Годовщина

      Ты в очередной раз глянула на часы.       Время перевалило за полночь. На романтический ужин позарилась только пушистая кошка, которую Сашка притащил домой после очередного задания. Вроде бы Сеченов отдал животное, скорее даже попросил присмотреть. Шерстяная натерпелась сполна их опытов и заслужила домашний уют. Умное создание, хоть и беспардонное.       От злости на Кузнецова ты шикнула на Бусю (кажется, полковник припёр её уже с именем. Не трудно догадаться, кто её так нарёк. Видать, с Мусей она не сдружилась). Кошка ненадолго оторвалась от тарелки и внимательно посмотрела на тебя, сидящую с очередным вязанием на диване, с явным удовольствием пережевывая уже остывшую курицу с приправами. Внимательно так посмотрела, с укором и вместе с тем с пониманием: не её вина, что хозяин вовремя к ужину не явился, жалко, конечно, но чего добру пропадать. И вновь вернулась к ЕГО тарелке, даже не притронувшись к твоей. Хотя пару раз приглашающе глянула, точно призывая отужинать с ней. Но ты лишь разочарованно покачала головой. Хоть с Бусей у вас отношения хорошие, в этот день романтический ужин ты приготовила Саше, в честь годовщины со дня вашей свадьбы, и ждала именно его, а не его прожорливую кошку. Хоть её довольный вид и умилял, загладить вину хозяина ей не удавалось. Кошка именно что Сашина, всегда к нему льстится, стоит мужчине ступить на порог, мурчит только на его руках, да и спит всегда лишь на его подушке. По-началу тебя это задевало, но вскоре Буся стала полноценным членом семьи и без её капризов даже ты уже не видела ваших отношений.       Обручальное кольцо, тонкое, витиеватое, с аккуратным маленьким бриллиантом, печально поблескивало в свете свечей, пока ты в очередной раз старалась унять разрастающуюся в груди обиду на мужа. Обещал ведь, что придёт, что точно успеет. И вот те на! Ты даже со Штоком успела сегодня поругаться, чтобы пораньше с работы уйти и всё коту под хвост! Или точнее кошке в желудок.       — Ну вот и что прикажешь с твоим хозяином делать, м? Знаешь хоть, где его носит? — чуть дрожащим голосом спросила ты, руки сами опустили вязание на колени. — Давно уж вернуться должен был, — всхлипнула ты. Прежняя злость отступила, потихоньку сменяемая тревогой. Вдруг что случилось? Ты быстро подавила в себе порыв набрать Сеченова. Пусть спит, ему полезно. Если бы с Сашей что-то случилось, он наверняка бы сообщил.       Дмитрий Сергеевич опять отправил Аргентум на задание, куда, на сколько — никто не знает. Хотя Кузнецов и выдал тебе тайну, пообещав, что к заветному дню уж точно будет вновь на Предприятии.       Однако заветный день прошёл, на Предприятии лишь ты, да Буся. Ну и другие сотрудники, конечно, но сейчас, при всём уважении, они не в счёт.       За дверью послышалось движение и ты тут же оживилась, ожидая, что входная дверь вот-вот откроется и войдёт Кузнецов. Однако секунды тянулись долго, а заветных звуков отпирания двери не было. Ты посмотрела на кошку, что спокойно перешла к употреблению гарнира. Словно в подтверждение твоих опасений за дверью раздались звуки соседского замка и голоса. Если бы соизволил явиться Александр Иванович, Бусенька снесла бы праздничный ужин со старта, набирая скорость, дабы первой встретить свой предмет обожания.       — А если с ним что-то случилось? — в носу защипало от подступивших слёз. Не в силах больше сдерживать эмоции ты отложила горловину свитера и закрыла лицо руками, мысленно уже готовясь к звонку от Дмитрия Сергеевича. Все оправдания вели к этому, к тому, что скоро позвонят с плохими вестями. Буська тотчас оторвалась от еды, спрыгнула на пол со стула и засеменила к тебе грациозной пробежкой.       