Снежинки в её волосах

      Легкие пушистые хлопья снега укрывали внутренний двор Хогвартса. Снежинки танцевали свой невероятный танец, прежде чем осесть на землю. Погода радовала и очаровывала уже почти неделю, создавая и подкрепляя предпраздничное настроение.       До Рождества оставалось четыре дня, из-за чего число студентов заметно сократилось. Сегодня многие отправились домой, чтобы встретить праздник с родными. Для тех, кто предпочел остаться в школе, профессора привычно организовывали праздник. Огромная нарядная пышная елка, принесенная Хагридом, красовалась в Большом зале. Столы каждый день ломились от вкусной еды, заботливо приготовленной домовиками. А каждый прием пищи сопровождался рождественскими песнями а капелла от хора под руководством Флитвика.       В Хогвартсе всегда было особенно волшебно в преддверии новогодних праздников.       Сегодня был последний учебный день перед каникулами, поэтому, как только в стенах замка раздался освободительный громкий бой часов, студенты ринулись из кабинетов. Кто-то — паковать вещи, кто-то — скорее выбраться на улицу и насладиться сказочной атмосферой.       Гриффиндорцы седьмого курса почти полным составом играли в снежки, гоняясь и заливаясь смехом, как маленькие дети. Джинни Уизли насыпала целую охапку снега за воротник Гарри Поттера, из-за чего тот завизжал, почти как девчонка, и тут же бросился догонять рыжую. Он повалил её в ближайший сугроб, схватив обе руки и подняв их над её головой. Улыбка на лице Рона исчезла, когда тот заметил эту картину, а лицо сразу покрылось красными пятнами. Гермиона коснулась его плеча, тихонько что-то шепнув на ухо, после чего лица обоих снова засияли.       Горло обожгло сигаретным дымом от очередной глубокой затяжки.       — Нравится?       Голос лучшего друга раздался над ухом подобно раскату грома. Теодор почти вздрогнул от неожиданности. Он снова застрял в своих мыслях.       — Что? — нахмурился, переключив внимание на Забини. Тот перелез через скамью и уселся рядом.       Блейз прищурился, разглядывая серьезное лицо напротив, после чего порылся в карманах и цокнул языком.       — Черт, забыл пачку в комнате, — раздосадовано выпалил он и, не дожидаясь ответа, выдернул почти догоревший фильтр из ледяных пальцев Нотта.       — Мог бы просто попросить, — Тео закатил глаза и достал новую сигарету, поджигая с помощью палочки.       Но Блейз снова выхватил ее и швырнул в снег.       — Что ты творишь?       — Ты не ответил.       Забини придвинулся ближе и бесцеремонно обхватил голову сокурсника, поворачивая прямо — туда, где развлекались гриффиндорцы. Все по-прежнему кидались друг в друга снежками. За исключением Грейнджер и Уизли. Те стояли поодаль, о чем-то беседуя. Гриффиндорка смущенно опустила взгляд, когда Рон загоготал с какой-то шутки.       — Нравится смотреть, как она весело проводит время с кем-то другим, пока ты сидишь в стороне, жуя сопли?       Тео почувствовал, как внутри вскипало раздражение, смешанное с сожалением и терпким отчаянием. Он поморщился, но так и не смог заставить себя отвернуться.       — Хватит доставать меня этим, — нервно выпалил Тео. — Я начинаю жалеть, что все тебе рассказал.       — Ха! — Блейз приподнял брови и толкнул сокурсника плечом. — Лучше бы жалел, что не предпринял ничего, кроме томных вздохов украдкой за её спиной.       — Черт возьми, ты ведь знаешь, что я пытался!       Забини уставился на Нотта с выразительным скепсисом. Вся его физиономия выражала лишь одно желание — ударить друга, да посильнее, чтобы тот, наконец, очнулся и перестал нести — по его мнению — всякую чушь.       — Детский лепет, Нотт.       Возможно, так оно и было. Впервые Тео подошел к Гермионе на втором курсе, почти сразу же после их с Малфоем перепалки на поле. Наверное, тогда-то все и началось.       Да, еще на первом курсе он с интересом наблюдал за ней. За тем, как маленькая магглорожденная девочка пыталась проявить себя, как можно скорее познать новый для себя мир и влиться в него. Уже тогда он отметил для себя, что уважает её за боевой дух и сильный характер. Не смотря на насмешки, обсуждение её родословной, издевательства со стороны некоторых сокурсников, она не сдавалась и лишь с большим рвением стремилась стать лучшей.       Тео не говорил об этом Малфою, с которым был знаком с детства и дружил в школе по сей день, пусть с каждым годом эта связь становилась все менее ощутимой из-за различий во взглядах и ценностях. Но тогда, будучи ребенком, ему было проще смолчать. Он никогда не встревал в его с гриффиндоркой споры, не пытался осудить и пристыдить.       Для Нотта все изменилось, когда он услышал из уст Драко то самое: «поганая грязнокровка». Благодаря родительскому воспитанию Тео никогда бы не позволил произнести себе подобного, и когда он увидел взгляд маленькой Грейнджер в тот день, то почувствовал внутри такую злость, с которой, казалось, не сталкивался никогда прежде. Ему захотелось как следует отдубасить Малфоя и больше никогда в жизни не подпускать его даже на милю к Гермионе.       Он нашел девочку в библиотеке. Гриффиндорка сидела в самом дальнем углу, склонившись над какой-то книгой. Тогда Тео, собрав всю имеющуюся в нем смелость, подошел ближе и произнес:       — Привет, Грейнджер.       Гермиона вздрогнула и тут же подняла голову. Её карие покрасневшие глаза сверкнули совсем не по-доброму. Она нахмурилась, неосознанно отодвигаясь дальше и быстро окинула взглядом помещение, будто кого-то искала.       — Что тебе нужно? — нахмурилась, скрестив руки перед собой.       — Я… — начал Тео и понял, что не мог верно связать слова, что крутились в голове по дороге сюда.       — Пришел поиздеваться? А чего же один? Где Малфой и остальные зрители?       Гермиона была похожа на загнанного в угол одичалого котенка. Шипела и царапалась, пытаясь защищаться. Он понимал, почему гриффиндорка так себя вела, но факт, что она считала его таким же не особо смышленым задирой почему-то ощутимо уколол.       — Я хотел извиниться, — набрав в грудь побольше воздуха, произнес Теодор. — Не слушай этого придурка Малфоя. Я уверен, что он просто тебе завидует. Не стоит из-за этого переживать и плакать.       Девочка непонимающе захлопала глазами. А Нотт не стал дожидаться ответа, чувствуя, как вспотели ладони от короткого диалога с ней. Он засунул их в карманы брюк и спешной походкой ретировался из библиотеки, прикусив язык. Гермиона хмурилась, провожая его спину.       Может, не стоило убегать. Может, уже тогда он смог бы подружиться с ней.       — Понимаешь, что в этом году у тебя буквально последний шанс, чтобы что-то изменить. До выпускного остался семестр, а потом она, наверняка, уедет в какую-нибудь Францию, и больше вы не увидитесь, — уже более серьезным голосом заговорил Забини.       Тео скривился. Он неоднократно думал об этом и почти смирился, почти убедил себя, что все это пустяк. Пусть уезжает, пусть их пути разойдутся навсегда, так никогда и не встретившись.       На протяжении всех лет обучения они будто шли параллельно — каждый жил свою собственную жизнь. Он позволял себе лишь короткие комментарии и безобидные споры на уроках. Для нее это был азарт, вызов, для него — хрупкая иллюзия какого-никакого общения. Нотт все время гадал: как она могла не замечать его взглядов?       На четвертом курсе он хотел пригласить её на Святочный бал. Ходил по её следам две недели, собираясь с мыслями и выжидая наиболее подходящий момент. Пока он отшивал всех девчонок и придумывал план по очаровыванию гриффиндорской принцессы, ее пригласил — подумать только! — Виктор Крам. Конечно, она согласилась. Слава Мерлину, Теодор услышал диалог Золотого Трио, где девушка в раздраженной манере сообщила друзьям об этом. В противном случае, он выглядел бы крайне глупо. Возможно, она бы просто рассмеялась ему в лицо.       Его сердце до сих пор отзывалось гулкими ударами о ребра, стоило вспомнить, как грациозно спускалась повзрослевшая девушка. В легком голубом платье и собранными каштановыми волосами она будто плыла по лестнице, напоминая нимфу. Такую сказочную и невинную со своей скромной неуверенной улыбкой.       Кажется, она не понимала, какой прекрасной была в тот вечер. Нотт отдал бы все на свете, чтобы она увидела себя его глазами и восхитилась так же сильно, как он.       — Это бессмысленно, Блейз. Ты же видишь, к ней уже давно активно подкатывает Уизли, а она и не против, — грустно усмехнулся Тео и, не выдержав напряжения, полез в карман, доставая новую сигарету.       — То же мне, — фыркнул Забини. — Нашел конкурента! Да я кладу голову на отсечение, что ничего между ними нет. Это все равно, что если бы я начал встречаться с Паркинсон.       Судя по всему, его реплика прозвучала излишне громко, чем тут же привлекла внимание Грейнджер и Уизли. Они замолчали и уставились на скамейку, что занимали двое слизеринцев.       — Да заори погромче, а то, думаю, не все услышали, о чем мы разговариваем, — прошипел Тео и поджал губы.       Медовые радужки вопросительно уставились на него, и в них не было былой настороженности и враждебности, как в детстве. Сейчас Гермиона смотрела на него с любопытством и недоумением.       — Привет, Грейнджер! — помолчав пару секунд, вдруг выкрикнул Забини и с широченной улыбкой принялся махать рукой. — Подойди на секунду.       — Ты спятил?! — сквозь зубы выпалил Тео и медленно прикрыл глаза. — Зачем?       — Сам виноват! Мне приходится брать все в свои руки, малыш, — шепотом ответил мулат и закатил глаза. — «Спасибо» скажешь потом.       Гермиона нахмурилась и перевела взгляд на Рона, чья спина в миг выпрямилась, словно натянутая тетива. Он схватил её за руку, не отпуская, и что-то яростно зашептал, явно отговаривая идти вперед. Но девушка мягко улыбнулась и успокаивающе похлопала рыжего по предплечью, после чего он отступил, возвращаясь к остальным гриффиндорцам.       — Забини, ты… — Тео не успел договорить, поскольку в двух шагах от скамьи возник девичий силуэт.       Гермиона неловко переминалась с ноги на ногу, крепко схватившись руками за теплый шарф. Побелевшие костяшки на розовой от мороза коже выдавали ее волнение. Девушка смотрела на Забини, хмуря тонкие брови.       Тео же впился глазами в её лицо. Он уже забыл, когда находился к ней так близко в последний раз.       На растрепанных каштановых волосах, задорно выглядывающих из-под шапки, покоились крохотные снежинки, нашедшие свое пристанище. И Тео завидовал им. Он бы тоже хотел стать маленькой льдинкой, чтобы запутаться в её локонах, оказаться так непозволительно близко. Но он тут же растаял бы. Жар собственного влюбленного так по-детски сердца растопил бы его ко всем чертям.       Её губы растянулись в легкой улыбке, она почти засмеялась, отвечая что-то Забини. Легонько поморщив нос, на котором так очаровательно выделялись веснушки, Гермиона перевела взгляд на Тео. И когда её янтарно-медовые радужки встретились с его глазами, он был готов поклясться, что разучился дышать.       Он буквально завис, даже не вслушиваясь в то, что говорил все это время Забини. Но понимал, почему в глазах гриффиндорки читался немой вопрос. Он наверняка выглядел как полный придурок, молча рассматривающий её с приоткрытыми от переполняющих его эмоций губами, подобно либо психопату, либо крайне недалекому человеку.       Блейз с силой пихнул его в плечо, пытаясь привести в чувства. Теодор тупо уставился на него, пока друг с трудом сдерживал рвущийся наружу искренний хохот. Еще бы! Прямо сейчас перед ним разворачивалась редкая картина: крайне самоуверенный похититель женских сердец всея Слизерина, что никогда не лез за словом в карман, почти растекся лужицей у ног Грейнджер, которая удосужилась просто взглянуть на него.       — Я нашел тебе репетитора, — улыбнувшись во все тридцать два, Забини поиграл бровями, кивая в сторону Гермионы.       — Какого?..       — Самого лучшего, — мулат заржал в голос, не дав Нотту договорить, после чего встал и потер ладони друг о друга. — Так что, оставляю вас наедине. Пойду погреюсь.       Черт.       Стук собственного сердца заглушал все прочие. Несмотря на мороз, ладони вспотели. Что, черт возьми, Блейз наделал? Теодор не успел задать ему этот вопрос, но знал, что надерет другу зад по возвращении в замок.       И что ему делать? Что говорить? Он прослушал весь диалог и понятия не имел, как себя вести.       Забини сбежал, тихо хихикая себе под нос.       Гермиона закусила губу. Она ощущала себя так же неловко и глупо, но, тем не менее, заговорила, буквально спасая Тео.       — С какой именно темой у тебя проблемы?       Или не спасая, а зарывая лишь больше. Нотт нахмурился, призывая мозг, наконец, заработать. Он мог сказать правду, что Блейз неудачно пошутил, ставя его в неловкое положение, но мог и подыграть. В конце концов, терять было нечего. Либо Гермиона сейчас уйдет, либо у него появится шанс провести с ней хотя бы немного времени.       — Кхм, — он прочистил горло кашлем. Это было первое, что ему удалось из себя выдавить в её присутствии. — Может, обсудим все в тепле? Блейз прав, тут холодно.       — Да, конечно. Мы можем пойти сразу в библиотеку, — протараторила Гермиона. — Только я сперва предупрежу друзей.       — Я подожду, — Тео улыбнулся и встал со скамейки, засовывая руки в карманы теплой мантии.       Он проводил взглядом её отдаляющийся силуэт, пока внутри разливалось невероятное тепло от осознания, что она сейчас вернется и составит ему компанию до самого Хогвартса.       Заметив неоднозначные взгляды её друзей, он все-таки отвернулся, смакуя слишком очевидную ревность, отразившуюся на лице Рона Уизли.       — Идем? — произнесла Гермиона, вернувшись через пару минут.       Тео кивнул, рука на автомате потянулась к пачке сигарет, желая найти привычный способ успокоить разыгравшиеся нервы. Но в последний момент задумался о том, что не хотел бы курить рядом с хорошей девочкой.       — Ты разве не уезжаешь к родным на Рождество? — нарушив молчание, задал вопрос Нотт, пока они размеренным шагом направлялись к школе.       — М-м, нет, — замявшись, ответила Гермиона.       — Почему? — он принялся всматриваться в её напряженный профиль, пытаясь распознать появившуюся эмоцию.       — Так сложились обстоятельства, — девушка натянула слабую улыбку и пожала плечами, всем видом показывая, что обсуждать данную тему она не намерена. — А ты? Останешься в школе?       — Да. У родителей немного другие планы. Не хочется портить им совместный отпуск, — Нотт усмехнулся, вспоминая счастливое лицо мамы, когда она сообщила ему о том, что её не романтичный от слова совсем муж запланировал отдых на двоих у океана. — У них этой зимой намечается что-то вроде круглой даты свадьбы, вот они решили совместить это событие с празднованием Рождества на Сейшельских островах.       Гермиона ахнула, не сдержав искренней радостной улыбки.       — Ох, я уверена, что им там понравится.       — Была там?       — Нет, — она вздохнула. — Но надеюсь, что однажды смогу пройтись по белоснежному песку Порт-Лоне и полюбоваться закатом, наслаждаясь водами океана.       Мечтательная улыбка засияла на её лице. На пару секунд она даже прикрыла глаза, будто бы представляя картину, о которой говорила. А Тео замер на месте, не веря, что она только что поделилась с ним одним из своих желаний. Так просто, что это не вязалось с её привычной настороженностью по отношению к нему.       Увидев, что Теодор отстал, она спросила:       — Что такое?       Ничего, просто теперь я безумно хочу осуществить твою мечту. Я покажу тебе сотни прекрасных закатов из самых разных уголков мира, только дай мне шанс.       — Задумался кое о чем, — он подмигнул ей и кивнул в сторону входа в замок. — Пошли, а то ты, наверное, совсем замерзла.       Через некоторое время они расположились у самого дальнего столика в библиотеке. Том самом, за которым он застал её когда-то давным-давно расстроенной и одинокой. Последующие годы она всегда предпочитала одно и то же место, прячась там от взбалмошных друзей почти каждый вечер, зачитываясь любимыми книгами, которые, кажется, так сильно поглощали её, что она ни разу так и не заметила Тео, сидящего в нескольких метрах от нее.       — Мое любимое место, — подметила она, присаживаясь на стул.       — Правда? — он сыграл удивление на «Превосходно».       Гермиона кивнула и сложила руки перед собой, и её лицо тут же сделалось серьезным.       — Если честно, я не совсем понимаю, в чем тебе нужна моя помощь. Забини сказал, что у тебя проблемы с Транфигурацией, но, насколько я знаю, у тебя отличные оценки по этому предмету.       — О… — выпалил Нотт, мысленно чертыхнувшись. Ну почему Блейз не выбрал любой другой предмет? — В целом да, но… Одно дело трансфигурировать одни предметы в другие, а вот создавать их из ничего у меня выходит не всегда.       Гриффиндорка понимающе закивала, а Тео выдохнул, понимая, что на этот раз сумел выкрутиться, причем даже не соврав.       — Возможно, ты плохо визуализируешь то, что хочешь сотворить.       Теодор пожал плечами. Он никогда не задумывался об этом, думал, что недостаточно концентрируется или допускает неточности в движении палочкой, если вдруг у него не выходит сотворить что-то сложное.       — Попробуй.       — Что? Ну, в смысле, что ты хочешь, чтобы я наколдовал?       — Что угодно. Первое, что придет в голову.       Гермиона откинулась на спинку стула и подбадривающе улыбнулась. Тео же нахмурился и достал палочку, задумчиво оглядываясь по сторонам в поисках так называемого вдохновения. Когда взгляд окинул всю библиотеку и вернулся к лицу гриффиндорки, в голову закралась мысль. Он никогда прежде не пытался наколдовать природное явление, так что вряд ли у него выйдет с первого раза.       Слизеринец прикрыл глаза, детально представляя маленькие снежинки. Разных размеров и узоров, такие же красивые как тем что путались в волосах Гермионы совсем недавно.       Рука легко вывела в воздухе нужную руну, и он разлепил веки, готовый к тому, что ничего не произойдет. Но на его удивление над столом возникло темное облачко, с которого в зачарованном танце спрыгивали безупречные льдинки, ничуть не отличающиеся от настоящих. Они кружились, медленно приземляясь на голову и столешницу.       Гермиона подняла взгляд, любуясь результатом.       — Красиво, — произнесла она, вытянув руку, чтобы поймать несколько снежинок, но уже в следующую секунду в подозрении прищурилась. — Что-то мне подсказывает, что нет у тебя никаких проблем с учебой.       Теодор промолчал, активно размышляя над ответом. Те несколько секунд, что он барабанил пальцами по столу, отведя глаза в сторону, показались вечностью.       — Теодор, в чем дело? — её голос звучал требовательно и крайне серьезно. Но он почти не обратил на это никакого внимания, поскольку на подкорке отпечаталось совершенно другое: она назвала его по имени.       Тяжелый вздох вырвался из груди. Хотелось рассказать правду, смысла разыгрывать из себя бездаря все же не было.       В карих глазах мелькнуло разочарование.       — Ясно, — она помотала головой, вставая из-за стола. — Какая-то очередная глупая шутка? Или, может быть, спор?       Нотт резко повернул голову на звук отодвигающегося стула. Он распахнул глаза, не ожидая, что Гермиона вновь сделает подобное умозаключение. Рука дернулась сама собой, Тео даже не успел задуматься над собственным действием, как пальцы сомкнулись на девичьем запястье.       Девушка не успела возмутиться, поскольку уже в следующую секунду следом за ней вскочил Теодор, не отпуская руки. Грейнджер в недоумении уставилась сперва на место соприкосновения их кожи, после чего вернула взгляд к лицу.       — Почему ты так думаешь? — голос отчего-то звучал тише обычного, и Нотту стало стыдно, за просочившуюся в него обиду.       — Потому что, привыкла к вашим выходкам.       — Мерлин, Гермиона, прошу, перестань, наконец, ассоциировать меня с Малфоем и прочими придурками, что задирали тебя, — чересчур эмоционально выпалил Теодор и тут же прикусил язык.       Эмоции на лице гриффиндорки сменились, когда слуха коснулось собственное имя и что-то вроде отчаяния в тональности голоса.       — Справедливости ради, я никогда не пытался тебя задеть.       — Знаю! — она вскинула руки, вырываясь из слабой хватки слизеринца, и через пару секунд выдохнула, добавив чуть тише: — Я знаю, прости.       Она опустила голову, прикусив губу, а Тео оставалось только гадать, какие мыслительные процессы творились в её сознании. Гермиона медленно обошла Нотта, намереваясь покинуть библиотеку.       — Подожди, пожалуйста, — почти умоляюще произнес он, понимая, что если отпустит её сейчас, то плакала и мельчайшая вероятность на её к нему расположение. — Я попробую объяснить.       Гриффиндорка тут же остановилась, будто только этого и ждала. Обернулась, демонстрируя едва заметно порозовевшие щеки, пока в глазах отображался противоречивый блеск.       — Может, присядем?       Грейнджер молча заняла свое место и выжидающе уставилась в растерянное выражение лица слизеринца. Тот думал, с чего начать разговор, а Гермиона решила удивить его своим слишком откровенным вопросом:       — Почему ты сам ни разу так ко мне и не подошел?       Рот приоткрылся сам собой, а сердце дробью заколотилось по ребрам.       — Что ты имеешь ввиду?       Гермиона закрыла глаза, сжав пальцами переносицу.       — Забудь, — расстроенно выдохнула она, натянув на лицо усмешку, которая вышла слишком уж печальной. Кажется, она ждала чего-то другого, нежели его глупый вопрос.       Повисла тишина, тягучая и осязаемая. Она не уходила, а он молчал. В голове творился полнейший хаос, но на языке уже вертелась выбивающаяся из всех прочих мысль.       — Я пытался, — в конце концов, произнес Тео и улыбнулся на её вопросительный взгляд. — На четвертом курсе я почти пригласил тебя на Святочный бал, но смелости не хватило, и Крам опередил меня. Хотя ты бы все равно мне отказала.       — Правда? — Гермиона неверяще захлопала глазами.       Он кивнул.       — Несколько раз я пытался заговорить с тобой, но ты была так враждебно настроена, что я перестал пытаться, смирившись, что ты видишь во мне врага.       — Вовсе… — пылко начала она, но тут же осеклась и глубоко вздохнула, вспоминая, как всегда старалась избегать любых контактов со слизеринцами, даже зрительных. — Хотя, наверное, ты прав.       Тео поморщился, но заставил себя улыбнуться, будто подтверждение собственных слов совсем не ранило. Тихий стон сердца заглушился неподдельным интересом о том, почему она задала свой провокационный вопрос. Ведь, если бы она не ждала от него шага, то не спросила бы? Верно?       Он почувствовал, как внутри растекалось что-то, отдаленно напоминающее надежду, подстрекающую к рискованным действиям.       Нотт сделал вдох полной грудью и, улыбнувшись самой обворожительной улыбкой, на которую был способен, произнес:       — Меня зовут Теодор Нотт.       Он протянул девушке руку, а она озадаченно уставилась на нее, искренне не понимая происходящего. У него определенно был какой-то план, и он собирался придерживаться его до конца.       — Что ты…       — Начинаю с чистого листа, — Тео продолжал улыбаться, молясь, чтобы она не посчитала его полным придурком и не рассмеялась прямо в лицо. — Хочу доказать тебе, что не все слизеринцы негодяи, творящие зло ради зла.       Гриффиндорка еще несколько секунд смотрела на протянутую ладонь, что начинала предательски подрагивать, и когда Нотт уже собирался опустить ее, девичьи прохладные пальцы коснулись его, легонько сжимая.       — Гермиона Грейнджер, — неуверенно улыбнулась, и Тео показалось, что её щеки приобрели розоватый оттенок.       Его лицо просияло. Воодушевление перекрыло доступ воздуха в легкие, его буквально распирало от радости, что она согласилась попробовать сначала. Он ликовал так, словно получил «да» на предложение забрать ее руку и сердце.       — Очень приятно, Гермиона, — сдерживая излишние эмоции, произнес Тео, не желая отпускать её руки.       Задержав взгляд на тонких пальчиках, он ощутил очередной прилив смелости, и уже в следующую секунду поднес ладонь к губам, оставляя легкий поцелуй на её тыльной стороне.       Теперь сомнений не было — девушка натурально покраснела. Она ахнула, приоткрыв рот, явно не привыкшая к подобным жестам.       — Как ты смотришь на то, чтобы составить мне завтра компанию и прогуляться?       Голова гудела от различных эмоций и мыслей. Неужели все было так просто? И почему он не рискнул раньше, потеряв столько времени?       — Теодор, я, правда, с удовольствием прогулялась бы с тобой, но завтра меня ждут в Норе Уизли, поэтому…       Окрыляющая радость тут же со звоном рухнула к ногам. Тео умело сдержал на лице непринужденную маску.       — О, прости. Я думал, ты останешься в школе, раз не поедешь к семье.       — Уизли в какой-то степени тоже моя семья, — проговорила Гермиона. В её голосе было столько тепла и любви при упоминании семейства рыжих, что Нотт с трудом не скривился.       — Я понимаю, — невозмутимо ответил он и, прочистив горло кашлем, добавил: — Что ж, тогда, может быть, после каникул. Если ты, конечно, захочешь.       Слизеринец засунул руки в карманы брюк, нервно сжимая кулаки. Гермиона кивнула, и пока ему этого было достаточно. Он не стал ждать от нее никакой реплики, поэтому скомкано попрощался и покинул библиотеку, оставляя гриффиндорку одну.       Снова.       Ничего. Пусть обдумает то, что сказал ей Тео.       Жутко хотелось курить. И рассказать обо всем Забини.

