Кошмарная пони

Я поднял косу. Тени взметнулись вокруг меня, готовые к бою. — Ну? — прошептал я. — Кто первый? Селестия не дрогнула. Её глаза сузились, грива вспыхнула ярче, и солнечный свет в зале стал невыносимым. Она шагнула вперёд, заслоняя собой главную шестёрку. — Отойдите, — тихо сказала она пони. — Это моя битва. — Но принцесса! — запротестовала Твайлайт. — Отойдите! — властно повторила Селестия, и в её голосе звякнул металл тысячелетней власти. Шестеро попятились к стенам, прижимаясь друг к другу. А мы остались вдвоём в центре зала. Свет и тьма. Солнце и Луна. Сёстры. — Ты изменилась, Найтмер, — сказала Селестия, и в её голосе не было насмешки. — Ты стала сильнее. Стала злее. Жестче. Я чувствую это. — Пятнадц…тысяча лет одиночества, сестра. — я усмехнулся, сжимая косу. — Это лучший тренажёр. Я атаковал первой. Тени рванули вперёд, сотни чёрных щупалец, каждое острее бритвы. Селестия взмахнула крыльями, и стена солнечного света вспыхнула перед ней. Тени ударились о неё и рассыпались пеплом. Но я не ждал иного. — Это только разминка, — прошептал я и исчез. Телепортация. Одно из первых заклинаний, которое я освоил во снах. Я появился у неё за спиной, коса уже летела в шею. Селестия развернулась с быстротой молнии, её рог сверкнул, и удар солнечной энергии отбросил меня к колонне. Камень треснул. — Быстро, — признала она. — Но недостаточно. Я встал, отряхивая пыль. Плечо саднило — солнечный ожог. Ничего, заживёт. — А это? Я хлопнул копытами об пол, и из теней вокруг Селестии вырвались десятки призрачных волков. Селестия вздохнула и поднялась в воздух. Её крылья распахнулись, и свет хлынул во все стороны, прожигая волков насквозь. Они рассыпались с тихим воем. — Ты научилась призывать, — заметила она. — Похвально. Но этого мало. — Мало? — я улыбнулся. — А это? Я щёлкнул копытами, и пол под Селестией провалился. В прямом смысле — тени просто съели камень, открывая бездонную чёрную яму. Селестия взлетела выше, но я ждал этого. С потолка сорвались тени, обвивая её крылья, пытаясь пригвоздить к земле. — Хитро, — процедила она, разрывая путы солнечными лезвиями. — Но я всё ещё… Она не договорила, потому что я оказался прямо перед ней. В прыжке. Коса в одном копыте, сгусток чистой тьмы в другой. Я ударил одновременно. Она блокировала косу крылом (солнечная броня), но тьма ударила в грудь, отбрасывая её к противоположной стене. Селестия врезалась в камень, и стена пошла трещинами. Тишина. Главная шестёрка ахнула. — Принцесса! — закричала Рэйнбоу, рванув вперёд. — Стоять! — рявкнул я, и стена теней выросла перед ними. — Не лезьте. Я не хочу вас ранить. — Не хочешь ранить? — Твайлайт смотрела на меня расширенными глазами. — Ты только что… Селестия вышла из пролома. Её грива была всклокочена, на груди тёмное пятно — след моего удара. Но глаза горели ярче прежнего. — Тысяча лет, — сказала она, и в её голосе звучало искреннее изумление. — Тысячу лет ты провела в пустоте. В одиночестве. И стала такой? Она сделала шаг ко мне. — Я ожидала встретить озлобленную, обезумевшую от одиночества пони. А нашла ту, кто… Кто… — она покачала головой. Я молчал. Коса в моих копытах дрогнула. — Как? — спросила Селестия. — Как ты это сделала? — Сны, — ответил я просто. — Я ходил в сны. Я учился у лучших. У магов, у воинов. У драконов и пони. У теней и света. Тысячу лет я не просто выживал — я рос. Селестия смотрела на меня, и в её глазах я видел то, чего не ожидал увидеть никогда. Гордость? Нет, что-то другое. — Не надо, — прошептал я. — Не надо этой жалости. Ты предала меня. Ты заточила меня. А теперь я вижу в твоих глазах, что я вижу в них? — Я не жалею тебя, — Селестия расправила плечи. — Я восхищаюсь. И я готова продолжить бой. Покажи мне всё, чему ты научилась. Она взмыла в воздух, и зал озарился светом тысячи солнц. Я прищурился, собирая тени в кулак. — С удовольствием. Мы с Селестией кружили по залу, оставляя за собой выжженные и вымороженные полосы. Я использовал всё, чему научился за пятнадцать лет. Огненные шары, сотканные из солнечного света, я гасил тьмой, впитывая их, как губка. Ледяные копья, рождённые в глубинах зимних снов, я метал в неё, и она сжигала их на подлёте. Земля под нами ходила ходуном — я призывал камни, она плавила их в лаву. Ветер завывал в разбитых окнах — я становился ветром, она — ураганом. — Откуда ты знаешь магию земли? — крикнула Селестия, уворачиваясь от каменного шипа. — Училась у твоих учителей! — я рассмеялся и ударил теневым лучом. Она блокировала крылом, но луч всё же оставил ожог. — А это? — я создал вокруг неё сферу абсолютной тишины. Селестия на мгновение растерялась — она не слышала даже собственного дыхания. Но солнце не нуждается в звуке. Она взорвала сферу изнутри потоком света. — Тишина, — выдохнула она, вырываясь. — Ты научилась магии тишины? — Я жила в ней тысячу лет, — ответил я. — Она стала моей подругой. Моей сестрой. И женой. Я взмахнул косой, и лезвие удлинилось, превращаясь в теневое копьё. Селестия создала солнечный меч. Мы сшиблись в центре зала. Искры, тени, свет — всё смешалось. Я видел её глаза в двух дюймах от своих. В них не было ненависти. Было удивление. И сожаление. — Ты могла бы править рядом со мной, — прошептала она. — Если бы не… — Если бы не ты заточила меня? — я оттолкнул её, вкладывая в удар всю боль пятнадцати лет. Она отлетела, но тут же вернулась, и мы снова закружились в танце. Я чувствовал, что силы на исходе. Солнце выжигало меня, но и она уставала — её грива потускнела, крылья двигались медленнее. — Прости меня, Луна. — Я не сдаюсь, — прохрипел я. — Я тысячу лет не сдавалась. Не надейся. Я собрал последние силы. Тени вокруг загудели, завыли, они стекались ко мне со всего замка, со всего леса, со всей ночи. Я впитывал их, становясь больше, чернее, страшнее. — А теперь, — прорычал я, — посмотрим, кто кого. Я бросился на неё, и тьма поглотила свет. А после свет поглотил и меня. Я потерял сознание.