Сначала мягкая лапа коснулась твоих рук, а когда ты приоткрыла лицо, кошка, замурчав, подбадривающе стала ласкаться к твоей щеке своей усатой мордочкой, щекоча и призывая выкинуть прочь дурные мысли. Она же не переживает, значит нет поводов для беспокойства. Придёт ненаглядный, никуда не денется. И нечего тут слюни разводить, аппетит портить. Мягкая шерстка приятно касалась кожи, в самом деле успокаивая. Бархатистое мурчание имело снотворный эффект.       — Бусь, я ведь никогда всерьёз не задумывалась, что однажды он может не вернуться, а ведь есть такая вероятность, — горько прошептала ты, завалившись на бок и подмяв рядом кошку, чтоб не ушла. Та хоть и не очень любила такие посягательства и объятия не по её инициативе, вырываться не стала, даже продолжила мурчать.       Спустя долгих полчаса крокодольих глухих слёз ты всё же заснула, обнимая Бусю, которая, кажется, твоему сну была рада больше тебя. Однако ж не решалась уходить, чувствуя, что сон не глубокий, тревожный, что любое движение может разбудить тебя. А твой очередной плач ей совершенно ни к чему, и так уже шерстка намокла. А что поделать — хозяин же сказал присматривать за женушкой, вот Буся и присматривает по мере сил: и за женушкой, и за съестным.

***

      Кузнецов ступил на порог бесшумно, осторожно прикрыл за собой дверь и с долей вины посмотрел на застывший в гостиной обещанный вечер: Т/И свернулась на диване под легким пледом, на столе чуть пустые тарелки, свечи-таблетки исчерпали силы, лишь железоподобный пластик с потухшим фитилем остался от них. За окном уже начинался рассвет. Красивое время дня — четыре утра. С затянувшейся миссии он вернулся лишь пол часа назад и едва успел принять душ на базе. Он и сам прекрасно понимал, что нарушил обещание и уже был готов к претензиям, хоть и так порядком устал после пошедшей не по плану операции. Однако, работа остается за пределами дома, этого правила он старался придерживаться безукоризненно.       Из спальни галантно выбежала кошка и громко мяукнула, прежде чем начать тереться о ногу вернувшегося хозяина своей спинкой. Александр шикнул было на кошку, но поздно, ты проснулась, причем в самом худшем расположении духа. Проказница же самодовольно двинулась на кухню, предоставив ему самому разбираться с последствиями.       — Вот же… Т/И, мне жаль… — начал было Саша, но ты его прервала.       — Я ждала тебя весь гребанный вечер, — тихим, но угрожающим тоном начала ты, былые чувства вскипали вновь. Живой — отлично, теперь ты злилась на него ещё и за вчерашние переживания. — Весь вечер, ты мог бы хоть дать мне знать, что не придёшь, что не сможешь, — на глаза снова начали наворачиваться слёзы от обиды. Ты проглотила застывший в горле ком и продолжила. — Я со Штоком вчера разругалась, чтобы пораньше прийти, а ты… ты…       Кузнецов осторожно прошёл в гостиную и опустился рядом с тобой на диван.       — Ты знаешь, я бы не мог предупредить, — спокойно проговорил он, понимая все твои чувства, всю обиду, но Аргентум на то и отряд специального назначения. Вчера и так многое пошло не по плану, не хватало ещё ему начать нарушать правила, написанные кровью.       Он приблизился ближе, стоило тебе оттолкнуть его руку, когда он собирался тебя обнять, и нерешительно поцеловал тебя за ушком, вызывая непроизвольной смешок. Щекотно всё-таки, тем более его щетина.       Кажется, оборона твоей злости дала первую трещину, что, разумеется, не укрылось от внимательного разведчика.       Но сдаваться так просто ты не собиралась.       — Я всё ещё очень зла на тебя, — ты насупилась, отвернувшись. Медленно, но верно осознание того, что во всём виноваты обстоятельства, а не Александр, брало верх. Однако побороть засевшую с вечера обиду на испорченный вечер ты не могла.       — Мне очень жаль, что так сложилось, — Саша придвинулся ближе, прижимая тебя к себе и переходя на шёпот. — Мы ещё можем наверстать упущенное, — новый поцелуй уже в районе шеи.       — День уже закончился, — с лёгкой досадой сказала ты, обнимая любимого в ответ. Такой родной, такой желанный.       — Ещё не во всех часовых поясах, — его усмешка окончательно растопила твоё сердце.       — Ты так изменился со времен университета, — чуть завороженно прошептала ты, словно впервые увидела мужчину спустя долгие дни разлуки. В каком-то смысле так оно и было, но отчего-то это чувство напало именно сейчас.       В основном все изменения пришлись на лицо — как-никак возраст, и ранение. Ты осторожно коснулась шрама на щеке, вновь проводя пальцами по затянувшемуся рубцу, осторожно, боясь причинить боль, прекрасно понимая, что это невозможно. Сашка, точно хитрый кот, уложил голову на твою руку и заботливо посмотрел в твои глаза, стараясь уловить твоё настроение. Слегка уставшие голубые глаза, светлые волосы, короткая стрижка у висков, огрубевшие черты лица, которые становились мягче в твоём присутствии. Ты вновь и вновь отмечала его привлекательность. В юности он удивительным образом походил на истинного арийца, а уж после службы в разведке, блестящего немецкого… шутки со стороны его коллег сосредоточились вокруг этого факта. И вместе с тем он, пожалуй, был самым добропорядочным и ответственным гражданином СССР. Социальный рейтинг Александра Ивановича и впрямь уже давно перевалил за девятку. Тебе же порой было неловко вспоминать про свою несчастную семерку с половиной, особенно в начале ваших отношений. Ты теснее прижалась к мужчине, уткнувшись в шею, невольно погрузившись в былое. Воспоминания о всем пережитом, о его внезапном исчезновении, такой же случайной встрече в кафе, предложении, свадьбе… всё слилось в единый комок чувств.       В плане тела Сашка только поднабрал очков популярности у женского пола. Атлетическое телосложение поддерживалось ежедневными тренировками, за которыми тебе порой удавалось понаблюдать с утра пораньше из теплой постели, если Кузнецову не надо было на сбор Аргентума и он мог целый день провести дома, а также всякими навороченными игрушками Сеченова, который уже всех в Аргентуме модифицировал. Всех, кроме Серёжи. Тот как-то раз тебе на радостях всё и высказал, за что потом получил по шапке от Александра Ивановича за разглашение конфиденциальной информации.       — В чём же изменился? — Александр ловко усадил тебя к себе на колени, окончательно прогнав остатки сна. Игривое выражение его лица добило тебя окончательно. Хотя нет, финальным штрихом стало лёгкое поглаживание бедра. Сколько тебе понадобилось, чтобы возбудиться, пять минут и два поцелуя, верно? Впрочем, если рядом Александр Иванович, то можно считать, что ты неплохо держалась.       — Возмужал, — хихикнула ты, бережно касаясь его губ лёгким поцелуем. — Возможно даже слишком, — уже шёпотом добавила ты.       — В таком случае, ты ни капли не изменилась, — Саша чуть приподнялся, чтобы вновь поцеловать нежную шею и удобнее устроить тебя на коленях. — Такой же вредной осталась, — он усмехнулся, вовремя перехватив твою талию, не позволяя отстраниться от более грубого поцелуя, который незаметно перетек в укус, пока у тебя в горле застряло возмущенное «Да как ты смеешь?!». Наверняка потом засос ещё прятать придётся от коллег.       — Да иди ты, — прошептала ты, стоило Саше отстраниться и заглянуть тебе в глаза, чтобы увидеть ожидаемое возбуждение: зрачки расширены и появился пресловутый блеск.       — Я уже здесь, и никуда не уйду, — аккуратная дорожка из поцелуев от ключицы по шее и вплоть до губ показалась тебе бесконечной. Его сбившееся дыхание горячим потоком обдавало чувствительную зону шеи. Кажется, все твои эрогенные зоны он уже знал наизусть, быть может даже лучше, чем ты себя. — Возражения? — приподняв бровь, спросил Кузнецов. Загрубевшие пальцы ненавязчиво притянули тебя за подбородок ближе, вынуждая облокотиться на мужчину.       — Не имеются, — поддержав игривый настрой, прошептала ты и сама поцеловала его, оставив лишь право углубить поцелуй, которым Александр не преминул тотчас воспользоваться, вызывая у тебя первый стон своим напором. Правая рука всё ещё покоилась на бедре, иногда сжимая, иногда поглаживая, левая же придерживала тебя за талию, контролируя, чтобы ты не отстранилась раньше времени. Ты уже почти полностью легла на него, ещё немного удерживая свой вес на согнутых по бокам ногах, часть перенеся на руки, упершись в плечи Саши.       Долгожданный поцелуй оказался именно таким, каким ты его себе и представляла весь прошлый день: нежный и в то же время настойчивый, чуткий, но с долей властности, а самое главное — такой распаляющий желание. Дыхание уже сбилось с привычного ритма, сердце стучало как при первой встрече, вновь окуная тебя в то чувство влюбленности, распространяя жар по всему телу.       — Надеюсь, у вас ещё остались силы для супружеского долга, Александр Иванович? — кокетливо прошептала ты, перенимая инициативу, и оставила легкий поцелуй на шраме на щеке, а затем нарочито медленно провела двумя пальцами от него до груди мужчины, остановившись возле горловины футболки.       Тёплое лето на Предприятии всегда вынуждало Александра сменить строгую форму на более удобную, летнюю и беззаботную. Сероватая футболка очень удачно подчеркивала его фигуру и в особенности руки. Ты мельком окинула их взглядом, но вновь вернулась к своей доминирующей роли. Медленно оттянула горлышко и тут же отпустила, наслаждаясь реакцией Саши, который к этому моменту уже тоже потерял равномерность дыхания. Для полной идиллии, конечно, не хватает галстука, ну да и чёрт с ним, ты сделала пару недвусмысленных движений бёдрами, ощущая нарастающее возбуждение возлюбленного. Александр слегка запрокинул голову и шумно выдохнул, крепче сжимая твои ягодицы, не позволяя отстраниться и прекратить сладостную пытку.       — Шутить изволите, Т/И Т/О? Мы ещё посмотрим у кого силы в итоге останутся, — Александр сделал ловкий рывок и сменил положение: ты оказалась спиной прижата к дивану, пока он, хитро ухмыляясь, навис над тобой и упер колено в диван аккурат между твоих ног, однако недостаточно близко. Одно его самодовольное выражение лица говорило об однозначной победе в этой шутливой битве за верховенство.       Однако подобное положение дел тебя только больше распалило. Не желая дальше отвлекаться на мелочи, ты сама потянулась к верхним пуговицам парадного платья, что надела вчера и так и не удосужилась снять, при этом продолжая провокационно смотреть на Сашку, заинтригованно прикусив нижнюю губу. На его лице не осталось и тени усталости, лишь заинтересованность твоими действиями. Его руки так же медленно прокрались под подол твоего платья, маняще оглаживая обнаженную кожу бёдер и выше, иногда царапая, стоило его пальцам пробраться под полоску трусов. Когда ты закончила с пуговицами, Саша ловким движением потянул ненужный предмет гардероба вниз, вместе с тем вынуждая тебя подняться на ноги.       Ты только переступила через упавшую на пол ткань, как Александр резко развернул тебя к себе спиной.       — Ах, вы что творите, Александр Иванович? — шутливо спросила ты от неожиданности.       Тихий шелест застежки сказал всё без слов.       — Искренне не понимаю о чём вы, Т/И Т/О, — он медленно коснулся губами твоей шеи у основания, вырывая из тебя шумный выдох. Столь чувствительное место у тех, кто часто сидит, склонившись над столом. Тебе определенно не хватало его золотых рук и массажа во все дни его отсутствия. Кажется, Саша тоже правильно понял твою реакцию. Его ладони легли на плечи, осторожно сминая, точно проверяя что-то одно ему ведомое. — У тебя опять все мышцы затекли, — прицокнул Александр, слегка растирая и разминая плечи, когда вновь сорвал с твоих губ столь сладкий стон. Привычная тяжесть в шейном отделе начала отступать под его теплыми и умелыми руками. — Говорил же разминку делать, чтоб не болели…       — Да иди ты, — тебе сейчас явно было не до его нотаций по поводу зарядки. Ну бывало, забывалось, бывало ты слишком торопилась на работу и попросту забывала её сделать или же не успела. Всякое ведь бывает, но как это объяснить человеку, для которого физическое состояние имеет гораздо больше значения? — Ай, — ты по инерции подалась вперёд, ощутив не сильный шлепок по заднице, однако чужая рука, перехватив тебя поперёк ребер, вновь не дала отстраниться слишком далеко.       — Ты мне между прочим обещала, что не будешь забывать, — Саша развернул тебя в себе лицом, всё ещё приобнимая, и шутливо грозно посмотрел.       — Ну обещала, ну я делаю, иногда, — взгляд предал тебе в ту же секунду, как ты начала говорить, скосившись вниз и в сторону. Александр прихмыкнул и вновь прильнул к покрасневшим губам, увлекая в томный поцелуй.       Его ладони неспешно переместились с твоей талии на плечи, и так же неторопливо потянули лямки платья вниз, вынуждая чуть грубоватую ткань покинуть положенное место, мягко соскользнув вниз, к твоим ногам. Ты поёжилась, стоило тебя остаться перед ним абсолютно нагой то ли то было смущение, то ли просто утренняя прохлада…       — Я люблю тебя, — он произнёс это так спокойно и при этом так завороженно рассматривая твоё тело, словно впервые увидел, что по тебе пробежал второй табун мурашек.       Окрестности Предприятия ещё даже и не думали пробуждаться, все пребывали в глубокой фазе сна, в подсознательном ожидании нового дня. Только разве что природа уже просыпалась понемногу: туманное утро бледным жёлтым оттенком освещало гостиную, а заодно и влюбленное лицо командира Аргентума.       Легким движением Александр поднял тебя на руки и ты тут же обвила его талию и шею, приникая ближе, чтобы ненароком не упасть. Его горячие касания, поцелуи, постепенно спустились ниже линии ключиц. Твой стон пришёлся на выдох, слившись с ним воедино и образуя приглушенный звук, стоило Саше прикусить чувствительный сосок, снова заставляя тебя почувствовать несправедливое положение дел: на тебе не осталось ни одного куска ткани, покуда он был полностью одет.       — Ах, хах, Саш-ша, — сердце колотилось как бешеное, дыхание пало вслед за ним, оставив тебя задыхаться от каждой грубой ласки твоей груди. Руками ты оперлась на его плечи, впиваясь в них сквозь рубашку короткими ноготками каждый раз, как он прикусывал уязвленную часть тела. — Я тоже лю-люблю тебя, мхм, — У тебя не осталось и тени сомнений, что внизу ты намокла достаточно, чтобы испачкать свежую футболку мужа, но стоит ли об этом думать в такой момент? — Саш, — простонала ты в очередной раз, когда мужчина перешёл ко второй груди.       — М? — он осторожно усадил тебя на стол, стараясь не задеть посуду, оставшуюся с вечера. И наконец перестал мучить соски, которые приятно покалывали на холоде после жаркого рта.       — Давай ближе к делу, — повинуясь желанию, ты придвинулась ближе к краю стола, расставила ноги чуть шире по обе стороны от Александра и притянула мужчину за футболку ближе к себе, таким образом чтобы он склонился над тобой выставив руки для упора на столешницу. — Тебе уже пора избавиться от лишней одежды, — прошептала ты и, подцепив край футболки, потянула серую тряпку вверх. Темное пятно наконец скрылось с твоих глаз, позволяя немного позабыть о смущении.       Ты невольно залюбовалась: твоя эстетическая натура затрепетала при виде идеальных, словно с учебника анатомии, мышц, где-то конечно остались шрамы, но они были практически незаметны, благодаря косметике Аргентума на основе полимеров. Только вот от шрама на лице Саша так и не хотел избавляться. В какой-то мере он уже стал частью его идентичности.       — И чего ты тут только не видела? — ухмыльнулся он, словно прочитав твои мысли насчёт собственного, благо не вырвавшегося, укора насчёт его взгляда. — Негодница, — снова жаркий влажный поцелуй и касания, сводящие с ума. Снова воспламеняющееся желание, и Сашка только подкидывает дров, не позволяя перейти к сути.       Он настойчиво тянет тебя к себе, и ты соскальзываешь с краешка стола, неожиданно для себя отмечая, что ноги уже не являются надёжной опорой — лёгкая дрожь предвкушения завладела ими. Саша запускает руку в твои волосы и заставляет посмотреть на себя. Во взгляде появляется напускная строгость.       — Помнится мне, ты упомянула ссору с товарищем Штокхаузеном накануне, м? — его заговорщический шепот с лёгкой хрипотцой сулил уже знакомые будоражащие ощущения. И ты едва слышно подтвердила его высказывание, кивнула. — Тц, тц, тц, непослушная девочка, — не должна же подобная фривольность нравиться добропорядочной гражданке страны Советов… но тебе нравилась. Нравилось это своеобразное нарушение правил. Ты доверяла ему настолько, чтобы позволить себе опуститься ниже, потому что была уверена, дальше вас это не уйдёт. И никогда не уходило. Лёгкий массаж головы отвлёк тебя от предвкушения, настраивая на нужный лад. — Нельзя ведь с начальством пререкаться, — Саша прошептал это над самым ушком и внезапно чуть прикусил мочку, заставив тебя промычать. Любое его касание тобой ощущалось в кратном размере, тебе казалось, что прямо сейчас ты способна почувствовать даже незначительное дуновение ветра. Словно все нервы на пределе, в ожидании долгожданной разрядки. В горле совсем уж пересохло. — Пятнадцать шлепков, выдержишь? — хрипло спросил он, прекрасно зная ответ.              — Да, — выдохнула ты, чувствуя как он направился к дивану, утягивая тебя за собой.       Поначалу тебе была чужда эта его сторона, но ты довольно скоро втянулась и даже начала получать запретное удовольствие. Именно это и делало его таким желанным. Запрет.       Для Саши же это было своего рода стремление к дисциплине, сублимировавшееся в повседневной жизни в сексуальное предпочтение. Армейским порядкам в доме места не было, но подобной форме в постели всё же нашлось применение.       Да и стоит признать, тебе нравилось испытывать это искусственное чувство стыда, пристыженности. А ему действительно шла роль эдакой властной и справедливой натуры, при этом всегда чуткой и заботливой.       Александр уложил тебя поперек коленей, рассевшись на диване с самодовольной улыбкой. Покуда правая рука нащупала многострадальный сосок, левая уже успела отвесить первый хлесткий шлепок по твоей приподнятой на его коленях попе, отчего у тебя перехватило дыхание в очередной раз. Твоя интуитивная попытка отстраниться лишь усилила давление на ареолу, заставив тебя шикнуть и покорно вернуться на место, чтобы тут же ощутить второй удар. По телу прокатилась новая волна жара, стыд и возбуждение схлестнулись в едином порыве. Разумеется, Саша шлепал тебя не сильно, но ощутимо. Шершавые пальцы переключились на вторую чувствительную бусинку, покуда ты прочувствовала уже третье прикосновение ладони по начинающей краснеть коже ягодиц. Словно случайно ты коснулась рукой выпирающей ширинки тканевых брюк, убеждаясь в возбуждении своего возлюбленного, тот впервые за вечер издал гортанный стон, когда ты усилила давление.       — Моя ж ты нетерпеливая, — ухмыльнулся Кузнецов. С оставшимися шлепками он уже не церемонился, осыпая хлесткие удары один за другим, лишь пару раз прервавшись, чтобы смять покрасневшие ягодицы, немного разминая. Под конец ты уже сама хотела вырваться из-под этого града пошлости, но в последний момент почувствовала как Саша перешёл к более активным действиям: двумя пальцами он проник в твоё лоно, побудив тебя поддаться на встречу и тонко простонать от долгожданного проникновения, пусть и не полноценного.       — Да-а, пожалуйста, Са-аш, а-ах, — волосы у висков взмокли, а ноги мелко подрагивали, покуда ты пыталась опереться на них, чтобы найти более удобный угол проникновения на его коленях, но как назло он убрал руку и вновь притянул тебя для поцелуя. — Мхм, — ты недовольно промычала сквозь него.       Наконец воздух и ты снова оказываешься на его руках, в последний миг спохватившись, что нужно обнять его за шею. Ты чувствуешь его мокрые от тебя пальцы на своём бедре и это осознание сводит с ума. Накопившаяся слюна никак не может унять засуху в горле, хочется хлебнуть воды, но так не хочется прерывать это всё, а напиться ты ещё успеешь, а вот насытиться им тебе вряд ли когда-нибудь удастся.       Он уже не столь осторожно опускает тебя на кровать, видно, что его так же одолевает желание овладеть тобой.       Лишь Буся, встревоженная изменениями матраса под тяжестью двух чужих тел, сорвалась с кровати и с чистым разумом покинула комнату, вызвав у тебя и Саши смешок. Слишком умная кошка, но порой оно и к лучшему.       Кузнецов вновь коснулся тебя, проникая уже тремя пальцами, большим же принимаясь ласкать клитор. Он вожделенно смотрит как ты вгибаешься ему на встречу, как кусаешь губы в попытке быть тише, как прикрываешь глаза, балансируя на грани чувств и эмоций. И желает тебя больше, движения становятся рваными, чуть грубоватыми, но тебе плевать.       — Саш, Са-аш, — тянешь ты, пока любимый муж ласкает тебя изнутри, при этом вынуждая смотреть прямо на него. Казалось, его голубые глаза всегда будут светлыми, но сейчас похоть застилает и их, затемняет поволокой развратной бездны. И ты не можешь отвести взгляд, хотя так хочется, глаза сами стремятся закрыться и продолжить дугу, в которую изогнулось тело. Звуки сердцебиения отдаются в ушах, и весь мир тебе кажется отделен слоем ваты. — Пож-жалуйста, я хочу тебя, про-шу, — ты говоришь с придыханием и пытаешься руками найти опору, хоть и лежишь на кровати, тебе кажется, что ты находишься в пространстве, но толком не имеешь под собой опоры. Голова ощущается такой тяжёлой.       Ты не замечаешь, как быстро Александр избавляется от последней детали гардероба и наконец располагается меж твоих ног, заменяя пальцы членом.       — Мх, мха-ах, — стон на выдохе оказывается слишком громким, когда он входит в тебя, медленно, растягивая уже набухшие от возбуждения стенки влагалища.       — Тише, — ты слышишь хриплый голос так близко и тянешься к его обладателю, обнимая, притягивая к себе, пока он вновь куда-нибудь не испарился. — Ты ведь не хочешь, чтобы нас все услышали, баб Нюра уже на нас косится при встрече, — он смеется и глаза так сияют, что тебе кажется в этом мире нет ничего роднее. Мелкая дрожь уже охватила все твоё тело.       