***

      Теодор и Блейз сидели за самым дальним столиком в трактире «Кабанья Голова», неспешно потягивая медовуху. Не самое приличное заведение, но за парочку галеоннов можно было приобрести выпивку весьма неплохого качества. Здесь никогда не было так оживленно, как в тех же «Трех Метлах», а сегодня — в вечер четверга — трактир почти пустовал.       — А я говорил! — это была любимая фраза Забини, которую он смаковал каждый раз, когда оказывался прав. — Вот если бы ты послушал меня сразу и нормально подкатил к нашей гриффиндорской принцессе, давно бы уже ходил с этой идиотской улыбочкой.       Теодор уже успел поведать другу весь диалог «от» и «до». Выражение лица Блейза после услышанного он, пожалуй, запомнит навсегда. Тот засиял, подобно начищенному галлеону, и чуть не задохнулся от в миг раздутого чувства собственной важности. Он буквально провозгласил себя Купидоном, после чего схватил Тео за шкирку и потащил в «Кабанью Голову», изъявив желание выпить за их «долго и счастливо».       Сперва Нотт пытался поумерить пыл друга, но через какое-то время оставил эти попытки. От поддержки лучшего друга и сладкого вкуса медовухи на языке жужжащие мысли подутихли, и опустевшая голова приятно закружилась.       — Мерлин, а что если она согласилась просто из вежливости?       — Ужас, — Забини поморщил нос. — Зови меня лучше просто Блейзом, — фыркнул и сделал небольшой глоток из своего стакана. — Но я очень сомневаюсь в твоих предположениях.       — Просто меня действительно напрягает вся эта ситуация с Роном, — проигнорировав нелепую шутку, поделился Тео. — Они столько лет дружат, что я уверен, что мамаша Уизли спит и видит её своей невесткой.       — Ну и пусть, — парировал мулат, вскинув руки. — Грейнджер же умная девочка. Сомневаюсь, что она мечтает провести свою жизнь, будучи инкубатором для очередных мини-Уизелов, снимая фартук только по праздникам и считая каждый сикль в целях прокормить рыжую ораву.       Блейз усмехнулся, пытаясь представить Гермиону домохозяйкой.       — Может, она его любит, — усмехнулся Нотт, пока в голове вспышками проносились воспоминание за воспоминанием.       За все годы его тихого наблюдения за девушкой и её жизнью, он него не скрылось, как она смотрела на Уизли.       Их смущение на детских лицах и рупокожатие в Большом зале после того, как маленькая Грейнджер оправилась от темного колдовства после встречи с Василиском стало первым звоночком.       На третьем курсе, когда Тео в небольшой компании слизеринцев, застал этих двоих у Визжащей хижины, Малфой откровенно насмехался, называя гриффиндорцев нелепой парочкой, выбирающей свой будущий дом. Тогда Нотт не осознавал, что раздражение вспыхнувшее в тот момент, было оглушающей разум ревностью. Впервые в голове не возникло не единой мысли заступиться или осадить Драко, а, напротив, выпалить что-то едкое и неприятное. Он с трудом промолчал, прикусив язык до крови, но позволил себе злобный оскал, лишь отдаленно напоминающий усмешку.       На четвертом курсе взаимодействия Грейнджер и Уизли вовсе достигли своего апогея. Повзрослевшие и, вероятно, осознавшие наличие чувств друг к другу, они постоянно ругались, а истерика Гермионы на Святочном балу, её отчаяние в голосе и горькие слезы больно прошлись по сердцу Тео. Он стоял в стороне, попивая пунш, и мысленно ругал себя самыми последними словами за то, что так и не заставил себя подойти и подбодрить девушку. Это был поистине прекрасный шанс завязать диалог, окажись он рядом, который так мастерски упустил.       Все на что его хватило, так это выпалить короткую фразу, поднимаясь мимо нее по лестнице.       — Зря ты это, Грейнджер. Улыбка идет тебе больше.       Он даже не замедлил шаг, но успел услышать, как рыдания на мгновение стихли, а озадаченный взгляд прожигал его спину.       На пятом году обучения все изменилось. Теперь уже не Грейнджер бросала на друга взгляды украдкой, мило улыбаясь и пытаясь добиться от него решимости. Теперь Рон Уизли пытался подобраться к гриффиндорке ближе, но та словно держала дистанцию, делая вид, что не понимала намеков.       На шестом между ними вовсе пробежала черная кошка, когда Уизли решил начать отношения с Лавандой Браун. Переживала ли об этом Гермиона? Ответ на этот вопрос Тео не знал, но видел, что те не общались на протяжении нескольких недель.       Но что между ними было теперь? Они вновь будто бы начали с теплом относиться друг к другу. И факт, что Гермиона считала его семью своей, что собиралась провести с ними Рождество, говорил о многом.       — Ох, так возьми и спроси ее об этом, раз так переживаешь, что какой-то Уизел может составить тебе конкуренцию! — раздраженно выпалил Блейз, взмахнув руками.       — Вот и спрошу, — закатив глаза, ответил Нотт.       — В самом деле, почему тогда она ждала, чтобы к ней, наконец, подошел ты? — сменив гнев на милость, продолжал рассуждать Забини. — Нотт, ты просто дурак, если не понял, что тоже нравился ей все это время.       — Сомневаюсь, что она мечтала обо мне, ежедневно замечая меня в компании людей, не дающих ей даже вздохнуть без своих насмешек.       — Вот теперь у тебя есть возможность выяснить все, что тебя интересует. Дождись конца каникул и просто поговори с ней обо всем.       Тео вздохнул. Он не знал, что будет сложнее: дождаться или поговорить.

