ему номер. Да и зачем? Всё, что Чэн Цянь хотел - высказал, но иррационального желания услышать, что это все неправда, что тот не хотел этого говорить, это не отменяло. Всё же разглядев знакомую донельзя цифру Янь Чжэнмин протянул руку, останавливая водителя. То, как он вошёл, отдал деньги водителю и сел на своё место прошло мимо Янь Чжэнмина, всё что занимало его мысли - одна фраза, брошенная в пылу ссоры. «Да кому ты нужен, эгоист истерический!» И вправду, кому? До этого казалось, будто Чэн Цяню, но тот опроверг это. Видимо, никому. И от этого хотелось сжаться в комочек и абстрагироваться от всего, что занимало его мысли. Да и от самого себя, если быть честным, тоже. Он и вправду не нужен Чэн Цяню. И от этого хотелось крушить и метать, хотелось выяснить, что тот имел в виду, правильно ли он его понял, да вот только понимал, что Чэн Цянь сказал все донельзя прямо, и не понять такое было попросту невозможно. Отрицать он мог сколько угодно, но простой истины от этого было не изменить - все их «отношения» и нужны были только Янь Чжэнмину. И это осознание добивало абсолютно все внутри него. Всё это было нужно лишь ему. Чэн Цяню всегда было все равно, и Янь Чжэнмин осознавал это в глубине души, но это не означало, что тот готов был это услышать. То, что их отношения закончатся на этом было ясно, как небо - как бы сильно Янь Чжэнмин не любил, у него всё еще была гордость, которая не позволяла ему унижаться еще сильнее. Хотя, куда уж больше? Больше года встречаться с человеком, довериться ему, наконец-то поверить что у их отношений есть будущее, и оба серьезны насчёт этого - и получить такой финал. Янь Чжэнмин чувствует, будто его жизнь на этом заканчивается. Его Медная Монетка не любит его. Теперь неправильным было называть его «своим», но это уже было настолько привычно, будто было вырезано на подкорке мозга с самого его рождения. Янь Чжэнмину кажется, будто это все шутка - тупая немного, но тот готов был молиться чтобы так и было. Он не готов был закончить на этом. Его жизнь не имела смысла, если в ней не будет Чэн Цяня. Есть ли смысл вообще в чем-то? Продолжать жить, но без него? Казалось, сами слова «смысл» и «Чэн Цянь» были синонимами. Он настолько привык к нему - к его прикосновениям, к разговорам с ним, к нему, что Янь Чжэнмина выворачивало наизнанку при одной только мысли, что всего этого больше не будет. Не будет ни долгих объятий, в которых нуждались оба (казалось, что оба, но сейчас Янь Чжэнмин ясно осознавал, что никому кроме него это не было нужно), ни утренних поцелуев, когда Чэн Цянь, еще не до конца проснувшийся, и настолько милый, что Янь Чжэнмин готов был визжать от любви, переполнявшей его. Не будет ничего. И лишь от этого хотелось кричать до хрипоты, бежать до отказа мышц, истерить до изнеможения. И даже сейчас он думает только о себе, какой же блядский эгоист. Он осознает, что Чэн Цянь прав от начала и до конца, но ему от этого еще хуже. Он готов был расшибиться в лепешку, лишь бы это все оказалось сном, дурацким кошмаром, и когда он проснется то обнаружит Чэн Цяня рядом, тот его обнимет, и скажет, что это всего лишь сон. Изначально Янь Чжэнмин хотел поехать к Ли Юню, но в моменте передумал, ведь совершенно не хотел утруждать друга своим состоянием. Он ведь и так много для него делает: терпит его, проводит с ним время, даже время от времени делает вид, что заинтересован в этом. Потому этому Янь Чжэнмин решает снять комнату в ближайшем мотеле, и, желательно, не выходить из нее ближайший месяц. «Может, хоть так я не буду настолько надоедливым». Выходя из автобуса, он ловит жалобный взгляд водителя на себе. Янь Чжэнмину хочется высказать ему все, что думает, но он слишком заебался от всего. Руки все еще трясутся, а слезы никак не перестают течь, как бы он не старался вытереть их. Он опять предпринимает попытку успокоиться, как обычно говорил ему делать Чэн Цянь: глубокий вдох, задержать дыхание, и выдох; но все летит к чертям от осознания, что тот больше не скажет ему этого. Потому ему абсолютно плевать на то, как он выглядит в глазах работницы мотеля, наверняка та видела фриков и похуже, когда он берет себе комнату на ближайшие трое суток. Зайдя в комнату Янь Чжэнмин прижимается к стене, но ноги отказываются держать его - он скатывается вниз по ней, и не находит в себе сил подняться. Слезы уже не текут, но лучше не становиться - его все также колотит, перед глазами темные круги, а голос охрип. Он