ты невыносим.

тацуми не помнит, как они оказались в таком положении.  он помнит, как пришёл в тренировочный зал, который был занят химеру и попросился посидеть тут, сказал, что не будет мешать. теперь же он лежит на полу под ним, прижатый и схваченный за горло. не сказать, что ему больно или неприятно, наоборот — руки химеру лучшее, что могло с ним случиться за всю его греховную жизнь.  — ты вообще меня слушаешь? - химеру выглядит взвинченным, показательно сжав тонкое, почти кукольное горло тацуми.  — м… да… - казехая предпринимает несколько попыток вырваться, положив ладонь поверх чужой, стараясь разжать крепкие пальцы, — если ты пытаешься придушить меня, то как-то уж больно медленно это делаешь.  на лице химеру возникает гримаса из нескольких эмоций одновременно: смех, злость, презрение, забава, всё меняется с такой скоростью, что уследить просто невозможно. тацуми старается запомнить его таким, эмоциональным и озлобленным, старается отпечатать этот вид парня над ним, чтобы закрывая глаза видеть силуэт своего воздыхания. тогда и умереть не так уж и страшно будет.  к его удивлению (и возможно разочарованию) химеру быстро сдается, ослабив хватку. отпускает тацуми, продолжив наседать сверху, на его бёдрах.  — ты невыносим, чёртов святоша. - желчью плюется, смотря на расслабленное лицо казехаи и перехватывает его ладони в свои, прижав их по обе стороны от головы.  — между прочим, это ты меня пытался убить. - тацуми не отстаёт, приходя уже более менее в адекватный, как он думает, рассудок и смотрит с вызовом в чужие янтарные глаза, рассматривая в них крупицы сожаления. о каком вообще сожалении речь? они смотрят друг на друга, казалось бы, целую вечность и немного больше, не произнося ни слова больше, только тишина огромного зала и несколько зеркал по обе стороны от них. казехая сжимает крепко чужие пальцы, будто осмелев для дальнейших действий, им движет ничто иное, как желание. желание быть ближе и наконец-то ощутить вкус губ химеру на своих, распробовать этот запретный для него самого же плод. он опирается на локти, оказываясь предельно близко к такому родному лицу и выдыхает через нос шумно, в последний момент струсив. считанные миллиметры разделяют их, он буквально ощущает тепло дыхания химеру на своих собственных губах.  — я… химеру-сан… - тацуми срывается на шепот из-за саднящего горла и сглатывает вязкую слюну, чуть вздрагивая, когда химеру на бёдрах придвигается ближе.  — не хватает смелости? - химеру смотрит точно в фиолетовые глаза, выжигая сетчатку и ждёт, будто смертная казнь.  повисает очередная тишина и казехая прикидывает в своей голове, как скоро кто-то может сюда случайно зайти (или не случайно) и снова вздыхает, стараясь унять дикий ритм сердца, которое вот-вот остановится от переполняющих его эмоций. секунда, две и вот он уже целует химеру. почти вгрызается в него, облизывает мягкие губы и намеревается углубить поцелуй, но его достаточно быстро прерывают, откинув обратно на пол.  тацуми не помнит, как они оказались в таком положении. зато точно помнит вкус губ химеру и помнит эти руки, раздевающие его самого.