***

      Следующим утром Теодор проснулся с довольно тяжелой головой. Все таки не стоило вчера пить эту не самую качественную медовуху. Пару минут в сознание не закрадывалось ни единой мысли. Нотт успел добраться до душа и только, когда босые ноги ступили на прохладный кафель, а по телу побежали сотни маленьких обжигающих кипятком водопадов, он вспомнил, что произошло вчера днем. Глупая счастливая улыбка без его ведома растянула губы.       Он так и стоял под душем с закрытыми глазами, улыбаясь, как последний придурок. Представлял лицо Гермионы, её яркий взгляд без тени враждебности, россыпь маленьких веснушек на аккуратном носике и розовых щеках. И снежинки в её волосах.       Из собственных мыслей его выдернул требовательный стук в дверь, за которым последовал голос Забини.       — Ты там уже полчаса, имей совесть!       — Подождешь, — перебивая шум воды, отозвался Тео.       — Я-то может и подожду, а вот тебе стоило бы прямо сейчас побежать в Большой зал.       — Зачем? — он непонимающе нахмурился, и уже занес руку, чтобы повернуть вентиль.       — Освободишь душевую — скажу, — недовольно буркнул Блейз. — Но в твоих интересах поторопиться.       Теодор выключил воду и, повязав на бедра полотенце, вышел из ванной, тут же сталкиваясь с другом, караулившим его у двери.       — Ну? — Тео вопросительно вскинул брови.       — Что «ну»? — Блейз заозирался по сторонам, дабы убедиться, что сокурсники, находящиеся в общей гостиной были заняты своими делами и не слушали их диалог. — Твоя принцесса сегодня уезжает. Не хочешь попрощаться? А то, знаешь, пригласить девушку на свидание и даже не пожелать ей хороших каникул немного не по-джентльменски.       Все студенты, желающие отправиться по домам, должны были сесть в Хогвартс-экспресс в половину десятого утра, а значит, времени было не так много.       — Ты прав, — кивнул Тео и почувствовал, как сильно забилось собственное сердце, предвкушающее новую встречу с Гермионой.       — Как и всегда, — парировал мулат, но Нотт его уже не слушал.       Тот в спешке принялся натягивать брюки и свитер. Взглянув на часы, понял, что у него было буквально несколько минут, прежде чем все отправятся на станцию Хогсмид.       Тео вылетел из гостиной Слизерина так, словно за ним гналась сама смерть. Не помня себя, он миновал все коридоры и лестницы. И когда распахнул двери Большого зала, тут же принялся искать взглядом нужный силуэт. Но за гриффиндорским столом почти никого не было, за исключением пары человек, лениво доедающих свой завтрак. Он так и замер на входе, пялясь на её пустующее место.       Опоздал. Снова.       Поджал губы, злясь на себя и мысленно обещая, что это было в последний раз. Больше он никогда не опоздает.       Аппетита не было от слова совсем, а значит, что и находиться тут было бессмысленно. Теодор развернулся чересчур резко из-за чего чуть не сшиб человека, направляющегося в зал.       — Ох, прошу прощения, — в последнюю секунду девушка отскочила в сторону, избегая столкновения, после чего подняла глаза. — Теодор? Я не узнала тебя без формы.       Гермиона улыбнулась, окинув слизеринца взглядом. Обычно аккуратно уложенные короткие кудри сейчас были влажными и растрепанными, а школьную рубашку заменял темно-зеленый свитер с закатанными рукавами. Но больше всего внимание привлекло его раздосадованное выражение лица, которое изменилось лишь спустя пару секунд, после того, как в голубых глазах мелькнуло узнавание.       — Доброе утро, — поздоровалась она.       — Что ты здесь делаешь?       — То же, что и ты, — короткий смешок сорвался с красивых губ. — Пришла поесть.       — Поезд вот-вот тронется, ты же опоздаешь.       — О, ты об этом? Ну, в последний момент планы немного изменились, и я решила остаться на каникулы в Хогвартсе, — произнесла Гермиона и отвела взгляд в сторону.       — Правда? — Тео, не веря, распахнул глаза. — Почему?       Грейнджер как-то многозначительно улыбнулась правым краешком губ и пожала плечами. А он боролся с желанием обнять девушку здесь и сейчас, наплевав на все.       — Не знаю, но очень надеюсь, что не пожалею о своем решении, — ответила гриффиндорка.       — Не пожалеешь, даю слово, — на выдохе, не задумавшись над сказанным ни на секунду, выпалил Тео. И от того, как Гермиона взглянула на него после этого, сердце на мгновение замерло.       — Что ж, тогда сегодня с тебя обещанная прогулка.       Губы Тео в удивлении приоткрылись сами собой и тут же растянулись в ухмылке. Задорный блеск в ее глазах он счел хорошим знаком, и вся робость и смущение будто отошли на задний план, выпуская наружу полную уверенность в своих действиях.       — Разумеется, — не разрывая зрительного контакта, аккуратным движением взял ее руку и оставил трепетный поцелуй на костяшках. — Я полностью к вашим услугам.       Улыбка сошла с её лица, а щеки вновь залились румянцем. Она с трудом не отвела глаз, борясь со смущением и щекочущим внутренности чувством.       — Чем желает заняться милая леди?       Гермиона расхохоталась и легонько пихнула откровенно флиртующего с ней Нотта в грудь.       — Перестань!       — Что? — он вскинул брови, продолжая наблюдать и смаковать каждую эмоцию на самом прекрасном лице, которое когда либо видел. Тео был вне себя от восторга. Наконец, он смог вызвать у нее улыбку и смех, а не раздражение и осуждение.       — Ты… ставишь меня в ступор своим поведением, — призналась Гермиона. — До вчерашнего дня мы даже не здоровались.       — Тебе не нравятся эти перемены? — мягко поинтересовался Тео, а Грейнджер тут же округлила глаза и замотала головой.       — Нет! — выпалила она и сразу же закусила губу, стыдясь своей бурной реакции. — В смысле… Нравятся. Но пока мне сложно в них поверить.       Нравятся.       Это слово набатом застучало в сознании. Сердце запрыгало в груди, будто билось в последний раз, пуская по венам невозможное количество эндорфинов.       — Мы поговорим об этом, принцесса, но позже, — произнес Тео и провел языком по пересохшей нижней губе. — Отправляйся пока на завтрак, и будь готова к четырем. Я зайду за тобой.       — Ты разве уже поел? — гриффиндорка вскинула брови, указывая на его влажные волосы и несобранный вид. — Судя по… всему, ты очень торопился. И уже уходишь?       — Я торопился сюда явно не для того, чтобы поскорее набить живот, — Нотт издал короткий смешок и, опережая её следующий вопрос, пояснил: — Думал, ты уезжаешь. Хотел попрощаться.       — О… — только и смогла произнести она, снова краснея. Тео было безумно интересно, о чем думала девушка, когда слышала от него все эти признания.       — Но ты сделала мое утро добрым, а я сделаю таковым для тебя остаток жизни, если позволишь, дня, — он окончательно осмелел и позволил себе коснуться ее непослушных волос, заправляя за ухо выбившийся локон. Гермиона вздрогнула, когда он невесомо задел её щеку.       — Теодор…       — До встречи, моя милая леди, — очаровательно улыбнувшись, он быстрым шагом направился прочь от дверей Большого зала.       Ощущал спиной её взгляд, а собственные руки дрожали в какой-то эйфории. Впервые он не критиковал себя за неумелое с ней общение, впервые почувствовал, что двигался в правильном направлении.

***

      Теодор возвращался в подземелья Слизерина едва ли не вприпрыжку. Когда входной портрет впустил его в общую гостиную, а взгляд зацепился за Забини, развалившегося на диване перед камином и лениво беседующего с Малфоем, Паркинсон и Гринграсс, Нотт даже не думал о том, как глупо выглядела его счастливая физиономия. Он резким движением подлетел со спины к сидящему Блейзу и порывисто закинул руки ему на плечи в подобие объятий. Тот подавился и громко закашлялся, испуганно подскочив с сидения.       — Твою мать, я же могу так поседеть! — он хлопал глазами, уставившись на лучшего друга, пока остальные присутствующие в голос смеялись с ошарашенного выражения лица мулата. — Черт, я пролил из-за тебя огневиски!       Тео только теперь заметил, что все это время Блейз держал стакан с дорогим алкоголем, содержимое которого теперь стекало по его руке, оставляя след на белой рубашке.       — Дождались бы хотя бы вечера, — закатив глаза, произнес Нотт, указывая глазами на открытую бутылку, после чего плюхнулся на диван — туда, где мгновением ранее нежился Забини.       — А что тебя смущает? — хмыкнула Дафна и поболтала свой бокал, наблюдая за янтарной жидкостью. — Что не позвали? Ты сам убежал с утра пораньше.       Не дожидаясь ответа, слизеринка встала со своего места и пересела ближе к Тео. Игнорируя свободное место, прижалась к мужскому плечу и коснулась своей коленкой его. Дафна протянула ему бокал с алкоголем, но Нотт только поморщился.       Дафна давно положила на него глаз и категорически не воспринимала наигранного непонимания с его стороны. Открыто флиртовала с ним, при любой возможности прикасалась и уверяла всех, что по итогу они будут вместе, так как, по её словам, у Теодора не было шансов не влюбиться. К тому же, он был лучшим кандидатом на роль её мужа из всех вариантов, заботливо выбранных родителями.       — Брось, не отказывайся. Сегодня намечается очень интересный день, так и начинать его следует правильно, — Гринграсс поднесла стакан к его губам, и под пристальным взглядом Нотт сдался, делая небольшой глоток.       Тут же поморщился и спросил:       — Насколько интересный?       — Межфакультетская вечеринка в Выручай-Комнате, — ответил Забини, неодобрительно наблюдая за тем, как Дафна принялась водить пальцем по коленке Тео, а тот молча, чтобы не обидеть, отодвигался все ближе к мулату.       — Я пасс, — он пожал плечами и достал пачку сигарет, цепляя одну губами и поджигая с помощью палочки.       — Это еще почему?       — Другие планы, — глубоко затянувшись, прикрыл глаза и не сдержал улыбки.       — Нет! Ты обязан пойти, — Дафна оживленно вскочила с дивана, прожигая Теодора взглядом. — Мы с Пэнси так долго все планировали. Так что у тебя нет выбора, Теодор Нотт!       Девушка ткнула в его грудь своим пальчиком, а Тео раздраженно набрал в легкие побольше воздуха.       — Что в слове «нет» тебе не понятно? — тихим, с нотками угрозы, голосом категорично произнес он.       — Так, — Блейз поднялся следом, заметив недобрый блеск в глазах друга, и, дабы предотвратить ненужную ссору, произнес, смягчая углы. — Он обещает подумать и изменить решение. Правда же, Тео?       Забини умоляющим взглядом вцепился в его лицо, состроив жалобную гримасу, просящую подыграть. Нотт медленно прикрыл глаза, обреченно вдыхая. В конце концов, «обещать подумать» не равно «обещать придти».       — Ладно, — он дернул плечом и закатил глаза.       Дафна одобрительно ухмыльнулась, но Тео даже не взглянул в ее сторону.       — Вернусь к вам позже, — сказал он и взглядом указал другу на их комнату, сообщая, что ему было, что рассказать.       Выдернув из рук мулата стакан, он сделал еще пару глотков обжигающей жидкости под колючий взгляд, сам не понимая зачем. В этот раз даже не поморщился. Нотт не стал ждать ответа, сразу последовал по направлению к спальне.       Настроение немного подпортилось. Его всегда изматывало истеричное поведение Гринграсс, если что-то шло не по её плану, а в купе с навязчивыми попытками флиртовать вовсе вызывало желание наложить на девушку Силенцио.       Но раздражение кануло в лету, как только он тихо закрыл за собой дверь и упал на постель, раскинув руки в стороны и уставившись в потолок.       Да плевать на нее. Плевать на всех. Сегодня никто не сможет испортить ему настроение. Сегодня он идет на свидание с той, что жила в его мечтах уже несколько лет.       Счастливая улыбка так и норовила вновь появиться на лице, и когда в комнату вошел Забини, он все же оголил ряд белых зубов.       — Ты даже не представляешь, что произошло.       Блейз уселся рядом и протянул другу принесенный стакан с огневиски.       — На, чтобы больше не зарился на чужое! — дождавшись, пока тот примет напиток, выпалил: — А вот теперь я тебя внимательно слушаю.       Нотт приподнялся на локтях и молча сделал небольшой глоток. -Блейз, она никуда не уехала. Она осталась в Хогвартсе на все каникулы, представляешь? И сегодня я пригласил её на свидание.       Тео смотрел на Забини немигающим взглядом, и не смог сдержать своего счастья и огромного чувства благодарности к лучшему другу.       — Черт возьми, ведь, если бы не ты, этого бы не произошло.       — А всего-то стоило пнуть тебя ей навстречу, — мулат округлил глаза и довольно усмехнулся. — Если бы я знал, что все так обернется, то давно бы запер вас двоих в каком-нибудь кабинете, чтобы у тебя не было и шанса сбежать.       Тео засмеялся и даже не пытался подавить порыв крепко обнять Блейза. Он рассыпался в благодарностях, после чего кратко пересказал диалог с Гермионой, и тогда Забини окончательно убедился в своем предположении: Нотт действительно нравился ей.       — Теперь, главное, не облажайся, потому что я планирую стать крестным вашего ребенка. И если он не будет назван в мою честь, я расскажу твоей принцессе, что ты спишь с плюшевой выдрой, — слишком серьезно выпалил Блейз, чем вызвал новую волну смеха у обоих.       — Ты не посмеешь. К тому же, это было давно, и вообще неправда.       Через несколько секунд Блейз посерьезнел и без привычных шутливых ноток произнес:       — Поговори с Дафной прямо. Расскажи, что влюблен в другую, чтобы она не тешила себя ложными надеждами.       — Что толку? — вздохнул Нотт. — Ты же знаешь, я пытался, но она продолжает стоять на своем.       — Тогда пусть увидит все сама. Приходите вдвоем с Грейнджер на сегодняшнюю вечеринку.       — Я не думаю, что она согласится.       — Ты пригласи, а там разберемся. Но надо, чтобы Гринграсс увидела вас вместе и поняла, что больше не стоит бежать к тебе за ответными чувствами.       Тео с подозрением прищурился, анализируя перемену в лице друга. Озарение пришло почти моментально.       — Ты же говорил, что она больше тебя не интересует, — напомнил Нотт.       Забини был влюблен в Дафну с третьего курса. И как только он не пытался завладеть ее сердцем, или, хотя бы, вниманием. Он заваливал её подарками, комплиментами, не одну сотню раз звал на свидание и однажды даже признался в своих чувствах напрямую. Вот только девушка не воспринимала Блейза всерьез, говоря ему прямо в глаза, что тот постоянно вел себя как шут и безответственный неотесанный болван. Несмотря на это, слизеринец продолжал добиваться расположения, и когда на ее день рождения подарил ей дорогущий бриллиантовый браслет и зачарованный букет из неувядающих розовых лилий, они сильно поссорились. Дафна кричала на него, обвиняя в том, что тот пытался лишь купить ее и не более, а потом вовсе заявила, что хочет его лучшего друга. Тео и представить не мог, какую боль тогда пережил Забини, стойко выдержавший всю ее тираду. На его серьезном лице не дрогнул ни один мускул, он даже смог послать её куда подальше.       Тогда Теодор думал, что их дружбе придет конец. Но Блейз прекрасно знал, что Гринграсс не интересна Нотту, что тот абсолютно ни в чем не виноват. В тот день мулат поставил крест на попытках построить что-то с избалованной девушкой.       — Может, да, а, может, и нет, — вздохнул Блейз и, осушив залпом свой бокал, продолжил: — Я и сам, если честно, уже ничего не понимаю. Вроде я и смирился, но порой меня снова накрывает какой-то неведомой херней и мне становится тошно смотреть, как она вешается на тебя. Сильнее обычного, я имею ввиду.       — И чего именно ты хочешь добиться тем, что она увидит меня с Гермионой? Благие побуждения или своеобразная месть?       — Два в одном. Хочу, чтобы она поняла, каково было мне все это время, ну и, само собой, чтобы отпустила, наконец, свои чувства к тебе и спокойно вздохнула, — признался Блейз и поспешил добавить: — Но ты не думай, что я лишь поэтому хотел свести вас с Грейнджер. Я действительно желаю тебе счастья, и видеть твою сияющую физиономию вместо мрачной гримасы мне гораздо приятнее.       Забини улыбнулся, но эта улыбка так и не коснулась глаз, как бывало прежде. Вся эта история со старшей из Гринграсс все еще отзывалась в нем болью, которую он старался душить по мере того, как та норовила вновь выползти наружу.       Теодор мягко положил ладонь ему на плечо, ободряюще сжимая.       — Она просто идиотка, раз упустила тебя, с чем очень многое потеряла.       — Да пошла она нахрен. Жизнь не заканчивается на первой невзаимной влюбленности, так что даже не вздумай меня жалеть! — он несильно пихнул Нотта в плечо. — Так что плевать. Кто знает, может, еще что-то у нас и выйдет, а если нет, то невелика потеря. В любом случае, если вдруг надумаете, приходите вечером в Выручай-комнату. Я буду рад видеть вас обоих.

