Мотылек. Сиквел.

У Киры горят щеки и краснеет грудная клетка. Она чувствует, как струйка пота стекает по ее спине, а лицо нестерпимо хочется промокнуть полотенцем. Вид на Белорусский вокзал стал уже привычной обыденностью за последние годы – офис на двенадцатом этаже, чуть ниже – спортзал для сотрудников, и в пятницу здесь особенно тихо. Все забиваются в ближайшие рестораны, спешат домой, и только Кира не изменяет привычке тренироваться. Она лишь мельком кидает взгляд на всплывающее уведомление на часах, невольно думая о том, что нужно поторопиться. “Через полчаса буду. Пробки.” Чуть снижая темп своего бега на дорожке, Кира останавливает ленту и невольно смахивает пот над верхней губой. Уже в раздевалке она надевает на себя несколько слоев одежды, хмурясь и не желая выходить в холод. В этом году осень пришла резко и бескомпромиссно, лишая Москву солнечно-пряных дней – вместо этого обрушиваясь серыми, пасмурными вечерами и пробирающим до костей ветром. Кира вспоминает о недавнем отпуске у моря в Турции – все еще жаркое, ласкающее кожу солнце, пальмы, теплое море. А главное – Рита. Рита будто бы всегда привносила в ее жизнь что-то совершенно невероятное, теплое и удивительное. Бегающая в купальнике перед ней и пытающаяся поймать нужный кадр, читающая очередную книгу, бережно обмазывающая ее солнцезащитным кремом – Рита заставляла сердце Киры трепетать, как если бы это было их первое свидание. Кира помнит их теплые вечера в отпуске – деревянные качели, запрятанные на огромной территории отеля, их переплетенные пальцы и бесконечный рассказ Риты о новой книге. Вино после ужина чуть расслабляло голову, и удивительно, как Кира находила себя целующей Риту без опасений или робости. За эти годы вместе стыд будто бы растворился вместе с воспоминаниями о прошлой жизни. Раньше Кире казалось, что невозможно сохранять щемящую сердце нежность в длительных отношениях – гормоны и новизна отступают и все такое, но рядом с Ритой она убедилась, что была неправа. Ветер будто бы приводит ее в чувства, едва она выходит из офиса. Благо, что она успевает запрятаться в кофейне всего через десяток метров – по старой доброй привычке заказывая два стаканчика кофе и горячего шоколада для себя и Риты, пока та еще не успела приехать. Кира не может нарадоваться своему личному водителю и тому, какое удовольствие Рите приносит вождение, если это, конечно же, не вечерние московские пробки. Город постепенно готовится к Новому Году: улицы начинают украшать инсталляциями и гирляндами, а в офисе вовсю обсуждают предстоящий корпоратив, стоило им только пережить Хэллоуин. Кире нравится вся эта предновогодняя суета, хотя весь этот выбор подарков сводит ее с ума. Всегда кажется, что она могла бы придумать что-то оригинальнее, но всем окружающим нравится – а это главное. Она подхватывает стаканчики с кофе и выбегает на улицу, как раз к подъехавшей к остановке машины. Запрыгнув в теплый салон, оставляет горячий кофе в подстаканниках и на секунду тянется к Рите, чтобы чмокнуть ее в губы. – Немного опоздаем, – Рита рассеянно кидает взгляд на приборную панель. – Я освободилась как могла, прости. – Это всего лишь ужин, – добродушно улыбается Кира, пристегивая ремень. – И я уже предупредила Олю, что мы можем немного задержаться. И еще… Кира кивает взглядом на стаканчик из бывшего “Старбакса”, счастливо улыбаясь. – Я взяла тебе горячий шоколад, чтобы ты не нервничала. Попросила сделать температуру поменьше, так что не волнуйся за свой язык. Рита двусмысленно хмыкает, кидая взгляд на женщину и улыбаясь ей во все тридцать два зуба. Холодный воздух разрывается от смеха и разговоров прохожих, доносящихся из маленького сквера с гирляндами и фигурками оленей, а на улицах яркие огни от витрин смешиваются с мягким светом фонарей. Кира и Рита покупают бутылку вина в ближайшем супермаркете, чтобы не идти с пустыми руками в гости. — Сегодня совсем дубак, — дрожит Рита, поправляя шарф и вплотную прижимаясь к Кире, чтобы