***

Селестия смотрела на эту тьму, несущуюся на неё, и не могла поверить. А потом тьма отхлынула, и Найтмер рухнула на пол, не в силах больше держаться. Всё кончилось. Селестия стояла, тяжело дыша, её грива потускнела, крылья дрожали от перенапряжения. Она смотрела на тело сестры, распластанное на холодном камне, и в груди разрасталась ледяная пустота. — Что я наделала? — прошептала она. Воспоминания нахлынули волной. Та ночь, тысячу лет назад. Селестия вспомнила, как стояла на балконе замка, сжимая в копытах элементы гармонии. Как смотрела на Луну — свою младшую сестру, свою единственную родную душу — и видела в её глазах только тьму. Или ей казалось? — Я боялась, — подумала Селестия, глядя на неподвижное тело. — Я просто испугалась. Она хотела поговорить, а я уже нажимала на спусковой крючок. Она вспомнила, как легко это далось. Одно движение магии — и сестра исчезла за горизонтом, навсегда. Селестия тогда убедила себя, что спасает Эквестрию. Что иначе нельзя. Что это её долг. — Я даже не попыталась, — горечь обжигала горло. — Я не спросила, что с ней происходит. Не предложила помощь. Не обняла. Я просто… избавилась от проблемы. Слёзы текли по её морде, капая на каменный пол. — А она… она тысячу лет была одна. Совсем одна. Без еды, без тепла, без надежды. И вместо того, чтобы сломаться, она училась. Она стала сильной. Она стала… прекрасной. Селестия опустилась на колени рядом с телом. — Прости меня, сестра. Я не знала. Я не думала. Я была так занята своей праведностью, что забыла, что ты — моя кровь. Моя семья. Она протянула копыто, чтобы коснуться её, но замерла. Потому что в этот момент Твайлайт подошла ближе и ахнула. — Принцесса Селестия… посмотрите! Селестия подняла голову и замерла. Над телом Найтмер Мун происходило что-то странное. Тьма, окутывавшая её, медленно рассеивалась, и из-под неё проступал силуэт. Но не один. Два. — Их… их две? — выдохнула Рарити. Твайлайт смотрела, не в силах отвести взгляд. На полу лежала пони. Обычная пони, тёмно-синяя, с гривой, переливающейся, как ночное небо. Без жуткого оскала, без горящих глаз, без косы. Просто… уставшая, израненная, но мирная. Спящая мертвецким сном. — Это… это Принцесса Луна, — прошептала Твайлайт. — Настоящая. Та, кем она была до… — До того, как стала Найтмер, — закончила Эпплджек. А рядом, буквально в двух шагах, лежала другая фигура. Обгоревшая, истерзанная солнечным светом, едва дышащая. Найтмер Мун. Та, что сражалась с ними. (Та, что защищала их в лесу.) Та, что пятнадцать лет провела в одиночестве. Все присутствующие пони испытали ощущение, которое они никак не могли передать. И то, что я никак бы описать не смог. Что. Им. Теперь. Делать.