***

      Теодор стоял перед зеркалом, укладывая растрепанные еще с утра волосы. Забини валялся на его кровати, бросая язвительные шутки о том, что вообще-то это Грейнджер должна наводить марафет, а не он.       — Куда вы вообще идете?       — Разберемся по обстоятельствам, — ответил Нотт, поправляя воротник белой рубашки, выглядывающий из-под темно-зеленого свитера.       — Во дела-а, — протянул Блейз. — И как она только согласилась пойти с тобой куда-то? Даже я ни разу так безответственно не подходил к планированию свидания.       Теодор нанес на шею и запястья французский парфюм, что летом в подарок привезла ему мама. Сочетание кардамона, лаванды, кедра и тмина уже неоднократно оценили девушки Хогвартса, делая комплименты и с наслаждением вдыхая ароматный шлейф. Он надеялся, что Гермионе тоже понравится.       — Не переживай, Блейз, у меня есть план, просто не совсем продуманный, — ответил Нотт, засунул свою палочку в задний карман черных джинс и, не до конца застегивая куртку, накинул на шею зелено-серебристый шарф. — Ну как?       — Отдался бы прямо здесь, — окинув друга оценивающим взглядом, вынес вердикт мулат, на что Тео лишь закатил глаза.       — До встречи на вечеринке! — крикнул вдогонку Забини, когда спина Нотта скрылась за дверью их комнаты.       Тео почти покинул гостиную, но женский голос заставил его остановиться.       — Ты куда? — полюбопытствовала Дафна, что так и сидела на диване среди сокурсников.       — Какая разница? — слишком резко ответил Нотт, даже не повернув головы.       — Да что с тобой? Ты раньше не грубил мне, — возмутилась девушка, и он услышал, что она уже поднялась и шла по направлению к нему.       — Сложно каждый раз находить вежливые слова, когда ты без остановки суешь свой нос в мои дела.       Дафна нахмурилась и уже открыла рот, чтобы высказать ему пару ласковых, а рука потянулась к Тео, но тот одернул её.       — Просто отвали, ладно?       И быстро покинул гостиную.       Он быстро добрался до башни Гриффиндора и теперь с трудом держался, чтобы не начать нервно мерить шагами коридор. Теодор постарался сосредоточиться и отогнать волнение. Оперся спиной о каменную стену и разглядывал носы своих ботинок, дожидаясь Гермиону.       Через несколько минут портрет Полной Дамы отъехал в сторону, и слизеринец тут же поднял взгляд, впиваясь жадным взглядом на выходящего. Грейнджер на ходу поправляла волосы, и именно они первым делом бросились в глаза — девушка совершенно точно что-то с ними сделала, поскольку вместо привычных буйных непослушных кудрей её лицо обрамляли спокойные нежные локоны.       Нотт отшатнулся от стены, делая шаг навстречу. Заметив его, Гермиона тут же опустила руки и скромно улыбнулась ему.       — Я задержалась?       — Минута в минуту, — ответил Тео. — Чудесно выглядишь.       Он хотел протянуть ей руку, обхватить её ладонь, переплетая пальцы, но вовремя остановил себя и по итогу спрятал в кармане.       — Спасибо, ты тоже, — ответила девушка и быстро оглянулась по сторонам.       — Переживаешь, что кто-то увидит тебя в компании мерзкого негодяя-слизеринца? — усмехнулся Тео и, указав рукой направление, двинулся прямо по коридору.       — Немного, если честно, — она поморщила нос и тут же хлопнула себя ладонью по лбу, когда Нотт в шуточном возмущении вскинул брови и рассмеялся. — В компании просто слизеринца. Ты разве не волнуешься об этом же? Не зазорно таким, как ты, общаться с магглорожденными гриффиндорцами?       — Таким, как я? Мне кажется, ты снова меня с кем-то путаешь, — не называя имени её главного детского школьного кошмара, мягко произнес Теодор. — И с каких пор общение с красивой, умной и жутко интересной девушкой стало чем-то зазорным?       Грейнджер поджала губы, отворачивая голову в сторону, пытаясь скрыть собственное смущение. Нотт не стал акцентировать на этом внимание, тихо хмыкнув себе под нос.       Он ловко сменил тему, расспрашивая девушку о планах на каникулы, о том, как та справилась с итоговыми тестами за семестр, и еще много о чем. Когда речь зашла о её любимой книге, Гермиона так увлеклась рассказом, что оба не заметили, как оказались снаружи замка.       Несильный мороз ущипнул за щеки, а свежий декабрьский воздух заполнил легкие. Тихий мелкий снег стелился к ногам и оседал на одежде. На школьном дворе прогуливались около десятка студентов, что размеренно шагали по направлению к Хогсмиду.       — У меня для тебя два варианта, — Тео остановился и, немного наклонив голову и, как хитрый кот, прищурив глаза, произнес: — Наведаться в одну очень уютную кофейню, но… — он поморщился. — Вряд ли ты согласишься, поскольку придется нарушить школьные правила и трансгрессировать в Лондон.       — Мы можем выпить кофе и в «Трех Метлах», — подметила Гермиона.       — Он там отвратительный, — слизеринец цокнул языком, сделав рукой неопределенный жест. — К тому же, вести девушку на первом свидании в паб, где она и сама частенько бывает, слишком банально.       Он прикусил язык, а она удивленно на него уставилась. И либо так падал свет заходящего за горизонт солнца, либо медово-янтарные глаза действительно засияли ярче.       — Так это свидание? — Гермиона не смогла сдержать улыбки, расцветшей на лице.       — Да, — четко и коротко с уверенностью кивнул Нотт.       — Ты меня удивляешь, — брови сошлись на переносице, выдавая лишь большую заинтересованность происходящим.       Гермиона провела языком по нижней губе, оценивающе разглядывая Теодора, пытаясь найти ответы на вопросы. Спустя несколько секунд молчания, она решила перевести тему, оставив крутящиеся на языке мысли до лучшего момента.       — А что за второй вариант?       Нотт выдохнул, не без труда сдержав на лице маску спокойствия и невозмутимости под ее пристальным взглядом. Он прекрасно осознавал, что таких девушек, как она, вряд ли привлекали неуверенные в себе сопляки, коим он становился рядом с гриффиндоркой. Именно поэтому пришлось занусуть в задницу собственную робость и пытаться вести себя так, как обычно, не давясь каждым словом и не робея от одного ее присутствия.       — Покажу тебе одно место. Я иногда хожу туда, когда нужно привести в порядок мысли, — Тео протянул ей руку. — Идем?       Гермиона, все еще немного опасаясь, приняла жест. Он тут же перепел их пальцы, и от этого действия внизу живота разлилось приятное тепло. Её кожа была ледяной, в то время как его — горела. Это ощущение создавало невероятный контраст.       Нотт потащил гриффиндорку ближе к Запретному лесу, пока она с любопытством расспрашивала его о том, куда именно они идут. Гермиона не смогла удержаться от нравоучительного тона, когда напоминала, почему в этот лес запрещалось ходить всем студентам.       Тео закатил глаза.       — Это не в самом лесу, а всего лишь рядом, — успокаивающе объяснил он. — Сейчас сама увидишь.       Когда в сгущающихся сумерках показалось Черное озеро, снегопад заметно усилился. Из густой чащи подул холодный ветер, и Гермиона невольно поежилась.       Перед глазами возникло огромное дерево с витиеватыми корнями, крепко вцепившимися в землю. Небольшой, всего в пару метров обрыв нависал над озером, воды которого превратились в гладкий лед, отражающий в себе снеговые тучи.       — Я раньше не была здесь, — она обернулась, понимая, что Хогвартс остался позади, на внушительном от них расстоянии. — Обычно, если мы с друзьями проводили время у Озера, то не захаживали так далеко.       — Ну, тебе нравится? — заметив восхищение на девичьем лице, усмехнулся Тео.       — Здесь очень красиво. А в теплое время года, наверняка, еще лучше, — Гермиона прикрыла глаза, пытаясь представить эту картину.       Пользуясь моментом, Нотт порылся в карманах куртки и достал оттуда несколько завалявшихся галлеонов. Выудив следом палочку, трансфигурировал монеты в небольшие фонарики и заставил их левитировать.       Сжав ладонь девушки чуть сильнее, чтобы привлечь внимание, произнес:       — Весной тут особенно волшебно, — согласился Тео.       Гермиона открыла глаза и ахнула, разглядывая парящие огоньки над их головами, после чего перевела взгляд на Нотта.       — Вы заслужили «Превосходно» по Трансфигурации, мистер Нотт, — улыбнулась и шагнула вперед, потянув за собой слизеринца.       Они уселись в корнях дерева, свесив с обрыва ноги. Теодор сразу наколдовал согревающие чары, чтобы девушка не замерзала, и ничего не испортило момент.       — Благодарю, мисс Грейнджер. Творить чудо гораздо приятнее, когда есть, ради кого, — он вскинул брови и достал пачку сигарет. — Ты не против?       Она отрицательно помотала головой и стала рассматривать виды, открывающиеся с этого места: огни большого величественного замка мерцали маяком, верхушки вековых деревьев медленно покачивались, и все это время на их плечи ласково опускались белоснежные хлопья снега.       Гермиона любовалась пейзажем, а Теодор любовался ею. Её восхищением, с которым она смотрела на мир. Красными щеками и курносым носом. Легкой улыбкой на таких желанных губах. И этими волшебными снежинками в мягких локонах.       Тео обхватил губами сигарету, втягивая дым глубоко в легкие и чувствуя еще большее умиротворение.       — Почему только сейчас? — спустя некоторое время тишины, задала вопрос Гермиона, все так же не отводя глаз от горизонта.       — Что? — выпуская едкий дым наружу, нахмурился Нотт, продолжая разглядывать её профиль.       — Я… могу ошибаться и, может, я все сама себе придумала, но…       Она запиналась от нерешительности, было видно, что не могла так просто озвучить вслух собственные мысли, боясь оказаться высмеянной. Но Тео так пристально на нее пялился, ловя каждый вздох, что не оставил ей выбора, кроме как продолжить.       — Твой взгляд на меня, — Гермиона повернулась к нему лицом. — Он постоянно менялся, но дело даже не в этом. Сам факт того, что он просто был, постоянно вводил меня в ступор.       Нотт сглотнул, слыша собственное сердцебиение.       — Давно ты заметила?       — Достаточно, — Грейнджер неловко улыбнулась, едва заметно выдохнув и расслабившись, ведь он не принялся все отрицать.       Теодор истерично хохотнул, вскидывая брови, а гриффиндорка все же решила рассказать.       — Для меня казалось странным еще то, что ты нашел меня в библиотеке и попросил прощения за всю вашу компанию. Но признаюсь, тогда я видела в этом лишь подвох и скрытый смысл, и эта мысль крепла весь последующий год, когда ты посмеивался над шутками Малфоя в мой и Рона адрес.       Слизеринец скривился, вспоминая об этом, но ожидаемого чувства стыда не последовало.       — Он нравился тебе, да? — перебил её Тео и уточнил: — Уизли.       Выдержав небольшую паузу, девушка кивнула.       — Да, но, к сожалению или к счастью, у нас ничего не вышло, — Гермиона невесело усмехнулась. — После Святочного бала все стало сложнее. Мы много ругались, а потом еще и ты…       — Что я?       — Не знаю, помнишь ли ты, но, когда я сидела там одна на лестнице и рыдала, ты сказал…       — Зря ты это. Улыбка идет тебе больше, — закончил Нотт, эхом звуча одновременно с её голосом.       Гермиона изумленно на него уставилась, будто не ожидала, что он помнил такой абсолютно неважный момент. Ровно, как и он.       — Да, верно, — ее щеки вновь зарделись, а ресницы опустились. — И потом я много думала. Сперва о твоих словах, а после… — все еще ужасно смущаясь, подняла глаза, встречаясь с его глубоким, полным надежды, взглядом. — О тебе.       Теодор был уверен, что спал. Все просто не могло быть так в самом деле, не могло складываться настолько хорошо.       — Но на последующих курсах вы все еще таскались на пару с Уизли, — подметил слизеринец.       — Мы друзья, — вздохнув, ответила она. — Я чувствовала твои взгляды в Большом зале, на занятиях, во дворе школы, в Хогсмиде, на трибунах Гриффиндора… Везде. Но ты никогда не пытался даже просто заговорить со мной, и я решила, что все себе придумала. Принимала желаемое за действительность.       Сердце стучало где-то в ушах так громко, что заглушало девичий голос. Из-за этого хотелось выдрать его и выбросить куда подальше, лишь бы не пропустить ни одного её слова.       — Иногда я специально задерживалась в классе, но ты всегда проходил мимо, пряча глаза, — признание одно за другим сладко слетали с языка. — Часами сидела в библиотеке за тем самым столиком, где ты нашел меня на втором курсе, читая одну и ту же страницу из-за невозможности элементарно сконцентрироваться, потому что знала: ты сидишь рядом, бросая свои многозначительные взгляды.       Тео прикрыл глаза и опустил голову, закрывая лицо руками. Горькое сожаление внезапно с неистовой силой ударило под дых, выбивая из легких весь воздух. А Гермиона все продолжала говорить, и её голос звучал десятками различных эмоций.       — И я никогда их не понимала, потому что они шли вразрез с твоими поведением, — она тряхнула головой, будто прогоняя какое-то наваждение, и на несколько секунд замолчала, собираясь с мыслями. И, кажется, приняла решение раскрыть абсолютно все карты: — Я больше не могу, Теодор.       Ему так хотелось заключить ее в объятия, прямо рассказать о чувствах, но любопытство брало вверх. Он нуждался во всех подробностях. И даже если это все действительно окажется сном, он запомнит его на всю жизнь. Перепишет каждое слово на пергамент, спрячет под сердцем и будет перечитывать на протяжении каждого отведенного ему дня.       — Я устала, — выпалила Гермиона и вновь перевела взгляд на озеро. — Устала слышать, как ты смеешься с друзьями. Замечать, как улыбаешься флиртующим с тобой девушкам. Наблюдать, как читаешь в библиотеке или готовишь очередное заданное Слизнортом зелье. Ходить на каждый матч по квиддичу и переживать, чтобы с тобой ничего случилось. Устала видеть перед сном твое лицо и ругать себя за то, что еще один день был потрачен на надежду и ожидание непонятно чего.       Теодор смотрел, не мигая, пока на подкорке отпечатывался смысл услышанного. Каким же слепым трусом он был все эти годы.       — Я идиот, — шепотом, едва различимо, вкладывая в голос все свое сожаление, произнес слизеринец. — Прости.       Гермиона усмехнулась, пожав плечами. Она выдохнула, почувствовав легкость от того, что смогла, наконец, выговориться. И Нотт вновь мысленно ругал себя. Гриффинорка оказалась куда смелее.       — Я не догадывался ни о чем из этого. Был уверен, что такая, как ты, даже близко не подпустит к себе такого, как я.       — Значит, ты, действительно, идиот, Тео, — мягко произнесла Грейнджер и заглянула в его лицо, искаженное чувством вины.       Тео.       Он был готов отдать все на свете, лишь бы она так его назвала. Нотт даже представить не мог, что собственное имя — эти три буквы — с её уст с новой силой всколыхнут всю его трепетную любовь, что он вынашивал в сердце вот уже целых шесть лет.       Закивал, как болванчик, подтверждая, что он просто последний придурок. Опустил взгляд на её губы и уже потянулся навстречу, но внезапно замер. Он не имел права целовать её, все еще растерянную и сомневающуюся.       — Мой взгляд на тебя никогда не менялся, начиная с далекого второго курса, — вспоминая начало диалога, вполголоса проговорил Теодор. — Я всегда тобой восхищался. Твоим характером, умом, красотой… Всем, Гермиона. Каждой веснушкой на твоем носу.       Он заметил, как увлажнились её глаза, как дрогнули губы. Аккуратным движением он ласково коснулся её подбородка, поворачивая лицом к себе.       — Ты давным-давно украла мое сердце, сама того не осознавая, — Тео улыбнулся, мягко погладив девичью щеку. — И я всегда мечтал, чтобы отдала взамен свое.       — Забирай, — выдохнула девушка и неосознанно прижалась к теплой ладони, прикрыв глаза.       Больше не было смысла контролировать главное желание, вынашиваемое так много дней, и Теодор мягко коснулся её губ своими, пальцами ласково поглаживая теплую кожу её щеки. Гермиона задержала дыхание и вздрогнула, но в следующее мгновение приоткрыла рот, неуверенно проведя языком по его нижней губе.       Она сама углубила поцелуй, упиваясь запахом, который раньше смела лишь улавливать в коридоре, проходя мимо.       Нотт же буквально сходил с ума от происходящего, он сместил руку с лица на затылок, зарываясь пальцами в волосах. Мерлин, ведь буквально вчера он мог только мечтать коснуться их. Внизу живота скручивался тугой узел, пока легкие отчаянно пытались справляться со своей функцией — дышать.       Он целовал её так нежно и трепетно, будто она была призраком, иллюзией, образом из сна, спугнуть который боялся больше всего на свете. Казалось, внутри взрывались фейерверки, пели свои самые красивые песни птицы, порхали сотни бабочек. Тео засомневался, мог ли человек в принципе испытывать что-то настолько прекрасное.       Когда он сильнее втянул её нижнюю губу, слуха донесся тихий стон, вызванный ничем иным, кроме как удовольствием. В штанах тут же стало заметно теснее, а в голове — туманно. Нотт оторвался от ее губ и потемневшими глазами взглянул на ее лицо. Распухшие от его поцелуев губы, томный взгляд из-под ресниц и розовые от смущения щеки, вызванные его действиями. Он старался запомнить каждую деталь настолько точно, будто видел в первый и в последний раз.       Грудь девушки часто вздымалась, и слизеринец был уверен, что его — тоже. Нотт снова завис, пристально рассматривая Грейнджер, словно та была еще одним Чудом Света, пока внутри все больше разрасталось возбуждение. Если один только поцелуй делает подобное с его сознанием, с его телом…       — Тео? — стушевавшись под его длительным вниманием, позвала Гермиона. — Все нормально?       Губы расплылись в улыбке от переполняющей его нежности.       — Лучше не бывает, — протянул он.       Снова потянулся к гриффиндорке, зарываясь носом в каштановые локоны, глубоко вдыхая желанный аромат. Обнял за талию, прижимая ближе к себе, и провел кончиком носа по линии её шеи, невесомо задев шелковистую кожу губами.       — Не верю, что ты настоящая.       — Не верю, что это говоришь мне ты, — немного наклонив голову, неосознанно предоставляя ему большую площадь для поцелуев.       Один за другим он чертил дорожку прикосновений в направлении к подбородку, линии челюсти.       — По-твоему, я не мог влюбиться? — он хмыкнул, целуя ямочку за её ухом.       — По-моему, я никогда бы в жизни не поверила, что самоуверенный слизеринец, разбивающий девушкам сердца, на самом деле чертов романтик, если бы не услышала и не увидела все это сегодня, — выдохнула Гермиона, касаясь его шеи.       Теодор отстранился, задумчиво нахмурив брови.       — Теперь я могу понять, почему половина студенток мечтательно о тебе вздыхает. После таких свиданий не захочется соглашаться на меньшее.       — Стой, — он поднял руку, перебивая гриффиндорку. — Ты хочешь сказать, что серьезно думаешь, будто я заморочился хоть над одним свиданием с другой девушкой?       Гермиона пожала плечами, неловко улыбнувшись.       — Мне нет дела до их вздохов. Все эти годы меня интересовала ты и, если ты согласна быть со мной, то поверь, что это свидание — меньшее, что я мог сделать, — серьезно проговорил Нотт и только спустя пару секунд понял смысл, поэтому предвидя её уточняющий вопрос, решительно добавил: — Гермиона, ты будешь моей девушкой?       — Ты… ты уверен? — заикаясь, начала Грейнджер, опустив глаза.       Его однозначно смутила её реакция.       — Абсолютно. Но если ты против, не переживай, я не стану…       — Я хочу быть с тобой, Тео, — выпалила она, и Нотт облегченно выдохнул. — Но если это будут отношения, в которых ты станешь скрывать все от своих друзей, делать вид, что между нами ничего нет, периодически посмеиваясь над шутками Малфоя или его свиты обо мне, то… такое не для меня.       — Да где ты берешь эти мысли? — он распахнул глаза, искренне удивляясь способности гриффиндорки во всем предполагать наихудшие варианты. — Я, наоборот, хотел пригласить тебя сегодня вечером на вечеринку, что устраивают Пэнси и Дафна.       — Правда?       Вообще-то нет. Я и сам не хотел приходить туда.       — Да.       — И ты думаешь, что это хорошая идея?       — Тебя никто не обидит, я обещаю, — Тео взял ее руки в свои, крепко сжимая ладони, чтобы подбодрить. — А если кто и попытается, проведет остаток каникул либо в Лазарете, либо в каморке для швабр под Конфундусом.       Гермиона нервно рассмеялась. Для нее все еще было диким отношение Нотта, как и все, что произошло этим вечером.       — К тому же, вечеринка межфакультетская. Придти должны все ребята, что остались на праздники.       Этот аргумент стал последним в принятии решения.       — Хорошо, — Гермиона кивнула, а лицо Теодора снова приняло довольное выражение.       — Блейз с ума сойдет от радости, когда увидит нас вместе, — поделился он.       — Я так понимаю, он в курсе всего?       — Бери выше, — Нотт поморщил нос. — Он еще на пятом курсе придумал подарок на нашу свадьбу, а вчера полтора часа красовался перед зеркалом, выбирая еще и костюм.       Гермиона искренне рассмеялась. Её заметно успокоило то, что уже, как минимум, один из друзей Тео положительно к ней относился.       — А еще он требует назвать сына в его честь и сделать крестным, ты представляешь? — шутливо возмущался Тео, продолжая веселить гриффиндорку некоторыми подробностями его с другом диалога. — Видите ли, если б не он, мы бы с тобой так и не сошлись.       Спустя несколько секунд вздохнул и уже серьезно добавил:       — Но тут Забини, скорее всего, прав. Мне бы так и не хватило смелости, — за что теперь безумно стыдно, — а после выпуска пришлось бы сожалеть, что потерял все имеющиеся шансы. Да я уже жалею, что потратил столько времени впустую. Если бы я только знал, что, на самом деле, ты не ненавидишь меня…       — Лучше поздно, чем никогда, — мягко перебила Гермиона и опустила голову ему на плечо. Прикрыла глаза и глубоко вдохнула запах лаванды и кедра, смешанного с запахом его кожи.