не поскользнуться на заледеневшем тротуаре. — Артём сказал, что они уже успели украсить дом и закупились, кажется, всем шампанским в округе. — Хорошо, что мы взяли с собой эти глинтвейновые пряности, — отвечает Кира, тихонько смеясь. — Хотя Оля скажет, что глинтвейн это для детей. Зайдя в подъезд, они поднимаются к двери, из-за которой доносится шум разговора и смех друзей. Еще несколько лет назад Кира и представить себе не могла, что будет собираться в таком кругу близких людей, к тому же со своей девушкой, и не испытывать никакого стеснения на этот счет. – Мы ждем только вас, – открыв дверь, улыбается Артем, хозяин квартиры. – Проходите, мы как раз только сели за стол. Внутри квартиры горит локальный теплый свет, а гостиная украшена уютными гирляндами, будто бы напоминающими о том, что совсем скоро они будут встречать Новый год. Из кухни доносится аромат выпечки и горячих напитков. Вика — коллега Риты — первой подбегает к ним, сияя от радости. — Как же мы вас ждали! Проходите скорее! — Вика вытаскивает из их рук пакеты, усаживая Риту и Киру за стол, где уже собрались Артём и остальные. Они обмениваются тёплыми объятиями, и на мгновение Кира ловит себя на мысли, что чувствует себя здесь как дома. — Мы купили пару символических подарков, — смущённо произносит Рита, доставая красиво упакованные коробочки. — Думала, что мы просто ужинаем, а тут такая красота! — Я искренне надеялся на брелок, а не на… Что там вообще? — смеётся Артём, беря в руки маленькую коробочку и притворно удивляясь её весу. Кира и Рита провели полдня, бродя по торговому центру Анталии, чтобы подобрать ребятам небольшие подарки из отпуска. Кира настояла на том, чтобы не привозить сувенирную ерунду, а найти для друзей что-то подходящее, и, судя по реакции окружающих, она попала точно в цель. – Мы с Окс обзавидовались, пока смотрели ваши фотографии, – мечтательно протягивает Вика, приобнимая свою девушку и улыбаясь тому, как ласково улыбается Рита Кире. – Подумали, что в следующем году надо тоже куда-то выбраться. – Или всем вместе! – поддерживает Артем, обводя взглядом друзей. – Звучит как безумие… – Рита звонко смеется. – Совместить все отпуски… Мы-то на ужин почти месяц собирались, а тут целое путешествие! Эта идея, впрочем, раззадоривает всех присутствующих, заставляя думать о том, куда бы они могли отправиться все вместе, чтобы провести отпуск и насладиться теплом. Кире нравится, как подобралась их компания – разных возрастов и интересов, но все, безусловно, интересные, отзывчивые и очень болтливые. Почти перебивая друг друга, чтобы подхватить тему, они смеялись и болтали весь вечер, не замечая, как быстро бежит время. Кира разглядывает квартиру и на одной из полок замечает старую семейную фотографию хозяев. Ее вдруг накрывает тёплое чувство: за эти годы у них появилась настоящая «семья», где её и Риту принимают с таким искренним теплом. На перекуре, когда Кира выходит на балкон, чтобы немного подымить и полюбоваться видом из окна, к ней заходит Рита. Чуть раскрасневшаяся от горячего глинтвейна и смеха, она прикрывает за собой дверь, схлопывая пространство между ними в прекрасную, умиротворяющую тишину. — Они на грани того, чтобы купить билеты на лето, – смеется Рита, подходя ближе и обвивая тонкую чужую талию. Кира пахнет миндалем и пряностями – Рите это нравится куда больше, чем табачный запах. Она мягко целует женщину в щеку, прижимаясь к ней всем телом. — Каждый раз, когда мы с ними встречаемся, мне даже трудно осознать, что в моей жизни появились такие друзья, – Кира улыбается кончиками губ, разглядывая машины, мчащиеся по трассе. – Удивительно, как мы все так срослись друг с другом. – Это волшебство хороших людей, которые попадаются тебе в правильное время… – Это чья-то цитата? – смеется Кира, разворачиваясь в объятиях и теперь изучая взглядом Риту. – Березиной Маргариты, – кивает головой та и в следующую секунду целует Киру, притягивает ее к себе, чуть нажимая на затылок.

