...
17 декабря 2024 г., 17:50
Чан аккуратно поправлял галстук Минхо, дрожащими руками отогнув белый воротник рубашки и стараясь не смотреть ни на его глаза, ни на губы. Закончив, он похлопал Ли по плечам, на которые накинут черный тренч, на что тот никак не отреагировал, и оставил в покое, отстранившись. Сам он был одет в черный костюм-тройку с белой рубашкой и черным галстуком. Лицо Минхо ничего не выражало. Оно будто было высечено из мрамора – бледное, красивое и неподвижное. Черные волосы ярко контрастировали с его оттенком лица.
– Поехали? Все остальные уже в машине, ждут. – Чан глянул на часы, громко тикающие на стене. Минхо в ответ только кивнул и двинулся к выходу из их квартиры. Бан сделал глубокий дрожащий вздох, борясь с нахлынувшими эмоциями и последовал за ним.
В микроавтобусе стояла настолько напряженная атмосфера, что казалось, ее можно потрогать и ощутить руками. Чан уселся на сиденье и пристегнулся. В этот момент Хенджин с запрокинутой назад головой шептал, что его сейчас стошнит. Чанбин держал свою руку на его ноге, поглаживая с целью хоть немного успокоить и отвлечь. Минхо сел у окна рядом с Чаном и неподвижно уставился в одну точку.
Поездка заняла целый час. Серый городской пейзаж за окном медленно сменялся на более зеленый, с временами мелькающей серебристой лентой реки. Это был дождливый день самого начала лета, природа уже давно проснулась, но липкая духота еще не наступила. Чан переводил взгляд то на вид за окном тонированной машины, то на острый профиль Минхо. В этот момент его сердце разрывалось. Самым беспокоящим был тот факт, что Минхо практически никогда не показывал своих эмоций. Чан боялся, ужасно боялся, что случится что-нибудь непоправимое, а он не сможет это пресечь. Бан подавил в себе желание накрыть руки Ли своими.
У них совсем не те отношения. Они были лишь соседями. Он хотел быть хотя бы близким другом для Ли, если уж чувства были безответны. Если Чан всегда был открыт в своих эмоциях и мыслях, будучи человеком эмпатичным и слегка наивным в своем доверии к окружающим, то Минхо свою суть ему так ни разу и не показал, кроме единственного момента слабости.
Большую часть жизни Ли ему однажды открыл болтливый Хенджин, друг детства Минхо и хороший коллега Бана. И то, что он услышал, ужасно расстроило его. Он не понимал как один человек может вынести это на себе.
Первый раз Чан увидел Ли, когда Хенджин пригласил новенького в коллективе к себе домой потусить с приставкой и пивом. Несмотря на то, что Хван младше на несколько лет, он решил взять Бан Чана под свое крыло на работе. Он всегда был невероятно уверенным в себе и легко заводил друзей, в отличие от интровертного и немного неуверенного Чана. Когда Хенджин открыл дверь своей квартиры, старший с удивлением заметил в гостиной внутри еще одного человека, о котором Хван не предупреждал. Тот сидел на диване в темноте подсвеченной телевизором комнаты, устремив напряженный взгляд в экран. Выглядел он довольно мрачно – растрепанные черные волосы, закрывавшие глаза, нахмуренные брови, глубокая морщина между ними. Руки парня сжимали контроллер, пальцы агрессивно нажимали на кнопки. Его острый нос морщился, приподнимая верхнюю губу, когда происходящее на экране его не устраивало. Непослушные пряди он иногда раздраженно смахивал рукой быстрым движением назад с растопыренными пальцами. Чану это движение показалось красивым.
С тех пор Хенджин довольно часто приглашал Чана к себе. Они так и сидели втроем, играя в Playstation – жизнерадостный и незатыкающийся Хенджин, мрачный молчаливый Минхо и Чан, первое время чувствующий себя не в своей тарелке из-за холодного и безучастного поведения Ли, но затем принявший это как данность и болтающий впоследствии немногим меньше Хвана.
Спустя полгода Чан, придя в очередной раз в гости к Хенджину, впервые не обнаружил там Минхо. Оказалось он уехал по делам в свой родной город на несколько дней. Тем вечером несколько бутылок пива и пара дорогих сигарет, которые Хван курил лишь по особым случаям, развязали ему язык еще сильнее, чем обычно. Они сидели почти до рассвета, пока младший вываливал на Чана целую тонну новой информации. Тогда он узнал, что Хенджин пару месяцев назад нашел себе парня и хотел бы всех между собой познакомить. Он несколько часов без остановки рассказывал какой Со Чанбин заботливый, сильный и смешной. А еще Хван мечтал съехаться со своим парнем, но не мог оставить Минхо одного. Тогда Чан осторожно поинтересовался, в чем проблема. Хенджин лишь мгновение подумал перед началом своего рассказа.