***

      Тео не выпустил руки Гермионы, даже когда они вошли в Выручай-Комнату. Здесь уже вовсю играла музыка, каждый метр помещения был по-новогоднему украшен. Небольшие столики с выпивкой и закусками, уютные мягкие диванчики по периметру и весьма просторный танцпол в центре комнаты — сокурсницы организовали все на уровне.       Все уже собрались и, на удивление, здесь было куда больше народу, нежели предполагал Теодор. Но, видимо, старшекурсники решили остаться и насладиться последним Рождеством в родных стенах на полную.       Кто-то, приняв внутрь уже явно не один стакан с коктейлями, вовсю отплясывал, кто-то сидел на диване, общаясь со знакомыми. Нотт принялся искал взглядом лучшего друга и, когда заметил того одиноко расположившимся у стола с крепким спиртным, покуривающим сигарету, удивленно вскинул брови. Тут же двинулся в его сторону, потащив с собой гриффиндорку.       Забини злым взглядом прожигал противоположную стену, но когда узнал в толпе Теодора, идущего рука об руку с Грейнджер, мгновенно просиял.       — Мерлиновы кальсоны! Я думал, уже и не доживу, — воскликнул он и отсалютовал им бокалом с виски.       — Привет, — неуверенно поздоровалась Гермиона и не смогла сдержать улыбки, вспоминая, что рассказал ей Нотт.       — Здравствуй, принцесса, — Блейз галантно поклонился.       — Почему вы оба так меня называете?       — Да как-то давно уже прижилось. Началось с банальной шутки, когда этот кретин не решился пригласить тебя на Святочный бал, — мулат пожал плечами и сделал глоток, тут же поморщившись. — Я тогда сказал ему, что ваша история напоминает мне сюжет типичной маггловской сказки. Где злобный глупый дракон упустил свою принцессу прямо в ручищи прекрасного принца.       — Ох, заткнись, — Тео пихнул друга в плечо, после чего правой рукой обвил талию гриффиндорки и притянул ближе. Оставил на её виске легкий поцелуй и произнес: — Дракон отвоевал свою принцессу.       Гермиона окончательно зарделась и опустила взгляд.       — А где остальные? Чего стоишь тут один? — перевел тему Нотт и взял с соседнего столика с коктейлями пару стаканов, протягивая один Гермионе.       — Там сидят, — кивнул в направлении дальнего дивана. Пэнси, Дафна и Драко что-то бурно обсуждали и, Гринграсс, судя по всему, была явно недовольна.        — Только не говори, что вы поругались.       — Нет, — отмахнулся Блейз. — Я послал эту идиотку в задницу к соплохвосту, так что ничего серьезного.       Тео понял, что Забини говорил о Дафне. Та, будто почувствовав, что обсуждали ее, перевела взгляд с Паркинсон на него, через весь зал и мелькающие на танцполе силуэты. Затем увидела, в чьем сопровождении стоял предмет её воздыхания. Она что-то сказала сокурсникам, и слизеринцы синхронно повернули головы.       Гринграсс тут же двинулась к ним, и блеск ее глаз уж точно не сулил ничего хорошего. Нотт крепче вцепился в талию гриффиндорки, неосознанно отодвигая девушку немного назад.       — Какие люди! — болтая стаканом с чем-то крепким, пропела Дафна, становясь рядом. — Сама Грейнджер снизошла до нас, так еще и без своих телохранителей.       Слизеринка демонстративно выгнула бровь, пристально вглядываясь в лицо Теодора. На её губах застыла странная ухмылка, а глаза хитро прищурились.       — Я не нуждаюсь в охране, Гринграсс, — Гермиона спокойно ухмыльнулась в ответ. Все же она знала, куда шла, и поэтому ожидала подобных нападков.       — Дафна, будь другом, оставь нас, — с трудом сдерживая раздражение, произнес Тео.       — Другом? — она хохотнула. — Мне казалось, мы давно больше, чем друзья.       Гермиона, хоть и привыкла, что слизеринцы при любой возможности старались как-то её уколоть, сейчас все-таки напряглась. Она уже почти сделала шаг назад, но уверенная хватка Нотта не позволила отдалиться.       — В твоих фантазиях? — едко парировал он.       — О, да брось, — Дафна, казалось, полностью игнорировала присутствие Гермионы. Она подошла к Тео и собственнически протянула руку к его лицу, намереваясь коснуться щеки своими наманикюренными пальчиками. — Маленькая гриффиндорка подлила тебе Амортенцию?       Нотт грубо перехватил её ладонь и резко притянул девушку, их лица были в непозволительной близости. Они буквально гипнотизировали друг друга, но если слизеринка довольно ухмылялась, то Тео же был готов разорвать ее на месте.       Гермиона нахмурилась, искренне не понимая происходящего. Чувство дискомфорта сжало ее в тисках, и она снова предприняла безуспешную попытку уйти.       — Я, пожалуй, пойду, — тихо произнесла она и неосознанно бросила умоляющий взгляд на Блейза.       Отчего-то она была уверена, что среди собравшихся он едва ли не единственный точно не желал ей зла. В конце концов, этот парень был одним из немногих слизеринцев, кто никогда не задирал ее.       — Нет, — отрезал Тео. — Уйдет Дафна.       — Так, — заметив, что Грейнджер была готова буквально провалиться сквозь землю, вмешался мулат. — Вы двое сейчас же поговорите и все обсудите наедине, а мы с Гермионой пропустим по коктейльчику.       До этого чем-то разозленный Забини, сейчас дружелюбно улыбался ей. И встретив сопротивление и вопросы в глазах лучшего друга, лишь молча подставил локоть гриффиндорке, приглашая присоединиться. Та неуверенно шагнула навстречу и почувствовала, как хватка на талии стала слабее, после чего Нотт все же её отпустил.       — Я скоро вернусь к вам.       Тео отчетливо слышал ритм своего сердцебиения. По телу электрическими разрядами забегал неподдельный страх. Стах того, что сейчас он мог все потерять. Гринграсс была истинной слизеринкой, до мозга костей, поэтому и ожидать от нее можно было всего, что угодно. Дафна в действительности могла все испортить.       Он молчал, пока провожал Блейза и Гермиону взглядом. И в душе он был благодарен за то, что друг отвел её подальше от сокурсницы, настроенной на победу в своей игре.       — Чего ты добиваешься? — прошипел он, когда те оказались на достаточном, чтобы не подслушать, расстоянии.       — Тебя, — коротко и ясно.       — Мерлин, ты глупая, если все еще не поняла, что не нужна мне!       — А кто тебе нужен? — Дафна искренне рассмеялась, совсем не обижаясь на услышанное. — Грязнокровка?       — Не смей так ее называть, — отчеканил Тео, сжимая ладони в кулаки.       — А то что? — девушка приподнялась на носочки, вновь сокращая дистанцию.       — Не заставляй меня угрожать тебе.       — Если ты собираешься просто поразвлечься с подружкой Святого Поттера, я не стану тебя останавливать, — она хмыкнула. — Все равно в итоге ты придешь ко мне.       — Да ты одержимая, черт возьми!       Его голос сочился ядом и раздражением. Он чувствовал на себе встревоженный взгляд Гермионы, который уже в следующую секунду резанул его по самому сердцу болью и разочарованием.       А все из-за того, что Гринграсс впилась в его губы, крепко обхватив лицо ладонями. Тео опешил от ее наглости, и тут же резко оттолкнул от себя.       — Ты ненормальная?! — взбесился он и принялся искать глазами Гермиону, но заметил лишь ее удаляющуюся спину. — Не смей больше приближаться ко мне.       Не медля больше ни минуты, он окликнул гриффиндорку и ринулся следом. Та уже покинула Выручай-Комнату. Тео слышал, как Забини кричал ему вслед, но не было времени разбираться. Он вылетел в коридор, распахивая двери и замер на месте.       Гермиона не сбежала, она остановилась у одного из больших окон, устремив взгляд на улицу, где вовсю бушевала метель. Нотт осторожно шагнул к ней, готовясь рассыпаться в оправданиях, но гриффиндорка опередила и подала голос первой:       — Плохая была идея идти сюда с тобой.       — Прости, я… — запинаясь, начал Теодор. — Я не думал, что Гринграсс выкинет что-то такое. Уже долгое время она надеется, что у нас что-то…       Гермиона глубоко вздохнула и обернулась, заглядывая в темно-синие глаза напротив.       — Блейз рассказал мне.       — То есть ты не поверила в это шоу?       Она задумалась, сперва пожав плечами, после чего отрицательно помотала головой. Тео в момент захлестнуло волной облегчения и огромной благодарностью Забини. Снова.       Он почти рассмеялся, когда в голову закралась мысль, что, если у них с Грейнджер действительно выйдет что-то серьезное, то ему придется назвать сына в честь лучшего друга. Настолько много он уже сделал для него. Увидь этот нелепый поцелуй, не зная всей правды, гриффиндорка и слушать бы ничего не стала. Только больше убедила бы себя, что верить слизеринцам категорически нельзя.       — Прости, еще раз за все это зрелище, — он ободряюще улыбнулся ей. — Наверное, действительно не стоило вести тебя туда.       Гермиона вскинула брови, закусив нижнюю губу и о чем-то задумавшись.       — А знаешь, может и стоило. Не хочешь вернуться? — карие глаза подозрительно сверкнули.       — Что ты задумала?       — Ничего. Просто хочу показать, что мне уже давно плевать на их издевки, все-таки я больше не маленькая девочка.       — Уверена?       Гермиона кивнула.       — Почему тогда ты так быстро убежала?       — Я… растерялась, — честно призналась девушка.       Теодор вздохнул, возводя глаза к потолку. Он аккуратно положил руки на её плечи и пристально впился в нее глазами.       — Послушай. Я все же предлагаю оставить это на потом, — мягко произнес Нотт. — Сегодня я, правда, не хочу, чтобы кто-то снова заставил тебя нервничать. Все же я планировал, чтобы твое воспоминание о нашем первом свидании было приятным. И я уже совершил ошибку и чуть все не испортил.       — Но ты не виноват.       — Мне надо было предупредить тебя о Дафне прежде чем вести туда.       — А вот здесь ты прав, — Гермиона снисходительно улыбнулась и, видя его искреннее переживание, нашла его ладонь и ободряюще сжала. — Но у тебя есть чудесный друг, который действительно спас ситуацию.       Тео не стал ничего отвечать, вместо слов он молча обнял гриффиндорку, прижимая хрупкую фигуру к груди и зарываясь носом в её волосах. Грейнджер прикрыла глаза, вдыхая его запах, стискивая кольцо рук сильнее. Они простояли так какое-то время, пока Гермиона не задала внезапный вопрос:       — Ты когда-нибудь катался на коньках?       — Что это?       — Это… такая обувь с лезвиями. Она нужна, чтобы скользить по льду, — немного отстранившись, принялась объяснять девушка.       — Звучит страшно, — хохотнул Тео.       — На самом деле, это здорово! — улыбнулась Гермиона и уже почти потащила слизеринца за собой. — Пойдем, я научу тебя кататься. Тебе понравится.       — У тебя есть эти… коньки?       — Мы же в волшебном мире, — продолжала подначивать она, видя сомнение в глазах Нотта. — Я трансфигурирую их из наших ботинок.