***

Жизнь складывается из привычной рутины и это, к удивлению Киры, совсем не скучно. С утра она варит две чашки крепкого кофе, прежде чем Рита сонно клюнет ее в плечо или щеку, а затем сядет в машину, чтобы спешить на работу. Несколько лет назад Березина перешла в другое издательство, когда первоначальная романтика их отношений спала, а совместная работа и быт стали утомлять и накапливать раздражение. Кира как руководитель несомненно была расстроена таким решением, но как партнер – была в полном восторге. Они съехались через несколько месяцев, ближе к лету, поняв, что жить на две квартиры – совершенно неудобно. Рита сдала свою однушку, а сама перебралась к Кире, которой помогала благоустраивать ее гнездышко с самого начала. Ее дом никогда не ассоциировался у Риты с чем-то чужим, напротив – ей казалось, что у Киры она проводила неприличное количество времени, с каждым разом все больше не желая с ней расставаться. Одной чашки для Киры не было никогда. Сразу две. Набор посуды, две зубных щетки, даже пижама для Риты. Подушка всегда пахла ее духами, повсюду ее волосы, а в голове – эхом смех. Кира была счастлива, когда Рита перевезла к ней несколько своих коробок, и главное – себя. Звонкую, тонкую, живую. Без Риты – это всего лишь коробка с четырьмя стенами, и тогда, когда Рита объявилась вместе с грузовичком у ее подъезда, волоча в руках огромный горшок с цветком, Кира по-настоящему поняла, что такое их дом. К третьему совместному Новому Году, Рита подарила ей котенка. Фактически, это не было подарком к Новому Году – Рита нашла его недалеко от дома, когда покупала фрукты и вино к их долгожданному вечеру, но не смогла пройти мимо. Точнее, Рита прошла, а затем застыла на месте и, закатив глаза, пошла назад на плач крошечного пушистого комочка. К тому же, Кира всегда говорила, что мечтала о какой-то живности дома, и когда она распахнула двери, забрав пакет из рук Риты, та чуть расстегнула куртку, заставив появиться маленькую мордашку. – Рита! – Воскликнула Авдеева, едва не выронив пакеты. Совершенно случайно вырвалось это глупое: – Что это? – Нашла у мусорки… – тихо пробормотала Рита, не в силах сдержать широкую виноватую улыбку. – Клянусь, я прошла мимо, но потом вернулась… – Боже, Березина, ну что мне с вами делать? Кира подошла и одним лишь пальцем, осторожно, словно боясь причинить боль, коснулась пушистой макушки котенка. Трехцветная, полосатая засранка сразу растопила сердце Авдеевой, замурчав, как трактор, и активно пытаясь выбраться из-под куртки Риты. Так у них и появилась первая “дочь”, как ласково называла ее Кира. Первые дни она, конечно, ворчала, не представляя, как они смогут теперь спонтанно срываться в другие города и на отдых, если за котенком нужен постоянный присмотр, но Рита успокоила ее, заверив, что они со всем справятся. Вечера с появлением “Вивьен” – она же “Вива”, она же “Засранка” и она же “Буся”, стали только уютней. Котенок оказался очень ручным и по велению судеб влюбился в строгую Киру, на что Рита иногда обижалась. Они втроем часто устраивались в гостиной у телевизора, чтобы включить что-то незамысловатое во время ужина, Вивьен ютилась под боком или на коленях Киры, сладко вытягиваясь и зевая, а когда кто-то возвращался домой, бежала встречать к двери с поднятым крошечным хвостом. Со временем обе – и Кира, и Рита, обросли новыми знакомыми и даже общими друзьями, с которыми начали собираться в небольших