Хван знал Минхо со своих пяти лет. Их мамы были тогда лучшими подругами. Со временем дружба между женщинами почти исчезла, так как в семью Минхо пришла беда – его отец подсел на наркотики. Мама Ли потратила несколько лет своей жизни, пытаясь вернуть его в нормальную жизнь и избавить от зависимости, но у нее не получилось. Хенджин до сих пор с содроганием вспоминает те похороны. Мать Минхо сильно постарела за короткое время, а сам мальчик негромко рыдал и скулил словно раненный щенок.
Минхо был старше Хвана на пару лет, но в младшей школе они попали в один класс, так как мать была поглощена спасением его отца и не отдала в школу вовремя. С тех пор они всегда сидели вместе и не разлучались даже после уроков. Тогда Ли еще был обычным парнем, хоть и не очень разговорчивым и любящим довольно депрессивные музыку и фильмы. После выпускного экзамена им пришлось разлучиться – Хенджин выбрал направление английского языка, а Минхо мечтал работать в правовой системе и поступил в полицейскую академию, но их дружба не прекратилась.
Они были уже на четвертом курсе, когда Минхо неожиданно познакомил Хенджина со своим парнем. Хан Джисон был самым ярким первокурсником в той же академии. Он участвовал во всех возможных мероприятиях, успевая при этом хорошо учиться и имея необъятный круг друзей. Минхо смотрел на него так, как никогда ни на кого больше не смотрел, всегда с мягкой улыбкой, поддерживая смехом каждую шутку. Хенджин тогда даже слегка взревновал и первое время прохладно общался с таким же болтливым как и он сам Джисоном. Но через пару встреч он смирился с появлением этого человека в своей жизни, глядя на то, как менялся Минхо рядом с Джисоном – становился румяным, мягким и жизнерадостным. Спустя несколько месяцев официального существования их как пары, Хенджин и Джисон даже потусовались вместе, когда Ли уезжал на неделю на конференцию. Во время той тусовки Хенджин случайно забежав не в ту дверь в поисках туалета узнал маленький секрет бесконечной энергии Джисона – он сидел на эйфоретиках. Хан попытался оправдаться, ведь у него депрессия, он не может существовать без этого, он не может быть собой без этого, просил не говорить ничего Минхо, но Хван проигнорировал и максимально быстро свалил с этой тусовки.
Оставшиеся два дня до возвращения Минхо с конференции Хван мучался, не зная, как ему все рассказать. Он знал, что учитывая прошлое Минхо, он был просто обязан это сделать. Знал и боялся. Он часами тревожно крутил в голове сценарии этого разговора. Что сделает Ли? Расплачется, обвинит во лжи, ударит, сделает что-нибудь с собой? Каждый вариант его невероятно пугал. Он так сильно переживал за то, что разобьет ему сердце. Однажды Минхо сказал Хенджину, что считает себя однолюбом, и кажется Джисон это тот самый.
Но Ли Минхо не сделал ничего, из того, что воображал Хенджин. Он обнял его, сказав, что благодарен другу и добавил, что сам со всем разберется. Больше Хван о Хан Джисоне не слышал, также как больше не слышал и смеха Минхо. Тот замкнулся в себе, направив все свои силы только на учебу, а затем работу. Хенджин знал, что лезть в душу к другу нельзя, он только сильнее оттолкнет, поэтому решил просто быть рядом, поднимая настроение и заполняя тишину, не давая Минхо оставаться надолго наедине с собой.
После успешного окончания высших учебных заведений друзья съехались. Ли успешно работал в полицейском участке в том же районе, где была их квартира, а Хван устроился в рекламное агентство неподалеку, куда впоследствии устроился и Бан Чан.
После того задушевного разговора между с Хенджином, Чан уже следующим днем, на трезвую голову, предложил свою помощь – он поселится в этой квартире вместе с Минхо и будет приглядывать, а Хван наконец сможет жить вместе со своим парнем. Бан Чан до сих пор жил с родителями и ему бы уже хотелось стать более самостоятельным. К тому же несмотря на холодность Ли, Чану он нравился. Даже больше, чем нравился. Хенджин сначала категорически не согласился, но спустя целую неделю раздумий, соблазненный приятной мыслью о совместной жизни со своим парнем, спросил у Чана в силе ли его предложение. Минхо эту аферу также воспринял спокойно, все равно друзей у него больше не было, а снимать квартиру одному было бы неподъемно, как и для Бана.
Совместная жизнь Чана и Минхо проходила спокойно и удобно для обоих – первый взял на себя уборку, второй готовку, вечера проводя либо за приставкой, либо в собственных комнатах. Общение было минимальным – короткие вопросы по делу и короткие же ответы. Иногда Чан делился своими ситуациями на работе, где они с Хенджином все еще были коллегами, но младший получил повышение, в связи с чем нечасто пересекался с Чаном по работе и редко забегал в гости, причем всегда в сопровождении своего парня. Бану казалось, что Минхо в последнее время потух еще сильнее, чем был.
Однажды Ли вернулся домой с работы необычайно злым. Чан уже был дома и заканчивал готовить ужин, когда пыхтящий Минхо громко бросил свои вещи на пол прихожей и протопал мимо кухни в общую комнату с диваном и приставкой. Чан заглянул в комнату и увидел, что тот лежит на диване лицом в подушку, сжимая ее руками.
