happy new year, silly rabbit

Часы томнно тикают, показывая, что до нового года осталось совсем немного, каких то жалких сорок минут. Субин сидит за столом, смотря на свою пустую тарелку, он даже не удосужился что-нибудь праздничное себе приготовить. Его собака, Черри, кружится вокруг, ей то хорошо — она поела, поспала и никогда никого не теряла. После расставания Бомгю пытался спасти ситуацию, выпинывал на улицу слишком часто, приносил салфетки, когда эмоции сдерживать не получалось от слова совсем и говорил, что все обязательно будет хорошо. И вот уже через пару минут новый год, Бомгю предлагал встретить его вместе, у кого-нибудь на вечеринке, но Субин отказался, тактично решая промолчать, что этот праздник он будет встречать в рефлексии и вероятнее всего, в слезах, ведь ничего лучше не стало, а незабытая любовь продолжила разъедать внутренности. Болезненное расставание разорвало сердце и сожгло мосты, глупые вещи из фильмов, по типу, носить чужую забытую толстовку, пахнущую уютом, стало реальностью, а жить прошлым — привычкой. Субин сжимает вилку покрепче и напоминает себе, что полчаса назад выпил успокоительное, и пить его еще раз будет опасно. Собака, чувствуя настроение, что отпечаталось на стенах и стало смертным приговором, залезает на колени хозяина, пытаясь поддержать. Все вокруг пытаются быть спасательным кругом, но Чхве сам тонет в этом болоте сознательно, привязав к себе камень. Звонок в дверь ощущается громом и Субин невольно вздрагивает, вариант кто это может быть остаётся один — Бомгю пришел проведать. Пёс пулей подлетает к двери, махая хвостом из стороны в сторону, кружа вокруг, Субин же неспешно плетётся сзади. Его вид оставляет желать лучшего: красные глаза, бледное лицо, что давным давно свет не видело, потухший взгляд, грязная голова и такая же футболка в придачу. Когда дверь со скрипом открывается, порыв холодно ветра и снега в лицо отрезвляет меньше, чем знакомые красные волосы и лисьи взгляд. Эффект успокоительного пропадает в одно мгновение, сменясь паникой и страхом, что под рёбрами физически ощущаются. — Субин-а! — Ёнджун заикается, очевидно, что он абсолютно не трезвый, парень стоит в одной лёгкой кофте, весь красный и дрожащий. Субину хочется блеать от комка нервов и бури внутри. — Я так скучал по тебе, я такой дурак! Мне так жаль, — только сейчас Субин замечает, что Ёнджун очевидно плакал, мокрые дорожки на лице тускло поблёскивают. Исповедь звучит заманчиво, но парень до сих пор не в силах верить этим словам. Ёнджун сам его бросил, оставил в одиночестве, сказав лишь, что так нужно, он сам сказал, что разлюбил, так почему сейчас приходит сюда и говорит такое? — Что ты несёшь? Зачем ты пришел сюда, скажи сразу. Я не в том состоянии, чтобы сейчас вести долгие и пустые диалоги, — абсолютно честно и спокойно говорит Субин, хотя у самого ком в горле, ощущение, что вот-вот и вырвет. Чужое тело практически валится на парня, заключая в крепкие объятия и стены, выстроенные внутри Чхве, рушатся самым ужасным образом, он готов в этом тепле сгореть заживо и от этого хочется рыдать. — Я так люблю тебя, кролик. Пожалуйста, выслушай меня, дай мне всего пять минут, — у Субина скручивается все внутри от этих слов, проникая в сердце самым острым ножом, что режет так медленно, заставляя мучиться от боли. Чхве, что не в силах совладать с чувствами, впускает Ёнджуна тут же, отлипляя его от себя, чтобы дать плед и сделать чай. В квартире пахнет потерей смысла. После ухода, Ёнджун забрал из этого дома жизнь, сваливая всю серость будней на плечи Субина. — Тут почти ничего не изменилось с моего ухода, даже фотки на месте, Черри все такая же активная, — слышится совсем тихое и даже печальное, где-то сзади, но парень в состоянии услышать каждое слово и от этого нож в сердце будто пару тысяч оборотов делает, становится до ужаса больно. — А что по твоему должно было измениться? Думал я выкину все, что мы строили вместе так долго? Я ведь не такой бессердечный как ты, — Субин поворачивается с кружкой чая и честно пытается выглядеть равнодушно, но слишком красные глаза, влага в уголках глаз и большой ком в горле, что говорить еле как позволяет, выдаёт его с поличным, поэтому он лишь беспомощно опускает голову, закрывает рот рукой, запихивая все чувства поглубже внутрь, да зажмуривается до белых пятен перед глазами. — Милый.. — холодная рука мягко поглаживает по голове, ощущения, словно раскалённым железом на голову льют. Кружка летит на пол, разбиваясь также звонко, как и все внутри Субина, из глубины души вырывается обрывистый всхлип, слезы льются сами по себе, а кипяток, что был в кружке, обжигает ступни. Слышать этот, любящий и заботливый тон в голосе сопоставимо виселице, когда пол под тобой уже провалился, а тебя самого душит петля. Ёнджун аккуратно прижимает Субина к себе, отводя его подальше от осколков, усаживая себе на колени на диване и кладет его голову к себе на плечо. — Хороший мой, тебе же было так тяжело, боже, прости меня, — очередной громкий всхлип вырывается из груди Субина, убивая все живое внутри, и нервы тоже. Чужая рука