компаниях. Несмотря на то, что им вдвоем всегда было весело, компания будто бы делала их вечера еще более активными и интересными. Они вместе катались на лыжах и ходили на каток ВДНХ, вместе посещали открытия ресторанов и играли дома в настолки. Для Киры, которой всегда не везло с компаниями, казалось это настоящим открытием. Никаких странных подколов, никакой скуки или намека на осуждение, и что самое важное – не нужно ни от кого скрываться. Это пришло не сразу. Кира осторожничала с Ритой даже вне работы, а с новыми знакомыми всегда пыталась подобрать слова, чтобы как-то обозначить, что она не замужем, и что ее партнер – не мужчина. Но она сказала об этом раз, а затем другой, перебарывая невероятную тревогу и страх, и затем стало легче. Не всегда ее слова воспринимались одинаково, но Кира чувствовала себя намного легче, когда не приходилось врать или умалчивать. – Я сегодня рассказала Алисе про нас, – Кира усаживается на диван с бокалом вина, а второй протягивает Рите. Алиса – ее заместитель и помощник главреда так и не знала об их отношениях с Ритой, на работе они никогда не показывали этого и решили, что это будет излишне, чтобы кто-то об этом знал. Но затем Рита ушла, а в жизни Киры осталась, и игнорировать то, как Кира часто разговаривала с ней по телефону или как Березина топталась у офиса, ожидая Киру, было невозможно. Разговор сложился сам собой, и Алиса лишь усмехнулась, словно только и ожидала этого признания от Авдеевой. – Сказала, что она так и думала, но спрашивать напрямую не решалась, – продолжила Кира, вытягивая ноги и откидываясь на подушку. – В прошлый раз, когда я ждала тебя у офиса и встретилась с ней, она прям обнамекалась, – засмеялась Рита, внимательно наблюдая за скользящей улыбкой напротив. – Ну, я могу понять ее интерес. Я такая же. – Она сказала, что трудно игнорировать то, как ты на меня все время смотришь, – Кира отставила бокал и на секунду потянулась к Рите, обвивая ее ногами и прижимаясь ближе. – Подумала, наверное, что ты на меня запала, а я… – …Вся такая недоступная, – продолжила за нее Рита. – Отчасти так и было. Она нагнулась ближе, касаясь лба Киры и чувствуя, как ее сердце пропускает удар. Их близость всегда была такой пьянящей и нежной, такой желанной, что от нее подрагивали кончики пальцев. Иногда Рите казалось, что все это сон. Длинный, затяжной сон, в который трудно поверить. То, как Кира гладит ее щеки, как ласково целует в краешек губ, бормочет, как ей повезло, а затем целует. Почти невесомо и осторожно. Желудок Березиной сжимается, а в груди все замирает от трепета. Ее губы жадно прижимаются к Кириному рту, язык скользит вдоль ее губ и она не может сдержать счастливой улыбки, когда дыхание напротив сбивается. – Ты меня в себя влюбила, – смеется Кира, чувствуя, как жар заливает ее щеки и уши. – Влюбила, клянусь! – Признайся, что ты просто не могла устоять от моего бескрайнего обаяния, – руки сжимают тонкую спину, а губы прокладывают дорожку из поцелуев вдоль шеи. – Не могла. Кире скрывать нечего. Она говорит Рите о любви, кажется, постоянно. Каждую неделю, каждый день, не переставая чувствовать эту благодарность и нежность ни на минуту. Кира, конечно, не верит, что есть люди подходящие друг другу на тысячу процентов, да и они с Ритой не два пазла, но они – Кира это знает наверняка – что-то большее, единое, красивое и правильное. С Ритой она ощущает себя именно так – правильно. На своем месте.