– Что-то случилось? – спросил он негромко, после чего присел на краешек дивана и аккуратно положил свою руку. Обычно Чан его не трогал, но и Минхо впервые явно был не в порядке.
Ли вздрогнул от прикосновения. Чан поспешил прекратить контакт, но Минхо повернулся на спину и схватил его ладонь своей. После молчаливой паузы, в течение которой они изучали лица друг друга: Чан с удивлением, а Минхо с совершенно непонятной и впервые увиденной им эмоцией, Ли притянул соседа к себе и прижался своими губами к его.
Чан застыл, ощущая чужие теплые и сухие губы. Он много раз фантазировал об этом, но не представлял, что это может произойти по настоящему. У них обоих открыты глаза, Чан застыл в шоке, а глаза Минхо изучали его, слегка прищурившись, словно спрашивая: «И что ты сделаешь дальше?». Бан Чан сделал единственное, о чем мог сейчас думать – прикрыл глаза и ответил на поцелуй, слегка разомкнув губы и проведя кончиком языка по губам Минхо, делая их влажными. Он услышал, как Ли тяжело вздохнул под ним и почувствовал, как чужая рука сильнее сжала его ладонь.
Внезапно он получил сильный толчок в грудь, откинувший его с дивана на пол. Тяжело дыша он открыл глаза и увидел, как Ли темным вихрем скрылся в своей комнате, хлопнув дверью напоследок.
Чан провел всю ночь в раздумьях, предполагая, что вообще сейчас произошло. Может Минхо решил двигаться дальше, но не смог? Может ему просто хотелось человеческого тепла, но он понял, что Чан для этого не подходит? С этими мыслями он уснул только после двух часов ночи и во снах видел прищуренные глаза Ли Минхо, холодно целующего несчастного влюбленного Бан Чана.
На утро они оба сделали вид, что ничего не произошло и затем никогда об этом не заговаривали.
Наконец они выбрались из микроавтобуса и направились к конечной точке их поездки. Хенджин держался за плечо Чанбина, а сам не сводил взгляд с Минхо, который очень медленно шел, сжимая в руке две крупные белые гортензии.
Чан шел позади всех, чувствуя себя максимально некомфортно. Он даже не знал этого человека лично, только по рассказам Хенджина. Но неугомонный Хван упросил его поехать с ними ради Минхо. Он признался, что скорее всего ничем не сможет помочь Минхо, так как сам плохо переживает подобные мероприятия. Поэтому и Чанбина он тоже позвал – для собственной поддержки.
Они зашли в здание и найдя нужное помещение прошли в него все вместе. Чан кинул взгляд на фотографию, которую окружало множество белых астр и хризантем. Молодое, улыбающееся, интересное лицо. Оно не было красивым в общепринятом понимании, как например у Минхо или Хенджина. Но было в нем что-то притягательное, харизматичное.
Чан сжал челюсть и перевел взгляд на Минхо. Тот застыл, не отрывая взгляд от фотографии, словно он впервые осознал реальность происходящего, хотя о случившемся он узнал три дня назад, в пятницу, на работе.
В тот день он не пришел ночевать домой. Утром завалился смертельно пьяный с красными опухшими глазами, с дорожками от слез на грязном лице. Пока Чан помогал тому раздеться и поливал холодным душем, чтобы привести в хоть немного адекватное состояние, он расслышал из невнятного хриплого бормотания два ключевых слова - «Он мертв».
Кое-как уложив Минхо на диван, на котором тот сразу же уснул, Чан набрал номер Хенджина. Спустя какое-то время он все же дозвонился другу, и первым делом выслушал сонные ругательства, которые Чан кое-как прервал новостью. Хван немедленно заткнулся и сказав лишь «Скоро буду.» бросил трубку. Через несколько часов, когда Минхо проснулся сам, Хенджин выспросил о произошедшем. Оказалось утром пятницы в полицию сообщили о трупе молодого парня, лежащего на клубно-барной улице в их районе. Начальник Минхо выезжал с напарником Ли и вернулся через несколько часов, проклиная «всяких наркоманов, портящих статистику передозировками». Когда начальник бормоча вбивал на своем компьютере имя умершего в отчет, Ли услышал слишком, слишком знакомое имя.
И вот Минхо стоит сейчас в прощальном зале и смотрит на фотографию над гробом Хан Джисона, крепко сжимая две белые гортензии.
Спустя пару дней после похорон Чан съехал от Минхо обратно к родителям, чувствуя бесконечную вину перед ним и Хенджином. В качестве извинений и для успокоения совести он полностью внес свою часть за аренду за этот и следующий месяц. Бан Чан понял, что он больше не может видеть Минхо. Все его наивные мечты были разбиты выражением глаз Ли, смотревших на ту фотографию во время прощания. Он больше не может мучиться от безответной любви, ясно поняв, кого любил, любит и видимо вечно будет любить Ли Минхо.
