Кошмарная пони

Она замерла на мгновение, но мне показалось, что эта секунда растянулась на час. — Что? — Что? Мы пристально смотрели друг на друга, и, честно говоря, она прекрасно играет в гляделки. Однако чем дольше я смотрела на неё, тем больше сомневалась, что она меня обманывает — в её глазах, похожих на блюдца, я видела недоумение. — Тебя что-то беспокоит? — я изогнула бровь, и она наконец моргнула. — Ой, — она вздрогнула, как будто её ударило током. — Ничего. Я плосто не ожидала. Вы... хотите плавду? — В чём дело? Неужели моя маленькая единорожка стесняется своих способностей? Я хихикнула и посмотрела на неё. Её выражение мордочки слегка изменилось, и чем больше оно менялось, тем сильнее я ощущала то, во что не могла поверить. Она переступала с ноги на ногу, опустив ресницы и глядя в траву. — Твайлайт... только не говори мне... — Ну как бы вам сказать... мне довольно тяжело... освоить... — Ты владеешь магией вообще? Она ненадолго замолчала. — Твайлайт? — Теолия — это не пустяки, — надула она щеки. — Я пытаюсь освоить хотя бы немного магии и заклинаний. Я выучила формулы и могу произнести их без запинки, но как только я пытаюсь подключить магические каналы в своём разуме, всё идёт наперекосяк. — Твайлайт? — Госпожа принцесса Мун, вы можете, пожалуйста, не издеваться надо мной? — Твайлайт... О чём ты говоришь? — Вы очень могущественная пони — я читала о вас, возможно, вы одна из лучших, о которых я когда-либо слышала. И теперь вы говорите, что хотите освоить магию. Я ни за что не поверю, что вы её не знаете, даже если и были придуманы. Так-так. Похоже, разговор принял не то направление. Похоже, она решила, что я издеваюсь над ней и унижаю её, предлагая какой-то единорожке учить меня, «великую Найтмер Мун». Отчасти я понимаю её — в это невозможно поверить. Но только вот никакая я не Найтмер Мун, а значит, и следовать её логике не обязана. — Твайлайт, если я придумана, то неудивительно, что я знаю столько же, сколько и ты, разве это не логично? — Она подумала и кивнула головой. Довольно медленно, осознавая сказанное. — У меня есть предложение, которое устроит нас обеих, пони. - Какое именно? — спросила она, сжимая мел копытцем, и пыль от него окрасила цветы. — Давай вместе изучать магию. Ты же хочешь поступить в Кантерлот, ты сама рассказывала мне об этом месте — лучшем для практики магии среди всех единорогов Эквестрии. Она удивленно раскрыла рот — если бы я чаще бывала на улице, то сказала бы ей, что скоро туда залетит муха. Но я не сказала. Потому что всё время проводила на больничной койке. Я прищурилась. Единорожка пришла в себя. — Тогда начнем с основ, — сказала она с уверенностью. — Прежде всего, хочу вам сказать, что магия существует везде... Я догадывалась. —...она окутывает воздух, небо и нас самих: снаружи и внутри, обвивает, словно лианы, повсюду, где бы вы ни находились. — Давай перейдем к делу, Твайлайт. Как мне её почувствовать? — В этом и заключается загвоздка, госпожа Мун, что её и чувствовать особо не надо. — Ты о чём? — Ну... обычно все пони знают, как ощущать магию — и никто этому особо не обучается... Сложность заключается в её освоении. - М-да. - У вас получится. Поплобуйте. - И как? - Почувствуйте своим селдцем. Вашим большим и необъятно добрым сердцем. - Думаешь, у чудовища бывают сердца? — Я улыбнулась. — Особенно у тех, кто пытался захватить Эквестрию? Она не знала, что ответить. - Да я шучу, разумеется, это правда. Эх, ладно, попробую ощутить магию «своим большим, необъятно добрым сердечком». Она засмущалась. - Или необъятно большим и добрым? Хм, что для тебя важнее, Твайлайт, какая величина моего сердца, или сколько в него вмещается доброты? - Не отвлекайтесь пожалуйста. — Она хихикнула и закрыла глаза копытами. — Сделайте как я и загляните внутль себя. - Ладно. — Я закрыла глаза. Смотрела внутрь пустоты, ощущая гул тихого ветра, шелест трав и скрипы веток — редкие вздохи и выдохи единорожки, пристально следившей за мной. Ее вдохи переплетались с моими выдохами и стучаниями сердца — я помнила это чувство слишком хорошо, чтобы забыть его, даже оказавшись в волшебном лошадином теле. Воспоминания тянулись глубже, преодолевая закромки затуманенного разума, разрывая оковы прошлых событий — вместе со звуками ненастоящего сонного мирка единорога, я слышала гаммы отдаленной и настоящей планеты — моего родного мира и той закромки комнаты, в которой я оказывалась... нет оказывался. — слышал трепет ткани одеяла и шорох подушки, обнимающей горло, затылок, уши и виски, приглушенные тоны телевизора и звуки капельниц. Я немного приоткрыл глаза и видела мягкие очертания мебели, остановился, переведя дыхание, приоткрыл еще немного, видя очертания в виде полос, открыл окончательно — заметив как голубые полосы витали в воздухе леса, переплетаясь в причудливые узоры — шары и кубики, повторяя геометрию деревьев, земли и Твайлайт, стоящей рядом. Искры волшебства пестрили с ее маленького тела волнами маленькой силы, с таким же лавандовым оттенком. - Видите? - Вижу... очень хорошо вижу. - Я знала, что у вас получится! Вы большая молодец. А теперь давайте... - Подожди, Твайлайт. — Я остановила ее. — Подожди еще немного пожалуйста. Полосы витиевато клубились, цеплялись за стены выдуманного мира и лопались. Сон рушился. - Продолжим в следующий раз, Твайлайт. Ты не против? - Что вы. Конечно нет! Я следила за линиями, держащими сон. Я опустила голову закрыла глаза, и они исчезли во тьме. Открыла их вновь — увидела серебристую знакомую поверхность. - Ну здравствуй, луна. — Я улыбнулась, обернулась, заметила мою знакомую. — И тебе доброй ночи, дорогая. — Я оглянулась на землю. — Или же дня? Утра? Неважно. Мне столько стоит тебе рассказать, ты не поверишь, что я узнала за все это время. Хотя нет, ты-то скорее всего поверишь, правда? Ха! Я старалась сохранять оптимизм, улыбаться и прогонять печаль. Иногда мне удавалось подавить эти эмоции, но чаще всего нет. Мои кошачьи зрачки становились мрачнее и голубее обычного. Я замечала, как Твайлайт иногда обращала на это внимание, и старалась не подавать виду. Но не только она это замечала — я сама меняла выражение лица. Я старалась вставать, когда бесцельно лежала на луне, но не могла долго держать себя в вертикальном положении. Не из-за слабости, а скорее от нежелания. Я не видела смысла стоять и ложилась, устремив взгляд в пустоту, боясь закрыть глаза, потому что, когда я их закрывала, мир исчезал. Здесь, на каменистом полу, в окружении бесконечного тумана меридиан, я смотрела на звезды. Их мерцание вызывало трепет в моём сердце, который заглушал грусть, давившую на меня, словно ярмо на шее, сдавливая горло так сильно, что я могла потерять сознание. Каждый раз, когда я оказывалась здесь, я молила о том, чтобы поскорее наступил сон. А когда он приходил, мечтала, чтобы он длился вечно. Когда же он заканчивался, я крепко сжимала глаза, до боли и слёз, загадывая, что скоро открою их и увижу небо, ветер и пони. Но каждый раз, когда я разжимала их, меня встречали лишь тьма, солнце и лунный песок. Иногда я смотрела на солнце, и оно обжигало мне глаза. Моя магия исцеляла их, но в эти моменты моё зрение словно искажалось, и я видела мир сквозь туман, словно в кривых зеркалах своей души. Эти мгновения были очень болезненными, но я не чувствовала боли. Я лишь осознавала, что даже если ослепну, то больше никогда не увижу снов. Я пугалась и корила себя за то, что никогда больше так не поступлю. Но я продолжала. И буду продолжать. Потому что в эти мгновения, наполненные страхом, я ощущала себя не такой одинокой, как космос. Нет, я соврала, я чувствовала боль, и эта боль наполняла меня, оживляя мысли и дух. Удивительно, но когда я была человеком, то мечтала о том, чтобы болезнь не отнимала у меня силы, и я могла оставаться бодрой хотя бы на пару часов дольше. А теперь я мечтаю только о том, чтобы поскорее заснуть. Ведь во сне я была сильной, волевой и могущественной. Я могла летать, глотая ветер, разбивать облака и рассекать горы, переплывать огромные реки и даже беседовать с пони. С самыми настоящими волшебными лошадками. Воспоминания о прошлом стираются и угасают, как свет многочисленных мёртвых созвездий, которые склоняются тенью к моему телу, отражаясь на поверхности луны. Я начала забывать кто я на самом деле, и кем я была до того как попала сюда — и самое страшное было то, что иногда я верила этим глупым мыслям и поддавалась им. Я помнила о том, что была человеком, потому что должна была помнить об этом. Потому, что я не она. Я не Найтмер Мун. А эта неуклюжая копия моего величия — не моя сестра. Хотя нет. Не думаю, что она моя сестра. Она это я, только... Она захрапела, причмокивая губами. Я вздохнула.