***

      На самом деле, она недолго уговаривала Нотта снова выбраться на улицу. Его любопытство в купе с желанием провести вместе как можно больше времени подстегнули накинуть куртку и выйти во двор.       Ветер почти стих, и снежинки вновь размеренно кружили в воздухе, пока Тео сидел на заснеженной земле у Черного Озера, в непонятной, жутко выглядевшей обуви. Его пугали эти ножи на подошве, он настороженно осматривал их на протяжении нескольких минут.       — Готов? — затягивая шнурки потуже, в предвкушении спросила Гермиона. Она ловко поднялась на ноги и подошла к Тео, протягивая ему руку.       — Как на них стоять? — с горем пополам и не без помощи девушки он смог принять вертикальное положение.       — Держи равновесие, — она осторожно тянула его за собой, пока тот пытался делать неспешные шаги на этих жутких штуках.       Ступив на лед, ноги тут же стали разъезжаться в разные стороны. На практике все оказалось куда сложнее.       — Черт! Гермиона, на что я подписался? — с трудом удержавшись, чтобы не приземлиться на пятую точку, выпалил Нотт. — Если это месть, то весьма успешная!       Грейнджер рассмеялась и отпустила руки Теодора.       — Эй-эй! Ты куда? — он почти упал, но вовремя поймал баланс.       — Не бойся, — улыбалась она. — Смотри, в этом нет ничего сложного.       Девушка заскользила по льду, ловко перебирая ногами и с легкостью разворачиваясь вокруг своей оси.       — Как ты это делаешь?       Гермиона вновь подъехала к Тео и протянула ему обе руки, становясь напротив.       — Повторяй за мной. Сперва правая, затем левая, — она двинулась спиной вперед и тогда Нотт вовсе растерялся. Он хотел восхититься её умением двигаться так грациозно, но времени и внимания хватало только на то, чтобы пытаться повторить ее действия. Гриффиндорка медленно тянула его за собой, постепенно набирая скорость.       Спустя минут тридцать мучений, за которые Тео успел упасть около пяти раз, у него все же вышло проехать несколько метров и не потерять равновесие. Сперва он долго препирался, категорически заявляя, что не намерен отпускать руку Гермионы, но как только заметил, что у него началось получаться, азарт накрыл его с головой.       Как только ноги в странной обуви коснулись гладкой поверхности льда, Нотт был уверен, что навсегда возненавидел коньки, поскольку большим неумелым идиотом, чем в момент очередного падения, он себя еще не ощущал. В моменте он чувствовал разочарование в собственных силах и непонимание, что он делает не так. Но наблюдая за буквально танцующей на льду Гермионой и слыша её радостный смех, вопреки всему, настроение не портилось.       Потом ему даже понравилось. Ноги привыкли и больше не разъезжались, будто жили сами по себе. И тогда, почувствовав уверенность, Тео принялся носиться по льду.       — Гермиона, смотри! — крикнул он, испытывая какой-то детский восторг, радуясь, что у него вышло.       Он ловко скользил по задуманной траектории, пока Грейнджер стояла чуть ближе к берегу, переводя дыхание. Она с широкой улыбкой наблюдала за яркими эмоциями на лице Теодора. Раньше она бы и подумать не могла, что он вообще мог так сиять. Хотя, иногда ей все же доводилось видеть подобный восторг. Квиддич и полеты всегда заставляли его губы расцветать в улыбке, а глаза — гореть.       Гермиона вспомнила далекий первый курс и первый урок у Мадам Трюк. Тогда у нее так и не вышло заставить метлу даже просто подняться, и она принялась наблюдать за сокурсниками, чтобы понять, что она делала не так. Окинула взглядом довольных собой ребят, что уже держали древко, раздавая советы тем, кто все еще выкрикивал: «Вверх!». Вниманием завладел темноволосый кудрявый мальчик с зеленым знаком отличия на школьной мантии. Его сосредоточенное лицо заставило задержать на нем взгляд дольше, чем на остальных. Брови хмурились, губы были поджаты, а глаза выражали искреннее непонимание. Другие слизеринцы, что стояли рядом, уже начали посмеиваться над ним. Малфой задирал его, ведь даже у половины гриффиндорцев уже вышло.       — Отвали, Малфой! — шикнул на него тот мальчик. — Я уже умею летать, просто с этой метлой что-то не так!       — Ну-ну, — хмыкнул Драко. — Не видать тебе квиддича, раз метлу поднять не в силах.       Он так разозлился, уставившись на сокурсника гневным взглядом.       «У тебя получится! Ну же, попробуй еще раз!» — думала тогда про себя Гермиона.       — Это мы еще посмотрим, кому из нас не видать квиддича, — произнес Нотт и вновь протянул руку над метлой. Он даже не взглянул на нее, все еще прожигая самодовольное лицо Малфоя. — Вверх.       Метла покорно взмыла над землей, касаясь руки маленького Теодора, который тут же крепко сжал древко пальцами.       И Гермиона незаметно улыбнулась, мысленно гордясь этим мальчиком. Через два года он стал охотником Сборной Слизерина, и уже тогда гриффиндорка радовалась каждому заброшенному им мячу в кольца противников. Даже если тот играл против её родного факультета. Тогда он не обращал внимания ни на нее, ни на её поддерживающие взгляды во время матчей.       — Ну чего ты там стоишь? — выкрикнул Тео, вырывая девушку из воспоминаний.       Он собирался развернуться так, как показывала ему Гермиона, но на скорости его ноги запутались, и спина вместе с затылком тут же почувствовали жесткую поверхность льда. Он тихо чертыхнулся и зажмурился от боли.       — Тео! — испуганно выпалила гриффиндорка и в два счета оказалась рядом.       Девушка опустилась на колени, осторожно коснувшись руками его лица.       — Ты в порядке? — приподняла ему голову, поддерживая затылок своей ладонью.       Теодор медленно разлепил глаза, хмуро взглянув на Грейнджер.       — Ты кто? — недоверчиво вопросил он, а лицо девушки напротив в миг побелело, глаза в ужасе расширились. — И где я вообще?       — Тео, ты… Господи! Мерлин, тебя срочно нужно отвести к Мадам Помфри, — Гермиона уже поднялась и потянулась руками к слизеринцу, продолжая тараторить. — Я уверена, она что-нибудь придумает. Все будет хорошо.       Внезапный смех заставил девушку вздрогнуть. Она непонимающе уставилась на Нотта.       — Все уже хорошо, Гермиона, — не в силах спрятать улыбку, произнес Теодор. Она так испугалась за него, что это не могло не польстить. Приятное тепло вновь заполнило его органы. — Я же пошутил.       Её лицо вытянулось, а медовые глаза не по-доброму сверкнули.       — Иди ты к черту! Я ведь, правда, подумала, что из-за меня ты пострадал! — она ударила его в плечо и отстранилась, но его руки быстро перехватили запястья и с силой дернули на себя.       Гермиона, не ожидая подобного, поскользнулась и упала прямо ему на груд. Теодор тут же заключил ее в кольцо объятий.       — Прости-прости, — он усмехнулся, продолжая любоваться, как красиво оседали снежинки в ее волосах.       Освободив одну руку, он поднес её к рассерженному лицу, чтобы убрать за ухо выбившийся локон. Гермиона задержала дыхание от невесомого прикосновения, от злости не осталось и следа, но она не хотела показывать это так скоро. Рассматривая его красивые черты, ей безумно хотелось поцеловать эту ямочку на левой щеке, дотронуться до каждой родинки на лице, соединяя их в созвездия, зарыться пальцами в мягкие волосы и жадно прильнуть к губам.       И либо все это было написано на её лице, либо Тео просто разделял каждое её желание, потому что в следующее мгновение притянул к себе, врезаясь своими губами в её.       Он целовал её нежно, в то время как она будто хотела выплеснуть эмоции, что копились внутри все то время, пока ждала от него шагов навстречу. Гермиона покусывала его губы, тут же проводя по ним язычком. От её смелых настойчивых действий Теодор чуть не сошел с ума, ощущая приятное ноющее чувство внизу живота и характерное натяжение в области паха.       Он проник языком в её рот, а рукой скользнул на шею, легонько сжимая на ней пальцы. Гермиона на секунду оторвалась от его губ, но только для того, чтобы принять более удобную позу. Она посмотрела на него так, что у Нотта перехватило дыхание. В её расширенных зрачках он видел такое сильное желание, что вновь засомневался в реальности момента.       Когда она перекинула одну ногу, усаживаясь на него сверху, схватилась за края его куртки, притягивая к себе, и жадным поцелуем вновь набросилась на его губы, Тео не смог сдержать стон. Он ни раз представлял её тело в своих руках, фантазировал о ней перед сном, но никогда не думал, что в реальности сразу же потеряет голову от возбуждения.       Нотт перехватил инициативу и уже в следующее мгновение оказался сверху, нависнув над Гермионой. Она потянулась к нему руками, но он поймал её запястья, зафиксировав над головой. Девушка не сопротивлялась, провела по распухшим от поцелуев губам языком. Смотрела опьяненным взглядом, не в силах оторваться от лица Теодора.       — Что же ты делаешь со мной, Гермиона? — хриплым голосом произнес слизеринец.       — Тео… — почти умоляюще прошептала она, заелозив под ним. Тело жаждало его прикосновений.       Он отпустил её, провел ладонью по линии челюсти. Затем помог приподняться и, шумно дыша, прижал к себе. Ему стоило огромных усилий сдержать собственные руки.       — Не сейчас, принцесса, — Нотт поцеловал её в висок, прикрывая глаза. — Не здесь и не так.       Гермиона приподняла на него взгляд, а он нежно улыбнулся ей.       — Послезавтра Рождество. Ты проведешь его со мной?       — Я осталась здесь, чтобы провести его с тобой, — она положила голову ему на грудь, скрывая красные от смущения щеки, и услышала, как от собственных слов его сердце забилось быстрее.

***

      Весь следующий день они провели вместе. Вместе вошли в Большой зал, держась за руки и не обращая никакого внимания на косые взгляды в свою сторону. Теодор завтракал и обедал за гриффиндорским столом, игнорируя существование Гринграсс и Малфоя, которые бросали ему в спину осуждающие комментарии. Вечером он повел Гермиону в Хогсмид, уговорив выбрать для нее самое лучшее платье, желая сделать подарок на Рождество. Она долго спорила и отнекивалась, но Нотт сказал, что хочет пригласить её в особое место, и той пришлось сдаться, поскольку вряд ли в её гардеробе было что-то подходящее.       Они обошли всевозможные магазинчики волшебной деревушки, и спустя три часа тяжелого выбора Гермиона остановилась на нежно-розовом платье длиной до середины бедра. Летящая юбка, повторяющая каждое движение, спущенные по плечам рукава и аккуратный лиф, подчеркивающий её небольшую грудь, показались девушке идеальным вариантом. Чего только стоило выражение лица Теодора, когда она вышла из примерочной и скромно покружилась, демонстрируя выбор. Его восхищенный влюбленный взгляд стал самой прекрасной картиной, какую она когда-либо видела.       Он оплатил покупку, игнорируя возмущения Гермионы о том, что она могла сделать это самостоятельно.       — Это подарок, Гермиона, — на выходе из магазина, произнес Тео и поцеловал её в щеку. — К тому же, я хочу радовать свою девушку, как можно чаще. Привыкай, что теперь ты — моя ответственность и платить за тебя — моя обязанность.       — Но Тео, мне неудобно… — она замерла на месте. Как же стало приятно от этих слов. — Ты сейчас всерьез?       Слизеринец вздохнул и, взяв ее за обе руки, встал напротив и улыбнулся.       — Мои намерения более, чем серьезны, Гермиона, — искренне произнес Теодор, заглядывая ей в глаза. — Я ждал тебя столько лет и теперь ни за что не отпущу. Если, конечно, ты сама не захочешь уйти.       — Я сомневалась, стоило ли оставаться в школе на каникулы, — призналась девушка, отведя взгляд в сторону. — Но ты и представить не можешь, как же я счастлива, что решилась.       — Иди сюда, — он широко улыбнулся, притягивая гриффиндорку в свои объятия.       Она прижалась к нему, крепче сжимая руки за его спиной, а он положил подбородок на её макушку, мечтательно прикрыв глаза.       Тихий снег кружился в чарующем танце, пока мягкий свет заката отбрасывал последние скромные лучи на стоящую посреди украшенной улочки пару.