***

Сквозь окна дома пробиваются теплые огни гирлянд и свечей, отбрасывая мягкие отблески на снежное покрывало за окном. Кира носится у плиты, пока Рита педантично складывает тканевые салфетки на столе, мельком поглядывая на часы. Улыбается самой себе, вспоминая, как тряслась несколько лет назад, когда впервые познакомила Киру с родителями. В квартире пахнет хвоей и чистотой, а еще новым аромадиффузором и стряпней Киры. Рита легким движением зажигает свечи на столе и спешит помочь любимой – та как раз достает утку из духовки под умоляющим взглядом Вивы. – Попрошайка, – смеется Березина, приближаясь к Кире и наблюдая за тем, как та ловко разрезает мясо. Кошка недовольно вытягивается, с характерным звуком царапая кухонную тумбу. – Вся в мать, – подтрунивает Кира, и прежде чем Рита успевает ей ответить, в дверь раздается звонок. Сердце, вопреки ожиданиям, подпрыгивает к горлу, а Вива, с торчащим хвостом, бежит встречать долгожданных гостей. Кира поторапливается, шипит, когда чуть обжигает руку, неудобно хватаясь за горячую форму, и опускает палец в рот. Улыбка от мыслей о предстоящем вечере, расплывается по ее лицу сама собой. За окном медленно кружится снег. Все будет хорошо. Рита распахивает дверь, и на пороге обнаруживает родителей, обсыпанных с ног до головы декабрьским снегом и румяных от мороза. – На улице настоящий апокалипсис, – сходу жалуется мама, обнимая Риту с искренней теплотой, пока отец слегка придерживает ее за плечо. Его взгляд почти тут же устремляется в сторону Киры, спешащей к гостям. – Взяли бутылочку сухого к ужину, – добродушно улыбается он, протягивая женщине пакет. – Бутылочка сухого всегда кстати! Мама оглядывается только сейчас: вокруг горят свечи, мерцают гирлянды, а в воздухе витает едва уловимый аромат зимних специй. Пока отец неспешно разглядывает книжные полки, Рита и Кира помогают маме снять пальто и протягивают ей пушистые домашние тапочки, что вызывает у неё тихий смех — привычка переобуваться в тёплое здесь стала чем-то особенным, частью их совместного уюта. Она проходит вглубь квартиры, улыбаясь, и задерживается взглядом на фотографии на полках — там и совместные снимки Риты и Киры из поездок, и несколько старых фотографий из детства Киры, по которым мама легко узнаёт знакомые черты. Все вместе они усаживаются за стол под бесконечную болтовню Риты и обсуждая предстоящий Новый Год. Темы быстро сменяют друг друга, и вот – Рита уже показывает родителям их недавние фотографии из отпуска, пока Кира, вскинув руками, вспоминает о привезенных подарках. Атмосфера семейной идиллии уже не кажется Рите чем-то сказочным – все происходит, словно так было всегда. На Рождественских праздниках они собирались заглянуть к отцу Киры, а заодно отвезти к нему на выходные Вивьен, чтобы вновь можно было уехать за город на продолжение праздников. Мысли внезапно прерывает Кира, поднимая бокал и с теплом протягивая: — За нашу семью. За то, что мы все здесь, вместе. Эти слова наполняют комнату чем-то теплым и необъяснимо волшебным. Кира чувствует, как легкая щекотка проносится внутри ее живота. Знать, что родители твоей любимой поддерживают ее и поддерживают тебя – стоит дорогого. Она ловит взгляд Риты и улыбается — здесь, в этой уютной комнате, её приняли как свою. Позже, когда все перебираются в гостиную, Кира видит, как мама Риты вновь притягивается к семейным фотографиям. Остановив взгляд на одной из старых чёрно-белых фотографий юной Риты, мама берёт её в руки, будто погружаясь в воспоминания, и тихо улыбается. Кира ощущает в этом жесте нечто личное, даже трепетное. Мама перелистывает страницы, вспоминая забавные моменты из