мягко поглаживает от плеча до локтя и обратно, а Черри очень вовремя запрыгивает на диван, вжимаясь в ногу Субина. — Мои родители заставляли меня тебя бросить, говорили, что сделают что-то плохое с моим бизнесом. Сначала я думал, что смогу отбиться от их нападок, но потом, когда они пригрозили разрушить твою жизнь, я принял решение исчезнуть, чтобы не испортить что-то очень важное, а именно все, что у тебя есть. Мне жаль, сегодня я не выдержал и сбежал из дома, потому что я не могу без тебя, мне было так отвратительно и тошно все эти пять месяцев, я так скучал. Ты не должен меня прощать и снова впускать в вашу с Черри жизнь, но я буду рад просто побыть просто рядом ещё чуть-чуть. — Именно ты — все, что у меня есть, — Субину хочется взглянуть в лицо Ёнджуна, найти подтверждение его словам, увидеть искорки нежности в глазах и отпустить уже все это, но тревога держит в своих тисках, не позволяя даже пошевелиться. Сказать что-то еще не получается, слова застревают в горле и становятся засором, заместо этого Ёндужн сам нежно берёт за подбородок, поднимая чужую голову, Субин видит в глазах напротив надежду смешанную с кипящей любовью, только сунь туда руку, сразу получишь ожог, не совместимый с жизнью. Их лица совсем близко, горячее дыхание опаляет кожу оставляя фантомные ожоги, Ёнджун спускает тормоза именно в тот момент, когда соприкасается лбом о лоб, в немом жесте спрашивая можно ли. У Субина срывает крышу окончательно, ставя крест на своей личности, поэтому он рывком впечатывается в красные губы, от знакомых, но таких далёких ощущений из груди выбивается стон, граничащий с воем. Все это время Чхве выживал, пытаясь поверить, что все может быть лучше, но вот он тут, сминает давно забытые, мягкие губы, пока чужая рука давит на затылок, а осознание на мозг из за чего голова начинает кружиться и болеть. Поцелуй не отражает ни капельки нежности, только желание, что совсем немного граничит с остатками здравого разума, как когда двум обезвоженным людям наконец дали капельку воды. Субин обхватывает руками чужую тонкую шею как змея, он потирается о бёдра и жмётся ближе, не оставляя никакого расстояния, он не гонится за похотью, лишь отчаянно желает быть ближе-ближе-ближе, Чхве напоминает оголодавшего зверя, тепло родного тела почувствовать рядом становится настолько необходимым, что заменяет воздух в лёгких и смысл жизни на эти несчастные секунды. Ёнджун зарывается поглубже в белые волосы, ощущая как все глубже падает в пропасть, когда Субин проезжается по его бёдрам, в голове становится пусто, а перед глазами пелена сгущается. На улице слышится взрыв салютов, за окном мигают разноцветные огоньки, люди радостно и эмоционально громко поздравляют друг друга с Новым годом. Субин хочет отстраниться, но Ёнджун не позволяет, прикусывает нижнюю губу и сильнее на затылок давит, выбивая весь воздух из лёгких. Этот поцелуй заменяет все, становится точкой невозврата и ощущается вечностью, что поглощает весь разум, окутывая как одно большое одеяло. Субин натурально задыхается, в эмоциях, чувствах и теряя кислород, когда поцелуй сильно затягивается, у парня складывается ощущение, что Ёнджуна собирается его сожрать и не оставить ни кусочка. Они наконец отстраняются друг от друга, Субин ошеломлённо хлопает глазами — скажи ему тридцать минут назад, что он будет сидеть на коленях у человека, что ему воздух заменил, а потом его же сам и отобрал, и целоваться, разрушая все рамки и портя рассудок — он бы истерически рассмеялся, но вот теперь он тут и в силах лишь бессознательно бегать глазами по лицу напротив, ищя хоть один ответ, но находя только больше вопросов. Ниточка слюны между ними становится мостом к реальности и щеки Субина тут же становится похожими на помидор, губы Ёнджуна озаряет ухмылка, словно еще раз доказывая, что это все взаправду. — Я могу принять это за твое прощение? — шепчет Ёнджун так тихо, что даже Субин еле различает слова и улавливает смысл, а может виной тому белый шум в ушах. Чхве младший усмехается, он бы сейчас громко рассмеялся, но силы уходят на то, чтобы не потерять сознание, он падает на диван, утягивая за собой, в свои объятия, Ёнджуна. — Я пока еще думаю, поэтому с тебя обязательно вкусный ужин в ресторане и очень много поцелуев дополнительно, — Субин чувствует, как Ёнджун беззвучно смеётся и невесомо щипает его за бок. Умиротворение прерывается ещё одним салютом и Субин запоздало понимает, что уже новый год и вообще-то праздник в самом разгаре. Этот новый год должен быть стать первым, который парень проведёт в одиночестве, поэтому смысл праздника растворился в пустоте и отчаянии, но теперь Чхве поставил себе пометочку пересмотреть свое отношение к этому дню. — С Новым годом тебя, хитрый лис — И тебя, глупый кролик, — Ёнджун отпускает смешок, запуская пальцы в ломкие, осветлённые волосы, что давно с уютом ассоциируются, мысленно ставя себе цель выбрать самый лучший ресторан из всех в Сеуле и устроить самый роскошный праздничный ужин, отпечатывая этот день на стенках сознания, а пока припадает к розовым губам, оставляя на них тысячи поцелуев.