Саша приподнимает твои ноги под коленями и углубляет проникновение под новым углом, позволяя после закинуть тебе ножки на его плечи. Одной рукой он заводит твои запястья за голову, вытягивая руки чуть поодаль, лишая тебя возможности двигать ими, слегка вдавив в матрас, другая же в это время располагается внизу твоего живота, одновременно создавая дополнительное давление и массируя клитор. Поза с ограничениями тем не менее позволяет тебе в полной мере прочувствовать его. Медленные движения постепенно набирают темп. Ты чувствуешь металлический привкус на губах, не сразу осознавая, что немного перестаралась с прикусыванием. Саша тоже это замечает и заботливо целует тебя, позволяя простонать в поцелуй от новых ощущений в растянутых мышцах задней поверхности бедра. Ты уже не контролируешь стоны, растворившись в этом утреннем сексе с головой. Кузнецов же, кажется, только входит в раж, движения хоть и быстрые, по-армейски чёткие, но вместе с тем плавные, глубокие. Размером его природа не обделила, хотя порой тебе закрадывались мысли, что Кузнецов использовал нечто из арсенала Сеченова, но те быстро проходили в виду своей несуразности.       Однако и Александр Иванович не вечен, постепенно толчки становятся всё более грубыми, рваными, порой вынуждают тебя вскрикивать от особенно неприятных ощущений, но они теряются на фоне общей удовлетворенности. Хватка на твоих запястьях так же тяжелеет, но именно эта квинтэссенция болезненных ощущений, возбуждения и его тихих гортанных стонов подводит тебя к краю. Ты кончаешь первой, заходясь мелкой дрожью и совершенно забываясь в ощущениях, вспоминая о мире лишь тогда, когда Кузнецов прикрывает тебе рот ладонью, чтобы немного приглушить. Пусть ему и нравится как ты сходишь с ума в его руках, знать об этом соседям совершенно ни к чему. Он и сам держится из последних сил, но дополнительная стимуляция, создаваемая сокращениями стенок твоего влагалища, завершает сцену. Он замирает, теснее прижимаясь к твоему телу.       Он выходит из тебя так же неожиданно, с характерным хлюпающим звуком, который заставляет тебя смутиться, стоило возбуждению пройти. Ты приподнимаешься на локтях и смотришь на довольного Кузнецова.       — Всё в порядке, иди сюда, — он вальяжно притягивает тебя к себе.       — Саш, в душ надо, — мямлишь ты, устраиваясь поудобнее на руке у мужа.       — Потом, потом, — его уже одолел сон на фоне всей усталости последних дней. Ничего страшного не случится, если вы примете этот чёртов душ через пару часов.       Из последних сил ты расталкиваешь мужчину и выгоняешь в ванну, пока сама перестилаешь постельное белье на скорую руку, скомкав прежнее и бросив в угол. Вот уж это можно отложить на потом, а спать надо ложиться чистыми. Вязкая липкость меж ног раздражает и вместе с тем напоминает о приятном наслаждении.

***

      Наскоро приняв душ и смыв с себя весь негатив прошедшего вечера и досуг наступившего утра, ты проникла в спальню. Кузнецов уже завалился спать, но было видно, что окончательно он ещё не заснул — тебя ждёт. Ты осторожно пробралась под одеяло и прильнула к широкой груди возлюбленного, вдыхая сладкий аромат шоколадного геля, подаренного тобой.       Буся, почувствовав, что все успокоились, тоже прибежала в спальню. Грациозно запрыгнула на кровать, прошлась по Сашке и, вдоволь наластившись к хозяину, неожиданно ударила его лапой по затылку.       — Ай ты, — возмутился Александр, не ожидая такого поворота.       — Правильно, Буся, так и надо с ним, — подшутила ты, словно чувствуя упрёк Буси по поводу позднего возращения. Кошка с чувством выполненного долга вильнула хвостом и проскочила на твою подушку, демонстративно свернувшись на ней в клубочек.       — Я рад, что вы так сдружились, — уже сквозь сон пробормотал Кузнецов, поцеловав тебя в макушку и прижимая ближе к себе. — И за Штока не переживай, если надо будет, я с ним поговорю.