детства Риты и оживлённо рассказывает о первом школьном утреннике. О том, как Рита зачитывала стихи с вызовом и блеском в глазах, как в детстве всегда любила собирать игрушки у ёлки. Чужие слова словно окунают в какую-то медитацию – Кира чувствует себя так, будто её накрывают теплым пледом, внутри плещется благодарность за такой простой семейный момент и простую человеческую близость. Пальцы Риты поглаживают ее кожу руки и, кажется, словно в этом моменте – вся суть жизни. В уюте и спокойствии. За несколько совместных лет Кира научилась отделять черное от белого, научилась любить и при этом не терять себя, чувствовать и знать, что Рита всегда будет с ней. На ее стороне, что бы ни случилось. Она бы не сумела объяснить, что такое любовь на самом деле – приложила бы руку к груди и только бы и сказала, что любовь там – под ребрами, спокойная, как зимний заснеженный выходной, теплая – как забытый в порыве обсуждений утренний кофе. Что любовь к Рите не похожа на американские горки, на прыжок с парашюта и первое совещание на совете директоров, это что-то привычное, предсказуемое, спокойное, рутинное – что может показаться скучным – но это то, что рождает в тебе такую уверенность и внутреннюю силу, что кажется, будто бы ты можешь все. Кира думает об этом, засыпая между рассказами Риты о том, как она мечтает сходить в парк с оленями и покормить их с ладони. Кира лишь сонно улыбается, зная, что купит им билеты следующим же утром. Подойдет к Рите со спины, обнимая ее и увлекая в долгие теплые объятия, и будет улыбаться до боли в щеках от того, как Рита будет радоваться этому небольшому подарку. Больше, конечно, Кириной внимательности – что выслушала и запомнила. Кира знает, что Рита не верит в концепцию того, что настоящую любовь встречают лишь раз в жизни – ее это никак не задевает. Но Кира знает, что встретить еще такую же, как Рита – не получится. Такую звонкую, смешную, с таким желанием жить и озорным блеском в глазах. – Ну попробуй, покорми, – улыбается Березина во все тридцать два зуба. Щеки красные, а кончик носа блестит от холода. Под ногами скрипит снег, когда та настойчиво делает шаг вперед, протягивая морковь и умоляющим взглядом всматриваясь в Киру. – Если он откусит половину моей руки… – предупредительно начинает Кира, но Рита быстро перебивает ее. – То я повезу тебя в травмпункт, я знаю! Под победоносным взглядом Березиной, Кира все-таки протягивает морковь, почти заставляя себя удержать руку на месте, когда молодой лось с удовольствием тянется к лакомству. Рита хлопает в ладоши, как маленькая, а затем приобнимает за плечи. – Ну вот, а ты боялась. – Зато ты у нас бесстрашная, – Кира не перестает улыбаться, когда их пальцы переплетаются и Рита тянет ее уже к вольеру с кроликами. На улице уже смеркается: пасмурное небо еще больше затягивается, но в небольшом заповеднике за городом становится лишь уютнее. Крошечная кофейня, явно не рассчитанная для большого потока посетителей, украшена гирляндами, а из помещения доносятся песни из Рождественского плей-листа. Людей вокруг совсем не много, что позволяет насладиться компанией друг друга, почти не стесняясь в выражении чувств. Недалеко от лосей они обнаруживают небольшую лавку, решив уединиться там. Кира листает галерею в своем телефоне, выкладывая некоторые фото и видео в инстаграм, пока Рита допивает свой безалкогольный глинтвейн, наблюдая за любимой. Могла бы она еще несколько лет назад даже представить себе то, как сложится ее жизнь, и что в этой жизни центром всего станет Кира? Светлые волосы из года в год сохраняли свою длину по плечи, как оставалось неизменным и это выражение лица, когда