***

      Теодор нервничал, поправляя запонки на рубашке.       С утра он получил письмо от родителей с поздравлениями с Рождеством, и уже успел написать ответ, а так же поделиться с ними своей радостью о том, что, наконец, начал встречаться с девушкой, в которую был влюблен всю свою сознательную жизнь. И он очень хотел познакомить Гермиону с мамой и отцом, уверенный в том, что они обязательно её примут, как родную дочь.       Несмотря на статус чистокровности, в их семье не было никаких предрассудков. Несколько лет назад, когда родители сокурсников уже подыскивали своим детям выгодные партии, отец Теодора сказал, что тот сам должен выбрать себе невесту, исходя только из собственных чувств. Хотел, чтобы его сын был так же счастлив со своей избранницей, как и он сам со своей женой, что уже на протяжении многих лет совместной жизни любил с каждым днем лишь сильнее.       Блейз, развалившись на своей кровати, увлеченно рассказывал о том, что после той вечеринки начал общаться с младшей сестрой Дафны. После того, как Теодор и Гермиона покинули Выручай-Комнату, Забини ругался с Дафной из-за её выходок, и уже почти наговорил ей кучу гадостей. Его трясло от злости, пока на плечо мягко не опустилась девичья ладошка. Астория вмешалась в конфликт и пригласила Блейза выпить вместе пару стаканов, и тот не смог покинуть её компанию даже после пятого коктейля.       — Они совсем разные. Астория такая… — с восторгом делился Забини. — Настоящая. Представляешь, она искренне смеялась с моих шуток, слушала с интересом. Мы проговорили весь вечер!       — И чего же ты ждешь? Пригласи её на свидание, — произнес Нотт, радуясь тому, что, кажется, Блейз, наконец, смог переключить свое внимание на кого-то другого.       — Уже! — похвалился тот. — Сегодня мы идем вместе в Хогсмид.       — Это же отлично, дружище. Я, правда, очень рад за вас, — улыбнулся Тео, застегивая пуговицы на рубашке.       — Ну, а что насчет вас с Грейнджер? Ты так и не сказал, куда пригласил её, — он заговорщически подмигнул.       — Я выпросил у директора разрешение на трансгрессию. Я забронировал столик в «L'oiseau Blanc».       Глаза Забини округлились, он приподнялся на локтях, уставившись на друга.       — Ты шутишь?       — Абсолютно серьезен.       Тео застегнул ремень на брюках и принялся поправлять невидимые складки на одежде, стоя перед зеркалом. В этот момент раздался характерный стук клюва о стекло. Нотт обернулся и заметил в окне фамильного филина, держащего в клюве небольшой сверток и письмо.       Он открыл окно, впуская птицу. Погладил мягкие перья и принял конверт. Филин не стал ждать и тут же взмахнул крыльями, ретируясь.       — Это еще что? — вопросил слизеринец и принялся разворачивать аккуратно упакованную маленькую коробочку.       Открыв крышку, он увидел красивые серьги с небольшими бриллиантами, судя по всему, из белого золота.       Блейз, выглянувший из-за его плеча, присвистнул, а Тео непонимающе нахмурился и перешел к письму.       «Сынок!       Мы с папой ужасно за вас рады! Пожалуйста, преподнеси Гермионе от нас этот скромный подарок. Мы вернемся из поездки раньше и будем ждать вас в нашем поместье. Я мечтаю познакомиться с девочкой лично, ведь ты так много говорил о ней с самого детства.

С любовью, мама и папа.»

      — Скромный? — Блейз вскинул брови, рассматривая дорогущее украшение.       Теодор молча достал из прикроватной тумбочки еще одну коробку, показывая Забини. Там лежала подвеска, выполненная из того же материала, что и серьги, которые отлично дополняли друг друга. Он выбрал этот подарок вчера, отпросившись у декана на небольшую вылазку в Лондон.       — Должен признать, у тебя неплохой вкус, — проведя пальцами по россыпи бриллиантов, подметил Блейз.       — Как видишь, в маму, — Тео счастливо улыбнулся. — Надеюсь, Гермиона тоже его оценит.       — Ресторан в Париже, бриллианты… Твоей принцессе повезло с будущим мужем.       — Каким еще мужем? Об этом рано говорить.       — Вопрос времени, — отмахнулся мулат и усмехнулся. — Да и ты уже небось решил, где и когда сделаешь предложение. Держу пари, что еще курсе на пятом.       — Может быть, — Теодор запаковал украшения обратно и, накинув на плечи пиджак, убрал обе коробки в карман. — Что ж, пожелай мне удачи.       Напоследок еще раз оценивающе взглянул на себя в зеркало. Нанес на шею и запястья парфюм и, попрощавшись с другом, покинул комнату.

***

      — Куда мы идем? — любопытствовала Гермиона, пока Тео, крепко держа её за руку, вел по направлению к выходу со школьного двора.       — Я же говорю, это сюрприз.       Спустя несколько минут, они оказались за пределами антитрансгрессионного барьера, и Нотт, повернувшись к девушке, произнес:       — Закрой глаза.       — Это еще зачем? — настороженно нахмурилась Гермиона, предварительно оглядевшись, но на заметила ничего примечательного.       — Ну же, доверься мне, — и не дожидаясь ответа, Теодор подошел к ней со спины и накрыл её глаза прохладными ладонями.       Сильнее прижав девушку к себе, сосредоточился на представлении места, куда собирался совершить «прыжок». Сейчас он как никогда был благодарен отцу за дополнительные занятия усовершенствованной магии, на которых он также изучал парную трансгрессию на внушительные расстояния.       Он услышал испуганный писк Гермионы, когда на мгновение все внутренности скрутило, но уже через пару секунд перед глазами возникла улица Парижа.       — Теодор! Что только что… — возмущенно начала гриффиндорка, но, как только он отнял руки от её лица, буквально захлебнулась воздухом. — Это…       — Добро пожаловать в Париж, моя леди пока-еще-Грейнджер, — склонившись к самому уху, вполголоса проговорил Тео, приобнимая её за плечи и с наслаждением наблюдая за реакцией девушки.       — Ты с ума сошел! Париж! Это невозможно! — тараторила Гермиона, даже не обратив внимание на то, как он назвал её.       — Я получил разрешение на аппарацию и от деканов, и от директора, можешь не волноваться, — объяснил он.       Она завороженно замерла, разглядывая огни города, украшенного к Рождеству и Новому году, с высоты. Они находились на открытой крыше многоэтажного здания, с которой открывался вид на Эйфелеву Башню и весь город. Здесь, так же как и в Лондоне, шел тихий снег.       — Боже… — выдохнула она. — Я никогда не видела ничего подобного.       — Твоя фамилия имеет французские корни, ты знала? — произнес Теодор и, дождавшись, пока та кивнет, продолжил: — Я подумал, что показать тебе праздничный Париж — неплохая идея.       Гермиона обернулась на него. Её глаза блестели, то ли от подступившись слез, то ли отображая свет огней.       — Тео, ты сумасшедший, — она рассмеялась, окинув рукой пространство вокруг.       — Почему? Тебе не нравится? — он изумленно приподнял брови.       — Как такое может не понравиться?! Просто… Я никогда бы не подумала, что ты устроишь для меня что-то настолько…       Он аккуратно взял ее за руку и поднес к губам, оставляя на костяшках легкий поцелуй.       — И это только начало, — на губах играла уверенная улыбка. — А пока идем, наш столик вон там.       Теодор помог ей снять пальто и по-джентельменски отодвинул для нее стул, после чего сел напротив. Через минуту к ним подоспел официант.       — Добро пожаловать в «L'oiseau Blanc». Меня зовут Габриэль и на сегодняшний вечер я ваш официант, — с широкой улыбкой произнес молодой человек и протянул гостям меню. — Прошу. Как ознакомитесь с меню, нажмите на этот колокольчик, и я приму ваш заказ. От себя могу рекомендовать обратить ваше внимание на Тюрбо, приготовленный на пару.       — Благодарю, Габриэль, — вежливо ответил Теодор. — Мы будем готовы через пару минут.       Официант кивнул и тут же откланялся, оставляя молодых людей одних. Гермиона все еще любовалась видом, открывающимся перед её огромными от восторга глазами. Она и подумать не могла, что когда-нибудь увидит Эйфелеву башню вживую. О чем говорить? Несколько дней назад она бы рассмеялась, услышав о том, что ее последние каникулы пройдут так. Но вот она в красивом платье сидит за столиком ресторана в Париже с видом на главную достопримечательность, а напротив нее человек, устроивший для нее все это. В прошлом — мальчик-задира, что боялся с ней даже заговорить. В настоящем — молодой мужчина, от взгляда, прикосновений, действий и жестов которого у нее трясутся коленки.       — Гермиона, — позвал он, заметив растерянность в её лице. — Ты в порядке?       — Конечно, — она улыбнулась, возвращая взгляд на него. — Не могу перестать восхищаться всей этой красотой.       — Да, я тоже, — спокойно ответил он, все также не сводя глаз с девушки, что вновь выглядела так нежно и невинно в этом розовом платье и забранными на затылке волосами.       Гермиона, пусть и не сразу, но поняла смысл сказанного и тут же почувствовала, как к щекам прилила кровь. И чтобы избавиться от смущения, перевела тему:       — Тут так много всего, я даже не знаю, что заказать.       — Здесь отменные лобстеры. Если любишь морепродукты, обязательно возьми их попробовать, — Тео уставился в меню, а Гермиона залюбовалась уже не окружающим ее видом, а им.       Он выглядел чертовски сексуально в этом костюме. Рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, запонки на рукавах в виде буквы «N», черный пиджак, который вызывал желание скинуть его с широких плеч. Гермиона закусила губу, когда рассматривала его слегка нахмуренные брови, прикрытые длинными ресницами глаза, линию челюсти и мелкие родинки, рассыпанные созвездиями на щеках. Он был красивым, ужасно красивым молодым мужчиной. Неудивительно, что в Хогвартсе он пользовался такой популярностью среди девушек.       — Ну, что скажешь? — спросил Теодор, поднимая глаза, и Грейнджер вздрогнула, пойманная с поличным.       — Я полагаюсь на твой выбор, — смущено улыбнулась, надеясь, что он действительно говорил что-то о блюдах.       Он кивнул, а она выдохнула, радуясь, что пришлось избежать неловкости. Нотт подозвал официанта, сделав заказ, после чего расслабленно откинулся на спинку стула.       — Как тебе удалось выпросить разрешение на трансгрессию?       — На самом деле, очень просто. Сейчас каникулы, мы оба совершеннолетние, к тому же с хорошей репутацией и оценками, так что никого из профессоров даже уговаривать долго не пришлось, — поделился слизеринец.       — И когда нам нужно вернуться?       — Я отпросился до завтрашнего утра, но, думаю, нестрашно, если произойдет какой-нибудь форс-мажор, и мы немного задержимся.       — Я думала, что мы вернемся уже к вечеру… — девушка отвела взгляд, нервно забарабанив пальцами по столешнице.       — Вообще, я хотел прогуляться по Парижу и остаться переночевать в отеле, но можем вернуться сразу после ужина, если хочешь.       — Буду рада, если мы вместе посмотрим город, — она улыбнулась и решилась на еще один вопрос, который волновал её последние три дня. — Ты, кстати, уже решил, куда будешь поступать после выпускного?       На пару минут Теодор задумался.       — На самом деле я все еще выбираю между двумя вариантами. С одной стороны хотелось бы попробовать построить карьеру в спорте, слишком уж я люблю квиддич.       — И у тебя отлично получается, — подметила Гермиона.       — Может быть, — Теодор пожал плечами. — Но вряд ли это врожденный талант. Я столько раз падал с метлы или куда-то врезался… А в школе и вовсе не мог заставить метлу двигаться. Такой позор, учитывая, что с пяти лет отец нанимал мне личного тренера по Полетам.       — Ты просто переволновался тогда, потом-то ты все же смог.       Он подозрительно прищурился, никогда раньше не задумываясь о том, что в памяти гриффиндорки осталась эта маленькая сцена.       — Жаль, что в команду попал так поздно. Конечно, я не планировал терять целый год, но на втором курсе моих навыков было еще недостаточно. Хотя, если бы мой отец преподнес всей команде метла последней модели, думаю, что тогда бы капитан закрыл глаза и спокойно принял в Сборную, — усмехнулся Нотт, и Гермиона фыркнула, быстро считывая отсылку.       — Ты добился всего своими силами. Этим нужно гордиться.       Вскоре подошел официант, держа в руках большой поднос. Аккуратно поставив перед гостями тарелки с голубым лобстером, пирог с черными трюфелями и бутылку белого вина, пожелал приятного аппетита и покинул пару.       Теодор разлил вино по бокалам и произнес:       — За этот вечер, — отсалютовав Гермионе, сделал глоток.       Улыбнувшись, девушка сделала то же самое, после чего разговор продолжился. Они обсуждали квиддич, институт спорта, предстоящие экзамены и недалекое будущее. Тео поделился, что, если не выйдет со спортом, то он хотел бы работать в Министерстве в Отделе Правопорядка, а Гермиона в свою очередь рассказала о том, что хотела бы получить образование колдомедика, а запасным вариантом держала журналистику.       Время летело. Еда была изумительной, вино — расслабляющим, а Гермиона — все такой же прекрасной.       Но несмотря на её улыбку, что не исчезала с лица, по бегающим глазам и скованным движениям Тео заметил — что-то беспокоило её.       — Что-то не так? — мягко поинтересовался он. — Ты о чем-то задумалась.       — Все нормально, — начала она, но осеклась. Алкоголь развязывал язык, подталкивая на откровения. — Просто я думала о том, что будет после выпускного. Что будет с нами? Неужели мы просто разъедемся в разные уголки мира и… все закончится?       — Вот еще, — усмехнулся Теодор. — Всегда можно найти ту страну и город, что будет совмещать в себе оба необходимых нам учебных заведения. Я обещал, что не отпущу тебя, помнишь?       — Только сдержи это обещание.       Ему так сильно захотелось поцеловать её, с жадностью вцепиться в губы, прижать к себе так крепко и объявить на весь мир, что она — только его, а он самый счастливый дурак на свете. Ведь дуракам везет, а то, что она согласилась быть с ним, никак иначе, как везением, не назовешь.       Он скользнул рукой в карман пиджака, вспоминая о подарке, и произнес:       — У меня есть для тебя кое-что, — достал одну бархатную коробочку и пододвинул ближе к Гермионе.       Грейнджер перевела взгляд с нее на Теодора и обратно, после чего аккуратно приоткрыла её и ахнула, рассматривая подвеску.       — С Рождеством, принцесса, надеюсь, тебе понравится, — он скромно улыбнулся, а Гермиона замотала головой.       — Я не могу принять такой дорогой подарок, Тео.       Нотт закатил глаза и встал из-за стола. Он предвидел подобную реакцию, поэтому молча взял украшение и подошел к Гермионе со спины. Игнорируя возмущение гриффиндорки, надел на шею дрожащими от волнения руками, все же весьма ловко справляясь с застежкой. После чего оценивающе посмотрел на россыпь маленьких камней на светлой коже её тонкой шеи.       — Оно будто создано для тебя, — вынес вердикт Тео и не успел сказать больше ничего, потому что Грейнджер вскочила со стула и, оказавшись напротив и обхватив его лицо ладонями, порывисто поцеловала.       — Спасибо, — прошептала прямо в губы. — Но, пожалуйста, не стоит больше делать таких дорогих подарков. Мне, правда, жутко неудобно, потому что я не могу позволить подарить тебе что-то равноценное.       — Стоит, — категорично отозвался он. — Привыкай, Гермиона, и не переживай ни о чем, потому что ты уже сделала буквально бесценный подарок — выбрала меня.       Он ласково провел ладонью по её щеке, которой она тут же инстинктивно прильнула, не в силах сдержать улыбку.       — И пока мы не отошли далеко от темы подарков, — возвращаясь на свое место, произнес Теодор и достал из кармана вторую коробочку.       — Нет, Теодор, даже не думай! — не давая закончить, выпалила гриффиндорка, округлив глаза.       — Это от моих родителей, — объяснил он, и Грейнджер замерла.       — Ты… ты что, рассказал обо мне родителям?       Он рассмеялся, заметив неподдельный испуг в её лице.       — О, знаешь, уже давно. А сегодня утром написал о том, что мы, наконец, вместе.       — Они знают, что я магглорожденная? — настороженно спросила девушка.       — Да.       — И неужели не против? Ведь в чистокровных семьях очень ревностно относятся…       — Мне повезло, и меня воспитывали без этих предрассудков, — перебил её Тео, мягко накрывая ее руку своей. — И они очень рады за нас. И-и… ждут на следующей неделе дома. Маме не терпится познакомиться с той, о которой я прожужжал ей все уши, начиная с двенадцати лет.       — С ума сойти! — Гермиона покачала головой, абсолютно не веря в то, что жизнь может кардинально изменится за такой короткий промежуток времени.       — Что ты на это скажешь? Поедешь со мной? Я понимаю, что все выглядит так, будто я тороплю события, но я бы действительно хотел представить тебя родителям.       Грейнджер вздохнула, не отводя взгляда от искусно сделанных сережек. Она взвешивала все «за» и «против», и в итоге пришла к умозаключению, что они оба и так потеряли слишком много времени, поэтому нет ничего плохого в данной стремительности.       — Это будет волнительно, — произнесла она. — Но я согласна. К тому же, нужно же лично поблагодарить их за подарок.       Боковым зрением Теодор заметил, как над Эйфелевой башней взорвались фейерверки. На мгновение он даже подумал, что все эти взрывы происходили внутри него — настолько счастливым он был.       — В этом ресторане мой отец сделал маме предложение, — поделился Тео, пока они оба любовались огненным шоу в небе через тонкое стекло купола, накрывающего террасу, где находился их столик. — Думаю, поэтому она без ума от Парижа и всего, что с ним связано.       — Так вот почему тебе дали имя французского происхождения? — на лице Гермионы расцвета улыбка от того, с какой любовью Тео упоминал родителей. Это вселяло в нее уверенность, что и их знакомство пройдет хорошо, что они без сомнений примут выбор сына.       — А ведь об этом я и не задумывался, — Нотт усмехнулся. — Ты наелась? Пойдем, прогуляемся?