обнимает самого себя, представляя что это Чэн Цянь, и от этого и вправду становиться чуть легче. В конце концов, его вырубает, и он даже рад этому. Проснувшись, он почувствовал себя так, будто его переехала машина. Да ладно, тут целый грузовик, чего преуменьшать. Поначалу он даже не мог вспомнить, как здесь оказался, да и лучше бы не вспоминал. Все тело ужасно ныло, горло нещадно болело, а глаза он и вовсе не мог открыть. «Видимо, надуло», впрочем, это не было чем-то удивительным, ведь ходить по улице в одной куртке, когда на улице и вправду была метель - ветер, снег дождь, град, было не лучшим решением. Он наощупь попытался добраться до ванной, но вот только он не учел, что впервые оказался в этом здании, и совершенно не знал, где тут что находится. Все же добравшись, он принялся яростно умываться, будто это могло помочь. Впрочем, помогло - он с трудом, но смог открыть один глаз, а второй всё также слипся, и отказывался открываться. Получив возможность осмотреться, он тут же увидел себя в зеркале. Он выглядел… Не лучшим образом. Весь опухший, с огромными синяками под глазами, да еще и с одним рабочим глазом - мечта, а не мужчина. «Наверное, Чэн Цяню не понравилось бы, как я выгляжу». Чэн Цянь… «Ему нравились мои волосы», и от этой мысли хотелось вырвать их все, до единого волоска. Увидев ножницы, он не пытался остановиться - так было бы лучше. Он не хотел оставлять их. Не хотел оставлять что-либо, что напоминало бы ему о Чэн Цяне - но о нем, казалось, напоминало все. Куда не посмотри, везде, блядь, он. Ванна? Он вспоминал, как бережно Чэн Цянь мыл его волосы, боясь причинить боль. Зубная паста? Он вспоминал, как они совершенно по-дурацки спорили в магазине, выбирая ее. Именно поэтому он совершенно не хотел останавливать себя, когда состригал почти всю длину, которую так бережно отращивал. До плеча? Все равно слишком длинные, нужно короче. Лишь когда они еле касались задней части шеи, он смог остановиться. Янь Чжэнмин посмотрел на себя в зеркало и не узнал то, что смотрело на него. Второй глаз все же разлепился, и больше ничего не ограничивало ему обзор. Он тут же захотел закурить. Выйдя из ванной, схватив куртку, и выбежав на балкон, он остановился, нащупывая в кармане телефон. Он не хотел смотреть сколько сейчас времени, кто ему написал, возможно, звонил. Да и кому он нужен? Лишь скурив третью сигарету, дрожащей рукой он все же включил телефон, и тут же выпал в осадок. Девять часов вечера? Он проспал больше суток? Теперь ясно было, почему голова казалась настолько тяжелой, что совершенно не соображала. Дальше - труднее, он разблокировал телефон, и увидел пропущенные звонки. 78 пропущенных звонков. «Еб твою мать, это ж кому-то я так нужен был, чтоб столько названивать?» Просмотрев, от кого звонки, он тут же подавился дымом, что выдыхал. 38 - от Чэн Цяня. Успокоившись, он все же пролистал дальше, и посмотрел, от кого были оставшиеся 40 - Лужа и Ли Юнь. Сердце бешено заколотилось в грудной клетке. Казалось, оно могло выпрыгнуть в любой момент. Янь Чжэнмин был бы только рад, случись это прямо сейчас. Руки безудержно тряслись, и он никак не мог зажечь еще одну сигарету - та никак не хотела вспыхивать, чтобы подарить такой нужный сейчас никотин. Лишь когда та зажглась, и Янь Чжэнмин докурил ее до фильтра, он наконец соизволил просмотреть все сообщения, что ему писали. Настойчиво проигнорировав контакт «Сяо Цянь», он прочитал сообщения от Ли Юня. Ли Юнь: Ты где? Ответь. Мы переживаем Чэн Цянь переживает. Прочитав последнее сообщение, он тут же выключил телефон. Как Сяо Цянь мог переживать за него? Он ведь ему не нужен. Тот ведь прямо все сказал, зачем же звонить? Писать? Руки опять невольно затряслись. Лишь докурив шестую сигарету, он смог заставить себя перезвонить Ли Юню. Спустя два гудка, тот поднял трубку, и из телефона тут же раздался обеспокоенный голос: - Ты в порядке? Где ты? - Янь Чжэнмин не готов, не хотел врать, поэтому честно ответил. - Нет, - голос до ужаса хрипел, и горло свело мучительной болью. Видимо, сорванные связки и сигаретный дым - не лучшая комбинация, - Зачем звонил? - Ты пропал на полтора дня, а теперь спрашиваешь, зачем я звонил? Перезвони Чэн Цяню. Или хотя бы напиши, что ты в порядке. Он нам всем уже мозги вынес. - Янь Чжэнмину нечего было на это сказать. Медная Монетка… И вправду волнуется за него? Что за бред? - Хорошо. И сбросил звонок. Он не хотел говорить с Чэн Цянем. Особенно сейчас. Но… Если