Авдеева была крайне задумчива, закусывая губу и чуть хмурясь. Медленный снег легкими пушинками кружится вокруг них, падает на Кирину макушку и экран телефона, но оторвать ее от него – нельзя. Небось, даже в выходной раздает задания своим подчиненным и строит из себя строгую начальницу. Так и не подумать, что она способна льнуть к Рите по вечерам под бок, быть хрупкой, маленькой и беззащитной. Березина ловит себя на мысли о том, что улыбается, как идиотка, глядя на Киру и совершенно забывая про остывающий глинтвейн. – Кир, – тихо говорит она, голос ее непривычно хриплый и низкий. Авдеева тотчас вскидывает голову, ловит взгляд Риты, и взгляд ее моментально становится таким теплым и спокойным, словно все, над чем она сейчас думала – не имеет никакого значения. Рита уверена, что любовь – в этом. В том, как Кира смотрит на нее каждый раз, как инстинктивно придвигается ближе, ища контакта. Кире даже не нужно ей ни о чем говорить, чтобы Рита знала – была уверена – что ее любят. – Чего? – растерянно переспрашивает Кира, разрывая повисшую тишину. – Люблю я тебя, вот чего. Прохладные пальцы находят друг друга за долю секунды и Кира, словно не думая ни о чем, тянется к Рите, мягко целуя ее в лоб, а через секунду – между бровей. – Я тебя тоже, – с улыбкой протягивает она, а затем нехотя встает, кивая в сторону стаканчика, который Березина все никак не может осилить. – Поехали уже домой, я вся замерзла. – Твои намеки такие прозрачные, – довольно хихикает Рита, выбрасывая стаканчик в урну и плетясь вслед за Кирой к машине. На обратном пути снег стал идти гуще, но дорога к машине была освещена гирляндами, словно кто-то специально решил создать для них праздничную сказку. Рита переплела свои пальцы с пальцами Киры, чувствуя, как холодный воздух касается их кожи. Авдеева недовольно шмыгнула носом, пытаясь спрятать замерзшие щеки в высокий ворот куртки, но не разжимала пальцев. Рита улыбнулась самой себе — даже в такие моменты упрямство Киры выглядело мило. — Ну, может, еще одну остановку сделаем? — поддразнила она, поглядывая на освещенные окна кофейни. — Глинтвейн — только начало, нужно горячий шоколад. Кира хмыкнула, качая головой: — Если я начну тебя баловать, ты совсем обнаглеешь. — Я уже, — Рита чуть наклонила голову, глядя на Киру с таким притворным озорством, что та не выдержала и тихо рассмеялась, и этот смех наполнил пространство между ними, рождая что-то невероятно теплое. У Риты защемило в груди от накативших чувств. Они добрались до машины, садясь внутрь, где стекла уже покрылись тонкой пленкой инея. Рита включила обогрев, а Кира привычно устроилась на сиденье, подтянув ноги ближе, и лениво закуталась в шарф, пока машина начинала согреваться. — Хочешь узнать, что я загадала на Новый год? — вдруг спросила Рита, глядя на заснеженную дорогу перед собой. — Тонну жевательного мармелада? – Смешно, это было одно из желаний, – Березина с ухмылкой бросила взгляд на Киру и вновь отвернулась к дороге. – Чтобы каждый год был вот таким. Таким… Она на секунду замялась, подбирая слово, но в итоге снова повернулась к Кире, добавив: — Таким, где ты со мной. Кира посмотрела на нее, прикрыв глаза от света, падающего от уличного фонаря, и широко, искренне улыбнулась. Ее улыбка была такой теплой, почти интимной, без привычной иронии, предназначенной только для Риты. — Других планов у меня и не было. Притормозив у обочины, Рита резко потянулась в своем кресле, находя губы Киры и растворяясь в этом моменте. Фоном на радио заиграла очередная новогодняя песня, окружая их атмосферой какой-то сказки, а снаружи по-прежнему кружился снег, защищая их маленький мир.