***

      На протяжении нескольких часов Теодор водил Гермиону по улицам Парижа, без устали о чем-то рассказывая и шутя. Гриффиндорка внимательно слушала его увлеченную речь, поддерживая любую тему, и горящими глазами наблюдая за каждым жестом. Он никогда прежде не был настолько счастливым, а она не хотела, чтобы этот день заканчивался.       Когда время подходило к двенадцати, Гермиона почувствовала навалившуюся приятную, но усталость. Теодор заметил это и поинтересовался:       — Вернемся в Хогвартс или снимем номер в отеле? Если честно, то я не готов спать сегодня без тебя, — признался он, останавливая идущую рядом девушку и с полной серьезностью, без тени озорства и улыбки, заглянул в глаза. — И кажется, теперь уж вообще когда-либо.       Её вспыхнувшие щеки сказали, что это было взаимно, и Гермиона улыбнулась:       — Я не против отеля.

***

      Они шагнули в первый попавшийся по маршруту приличный отель, и Теодор, конечно же, попросил лучший номер, какой у них был.       Пока Гермиона принимала душ, Нотт разливал по бокалам вино, купленное в баре. На ресепшене раздобыл свечи, а с кухни заказал пару тарелок с сыром и фруктами.       — Вот же черт! — раздалось из-за двери ванной.       — Что случилось?       — Я забыла, что мне даже не во что переодеться, — раздосадовано подметила девушка. Разумеется, она не знала, что будет ночевать за пределами школы.       — Подожди минуту, — отозвался Тео и принялся расстегивать рубашку. — Прости, что не предупредил тебя взять что-то с собой.       Он стянул с плеч легкую ткань и постучал в дверь. Гермиона, укутавшись в полотенце, открыла ему, но Нотт тактично не смотрел на нее, зажмурившись для надежности.       — Вот, возьми, — сказал он, протягивая рубашку и борясь с желанием открыть глаза. Сразу после того, как девушка приняла её, он спешно покинул ванную.       Теодор уселся на кровати, дожидаясь девушку, и уже собирался сделать глоток вина, когда дверь распахнулась, выпуская гриффиндорку. Та неловко переминалась с ноги на ногу, пытаясь оттянуть края рубашки ниже. Ткань с трудом прикрывала ягодицы и от любого движения задиралась выше. Влажные распущенные волосы оставляли на ней мокрые следы, да и из-за того, что тело было влажным после душа, рубашка облегала фигуру во всех округлых местах.       Теодор разлил вино, так и не донеся бокал к губам. Красная жидкость дорожками потекла по обнаженному торсу. Он чертыхнулся, а Гермиона завороженно проследила их маршрут, заканчивающийся где-то за ремнем его брюк. Девушка с трудом сглотнула и оторвала взгляд от груди и рельефного живота слизеринца, когда тот поднялся и принялся убирать следы разлитого алкоголя, часть которого попала и на белые простыни.       Он принялся искать свою палочку, чтобы очистить постель, и чувствовал взгляд Грейнджер каждой клеточкой тела. Внизу живота в миг стало жарче, а член уже вовсю упирался в ткань брюк.       — Экскуро, — произнесла Гермиона, беря свою палочку, оставленную на тумбе.       Она медленно прошла вглубь комнаты и взяла второй бокал, делая два больших глотка. Нотт же обернулся на нее и смог выдавить из себя только смазанное «спасибо».       Гриффиндорка села на кровать, а он чувствовал, как мутнел разум от вида Гермионы в его рубашке. Глаза совсем потемнели, когда он увидел в ее зрачках точно такое же возбуждение, пока она бессовестно рассматривала его торс. Вот только щеки девушки все же вспыхнули, когда взгляд опустился ниже, и она заметила, что творила с ним.       Тео не знал, что говорить, голова совсем опустела, да и небольшое количество алкоголя также давало о себе знать. Все, что ему сейчас хотелось — это целовать, касаться, чувствовать.       Он опустился рядом с ней, мягко забирая бокал из тонких пальчиков. Встретив вопрос в её затуманенном желанием взглядом, приблизился к губам и замер в нескольких сантиметрах от них.       — Поцелуй меня, если хочешь того же, что и я, — хрипло произнес Теодор.       Гермиона тут же подалась навстречу, срывая этим действием крышу им обоим.       Нотт скользнул рукой по её талии, надавливал под ребрами, а она мягко толкнула его в грудь, призывая усесться удобнее. Он откинулся на руки, когда Гермиона, не разрывая поцелуя, перекинула одну ногу и оседлала его.       Рубашка задралась до пояса, а с губ Тео сорвался шумным вдох, когда она — умышленно или нет — двинулась взад-вперед. Он подался вперед корпусом, чтобы освободить руки, которыми тут же сжал ее ягодицы, вызывая тихий стон.       Грейнджер задвигалась на его бедрах смелее, и он ощущал её влажность даже через ткань брюк. Член изнывал от этой сладостной пытки.       Тео откинул волосы с её шеи и принялся целовать нежную кожу. Кусая и тут же зализывая языком. Одной рукой он уже пробрался под рубашку и обхватил её левую грудь. Задев возбужденный сосок, услышал новый стон, призывающий продолжать, умоляющий не останавливаться. Он несильно ущипнул его и стал перекатывать между пальцами, пока вторая рука массировала ягодицу. Гермиона заерзала быстрее, и Теодор, глубоко вздохнув через нос, молился всем богам, чтобы не кончить прямо сейчас.       — Я так сильно хочу тебя, — прошептал он, лизнув её за ухом, и проведя языком по краю ушной раковины, втянул мочку в рот.       — Пожалуйста… Тео, прошу…       Она немного отстранилась, но лишь для того, чтобы потянуться к ремню на его брюках. Нотт перехватил её руки и одним движением уронил на спину, нависая сверху. Волосы разметались по подушке, красные щеки, припухшие губы, расширенные зрачки. Теодор с восхищением и любовью рассматривал её лицо, зачарованно наблюдал, как часто вздымалась её грудь, демонстрируя торчащие сквозь рубашку соски.       Он расстегивал ремень и снимал брюки так медленно, что Гермиона принялась кусать губы, нетерпеливо ловя каждое движение. Тео вздохнул с облегчением, когда стянул последний предмет одежды, освобождая налитую кровью плоть. Девушка приподнялась на локтях, пристально всматриваясь в его лицо, будто боясь опустить глаза ниже. Мысли в голове все еще сходили с ума, путаясь между собой и создавая шум, но сейчас было плевать на любую рациональность. Сейчас были только она и он, что хотели одного и того же. Она расстегнула несколько пуговиц на рубашке и сняла её прямо через голову, оставаясь в одних трусиках.       Нотт замер, шумно втянув носом воздух. Это какой-то сон. Гермиона, его маленькая Грейнджер, его самая большая любовь сейчас лежала перед ним обнаженной, смотрела на него своими огромными доверчивыми глазами, полными сильного желания.       — Ты невероятная… — произнес он и двинулся к её хрупкому телу.       Теодор снова навис над ней, со всей возможной нежностью целуя губы, медленно спускаясь ниже. Сантиметр за сантиметром шеи тут же покрывался мурашками, когда он оставлял на ней поцелуи-укусы.       — И моя, — сбивчиво шептал он, не в силах остановиться. — Только моя.       Гермиона выгнулась и зарылась пальцами в темные кудри, когда он спустился ниже и, уже миновав ключицы, добрался до груди. Она путалась в его волосах, наблюдая из-под полуприкрытых ресниц за тем, как Нотт ласкает один сосок ртом, другой — рукой. Его язык творил невероятные вещи, выписывая различные фигуры на тонкой коже. Девушка едва не заплакала от удовольствия, когда он сначала укусил, после чего вобрал горошину в рот. Она оттянула волосы у корней, и Тео шикнул, поднимая взгляд, но не отрываясь от ласк, и увидел, как та зажмурилась, откидываясь на подушки. С приоткрытых губ срывались тихие стоны.       — Скажи это, — мягко, но требовательно произнес хриплый голос. — Скажи, что теперь и навсегда ты только моя.       Нотт опускался ниже, оставляя дорожку из поцелуев на животе, пока рука гладила бедро, дразняще двигаясь от колена до границы белья и обратно.       Он ждал, хотел услышать от нее подтверждение. Остановился, замерев на мгновение, когда слуха донесся её голос:       — Твоя… Тео… только… ох, Боже, — девушка вновь прикрыла глаза, когда его пальцы отодвинули трусики в сторону и коснулись промежности.       Тело Гермионы извивалось, требуя его ласк, и Нотт, поддев резинку белья, медленно стянул влажную ткань по стройным ногам.       Сердце билось где-то в ушах. Казалось, уровень дофамина был критически превышен. Тео сходил с ума, когда задевал членом ее ногу. Хотелось скорее войти в нее, полностью раствориться в ощущениях. И ей хотелось того же, потому что ладошка уже тянулась к эрекции, но Нотт перехватил пальчики, отводя руку в сторону. Гриффиндорка уставилась на него вопросительно, янтарные радужки почти не виднелись за расширенными от нетерпения зрачками.       — Тео?       — Тише, — он улыбнулся и мягко развел её ноги, сгибая одну в колене.       Он нежно поцеловал её коленку, рисуя пальцами на бедре известные ему одному узоры. Губы двигались выше, и когда Теодор провел кончиком носа по внутренней стороне бедра, девушка задрожала.       Её запах кружил голову, сводил с ума. Нотт держался, чтобы не коснуться себя, сконцентрировавшись на том, что сперва собирался доставить удовольствие ей.       Он приподнял её вторую ногу, устроился между девичьих бедер. И заглянув снизу-вверх в её глаза, уловил в них смущение, смешанное с легких страхом.       Никто еще не касался тебя так? Отлично. Я буду первым и единственным.       Нотт провел языком по всей промежности, собирая влагу, и Гермиона тут же вцепилась в его волосы, делая резкий вдох от новых ощущений. А Теодор опьянел окончательно, почувствовав её вкус.       Он начал вылизывать её складочки, задевая клитор. Одним пальцем проник во влагалище и начал медленно двигать им. Спустя несколько секунд добавил второй, и движения стали быстрее. Язык нашел клитор, и принялся выписывать на нем круги, то ускоряясь, то замедляясь.       — Тео, пожалуйста, — шептала она, пока металась по подушке, а руками инстинктивно прижимала голову Нотта ближе. — Я почти… Не хочу… так.       Дыхание было сбивчивым, она вся дрожала.       — Как ты хочешь, чтобы я сделал? — неохотно оторвавшись от Гермионы, спросил слизеринец.       — Просто иди уже сюда, — она спустила руку с его затылка на подбородок, притягивая к себе.       Он послушно поднялся и, задержав взгляд на её лице всего на секунду, жадно набросился на губы. Гермиона отвечала так же яростно, пока руки блуждали по всему его телу, гладя, царапая и сжимая.       Теодор простонал ей в губы, когда её пальчики, конец, обвились вокруг члена, легонько сжав и проведя вверх-вниз. Девушка развела ноги в стороны, подаваясь вперед, буквально умоляя прекратить эти издевательства.       Нотт склонился ниже, поцеловав линию челюсти, и темным взглядом смотрел в её глаза. Не разрывая зрительного контакта, — ведь он хотел видеть все — он взял член, направляя его ко входу.       — Готова? — для чего-то спросил он, и Гермиона, поджав губы, закивала.       Девушка ахнула, когда он медленно вошел в нее, пока одной лишь головкой, и на мгновение замер, перед тем как продолжить погружаться. Удовольствие, накрывшее с головой, заставляло закрыть глаза и просто отдаться эйфории, но она не могла оторваться от его лица.       Мальчик, которого она опасалась в детстве, и которого полюбила, став старше. Взгляды, которые пыталась поймать на протяжении нескольких лет, перестали быть тайными. Сейчас он смотрел на нее с таким благоговением и любовью, что у нее сжималось сердце.       Тео.       Ее прекрасный Тео.       Нотт медленно двигался, ловя каждый её вздох, но, заметив, что в глазах девушки застыли слезы, тут же остановился. Нижняя губа чуть заметно подрагивала, и он не на шутку переволновался. Убрал руку с талии, мягко касаясь щеки.       — Гермиона, что случилось? Я сделал тебе больно?       Чувства заполняли Гермиону до краев, и, услышав столько нежности, заботы и переживая в его голосе, она не сдержалась и всхлипнула. Соленные дорожки расчертили её лицо, а губы сложились в искреннюю счастливую улыбку.       — Тео, я люблю тебя, — закусив губу, выпалила Грейнджер и подалась тазом вперед, призывая продолжить.       Но слизеринец оторопело застыл, не веря в услышанное. На его лице расцвела широкая улыбка и, казалось, ею можно было осветить весь мир. Нотт принялся расцеловывать ее лоб, щеки, нос, губы.       — Я тоже, — шептал он, не переставая покрывать лицо поцелуями. — Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя.       Они двигались навстречу друг другу. Нотт вколачивался в нее, ловя губами девичьи стоны, а она цеплялась пальцами за его спину, обвив ногами торс.       Он кончил первым, крепко зажмурив глаза, чувствуя, как сокращается член внутри её влагалища. Тяжело дыша, нашел большим пальцем клитор и принялся стимулировать его, не переставая толкаться внутри. Спустя буквально несколько секунд, Гермиона вскрикнула, укусив Тео в плечо.       Какое-то время они молча лежали в обнимку, переводя дыхание. Голова Нотта покоилась на её груди, пока её тонкие пальчики перебирали влажные кудри. В мыслях было легко, а все мышцы приятно ныли.       — Кажется, рождественское чудо все-таки существует, — произнес Теодор с улыбкой. — И ты — мое личное.       Гермиона тихонько рассмеялась.       — А ты, выходит, мое.       За окном отеля снова послышался звук фейерверков. Пушистые хлопья снега размеренно танцевали в воздухе, и Тео мечтательно прикрыл глаза, вспоминая, как волшебно выглядят снежинки в её волосах.