тот и вправду переживал, то, возможно, Янь Чжэнмин что-то да значит для него? Он не хотел надумывать себе того, о чем потом может пожалеть, поэтому решил выяснить все здесь и сейчас. Зайдя в чат с Медной Монеткой, он пролистал множество сообщений, но его взгляд зацепился за одно единственное. «Напиши где ты, я приеду.». Изначально Янь Чжэнмин хотел просто позвонить, но после этого он без лишних размышлений отправил Чэн Цяню свою геолокацию. Через пару секунд под сообщением появился значок «Прочитано». Осознав, что Чэн Цянь и вправду сюда приедет, Янь Чжэнмин тут же пожалел о сделанном. Скурив седьмую сигарету, и почувствовав, что мир перестает быть четким, он все же решил пойти к зеркалу и посмотреть, в каком виде узрит его Медная Монетка. В ванной его встретили валяющиеся волосы и ножницы. Янь Чжэнмину казалось, что он выглядит еще хуже, чем прежде - непонятно что на голове, опухшее лицо, покрасневшие глаза и бегающий взгляд. Он точно не готов был к тому, чтобы предстать перед Чэн Цянем в таком виде. Он попытался умыться, чтобы хоть немного привести себя в порядок, но так и завис, глядя на свои руки под водой. Он очнулся лишь тогда, когда вода нагрелась настолько, что руки пронизывала острая боль, и тут же одернул себя. Что он вообще делает? Еще раз взглянув на себя в зеркало, его скрутило от отвращения. От отвращения к себе, к своей жизни, к тому, что он заставил близких ему людей волноваться, и на глаза снова навернулись слезы. Он не понял, когда именно оказался перед туалетом, ну уже через секунду его выворачивало наизнанку желчью. Он чувствовал себя настолько отвратительно, что готов был утопиться в этой же воде, лишь бы ему полегчало. Вдруг он почувствовал чужую руку на затылке. Прикосновение было аккуратным, но Янь Чжэнмин тут же дернулся, пытаясь разглядеть, кто это, но успокоился, услышав родной голос. — Это я. Все в порядке. - Он начал задыхаться, стоило ему лишь услышать эти слова. Он пытался вдохнуть воздух, но грудная клетка сжималась от боли, не давая сделать ему вдох. Горло нещадно горело огнем, и от этого Янь Чжэнмину хуже. Опять подкатывает тошнота, и он пытается избавиться от этого отвратительного чувства, но сколько бы он не блевал, оно не проходит. Янь Чжэнмина колотит из стороны в сторону, ему до ужаса холодно, и он пытается разглядеть человека, что, вроде как, находится рядом, но вместо этого видит лишь темные круги. Он чувствует прикосновения, но от этого лишь хуже, ведь он не знает, кто именно его касается. Он не слышит абсолютно ничего, его бросает в холодный пот, но он все также не может сделать полноценный вдох. Ему кажется, что он умрет прямо здесь и сейчас, когда слышит, словно сквозь толщу воды, слова: - Успокойся, я здесь. Сконцентрируйся на моем голосе, хорошо? Дыши. Попытайся сделать глубокий вдох, ничего страшного, если не выйдет, просто постарайся еще раз. - Он понимает, что это Чэн Цянь, слышит его слова, но смысл, что тот вкладывает в них доходит до него не сразу. Ему отвратительноотвратительноотвратительно от самого себя, ведь Чэн Цянь вынужден успокаивать его прямо сейчас. Чэн Цянь был прав, когда говорил, что Янь Чжэнмин закатывает бессмысленные истерики. И тому сейчас настолько стыдно за себя и за свое состояние, что тот полностью теряется в своих мыслях. Он осознает, что больше не блюет лишь тогда, когда полностью оказывается в объятиях человека, что продолжает говорить. - Дыши, Янь Чжэнмин, пожалуйста, дыши. Все будет в порядке, просто слушай мой голос, хорошо? - Янь Чжэнмин старается слушать, но получается отвратительно. Человек, видимо, замечает его старания, поэтому продолжает, - Молодец, продолжай в том же духе. Посмотри мне в глаза, хорошо? - и Янь Чжэнмин старается, хотя мир всё еще расплывается, он концентрируется на взгляде напротив. Спустя некоторое время он осознает, что может спокойно дышать, и от этого осознания так хорошо, что Янь Чжэнмин готов опять расплакаться. Чэн Цянь, кажется, продолжает что-то говорить, но он уже не слушает, растворяясь в объятиях своего человека. Янь Чжэнмин осознает, что заснул, лишь когда просыпается. И ему просто невероятно, когда он чувствует, что находится в чужих объятиях. Ради этого стоило жить. - Доброе утро. - Янь Чжэнмина гладят по голове и наконец-то чувствует себя дома, - Не пугай меня так больше, ладно? Прости за то, что наговорил. И Янь Чжэнмин готов простить ему абсолютно всё, лишь бы тот и дальше находился рядом.