Часть I. Материнство
17 февраля 2025 г., 17:11
В далеких землях, где снега горных вершин касались хмурых небес, а речные воды глубокими ночами шептали сказки древних, жил старец, чья мудрость восхищала и солнце, и луну, и другие светила. Однажды, в час безмятежного отдыха, который он заслужил по праву тяжелой работы, к нему пришла женщина, дрожащая как лист на ветру. В левой руке она держала ладонь ребенка, а правой — сжимала разбитое сердце. К ногам ее, обутым в стоптанные башмаки из овечьей кожи, были привязаны рыбацкие сети, а в складках пояса виднелись крупные гороховые зерна.
Гостью можно было бы назвать красивой, если бы не раскрасневшееся от слез лицо. Она рыдала и не боялась ни гнева, ни осуждений, и с каждой соленой каплей, падающей на землю, на разбитом сердце появлялось все больше трещин.
— О, староста, — произнесла она, ловя воздух ртом как хищник ловит свою добычу. — Я пришла к тебе за советом и наставлением. Как мне быть? Отец мой скончался от падучей болезни, мать сгорела от горя, супруг ушел на войну чужих королей. Я осталась абсолютно одна, с ребенком на руках, беспомощная и уставшая. Мой драгоценный мальчик, которого я вымолила у судьбы, вместо радости дарит мне одни лишь тревоги. Долгожданное материнство вместо парного молока обернулось горькой пшеницей и непосильной ношей. Я просыпаюсь и засыпаю с мыслью, что не смогу вырастить сына.
Старик с добрыми глазами цвета теплой земли поднял иссохшую руку и указал на вершину самой высокой горы:
— Взойди на ту гору, — сказал он, — и найди там цветущее дерево среди черных камней. У него есть секрет, который откроется тебе. Ребенка же оставь под моей опекой, чтобы не усложнять свою дорогу.
Женщина, полная решимости, вступила на тропу. Путь был легким, но беспокойство за сына терзало её на каждом шагу. Наконец, она достигла вершины и увидела величественное дерево, у подножия которого лежало много вкусных и спелых плодов: сливы, персики, яблоки. Под ветвями, укрытая тенью пышной листвы, сидела дама в богатых одеждах. Ветер играл с ее локонами, а в руках ее, несомненно мягких и бархатных, блестело веретено. Белые, как молоко, пальцы Госпожи изредка отвлекались от пряжи, чтобы погладить резвившихся у ног ягнят. Каждого из семерых.
— Я ждала тебя, — произнесла дама. — Мне известно, зачем ты пришла. Но прежде, чем я помогу тебе, ответь на мой вопрос. Какой была твоя дорога?
— Дорога моя, благородная Госпожа, была благополучной. — отвечала женщина, вытирая ладонью пот со лба. — Ни зной, ни стужа не коснулись меня, и сандалии мои не износились. Но внутри меня расцветает тоска за сыном, оставленным в долине. Ах, если бы я только могла узнать, как мой мальчик переживает нашу разлуку!
Голос и лицо Госпожи стали строгими и холодными, как горные льдины.
— Он мертв. Старец, что послал тебя ко мне, разрубил мальчика на части и зарыл куски глубоко в землю. Теперь плоть твоего отрока питает корни этого дерева и оно не зачахнет до скончания времен.
Едва Госпожа закончила рассказывать о судьбе ребенка, как мать его взвыла, и голос ее разнесся по горам, пугая каждую тварь, живущую в них.
— Для чего вы совершили столь гнусное злодеяние? — дрожащим голосом спросила мать у незнакомки. — Я доверила старцу дитя и отправилась в путь, чтобы обрести желанное спокойствие, которое перестала знать. Я шла за мудростью, а не за смертью!
— Ты просила покоя, — ответила Госпожа, и в глазах ее засверкали молнии. — И ты его получила. Разве ты не знаешь, что с первым криком новорожденного матери обречены на бесконечное счастье и бесконечные муки? Ты желала жизни без тягот — я и Старец даровали ее тебе. Смеешь отказываться?
Тогда пала женщина на колени.
— Смею, Госпожа. Верните мне сына, молю Вас!
— Для чего? Ты так много плакала, тебе трудно было дышать. Мальчишка умер — но ты свободна. Хочешь, чтобы твои ноги снова ослабели? Чтобы глаза твои ослепли от слез?
— Я хочу радоваться. Верни мне, Госпожа, моего сына, чтобы сердце мое наполнилось радостью, — просила мать, униженно целуя подол платья своей обидчицы. — Я была ослеплена своей болью и не ценила дарованное судьбою счастье. Пожалуйста, верни мне моего ребенка! Отними у меня разум, забери мою красоту, лиши всех умений. Даже жизнь мою можешь себе присвоить, — что угодно сделай, только воскреси сына! Жить с тревогой в сердце трудно и страшно, но не слышать дыхание сыночка еще мучительнее.
Тогда знатная Госпожа одарила женщину самой милосердной из известных миру улыбок, полной понимания и сострадания, и произнесла:
— Путь твой был полон испытаний и скорбей, но лишь потеряв, ты познала истинную ценность дара материнства. Я верну тебе мальчика — он вырастет крепким и здоровым, и однажды станет королем народа, который подчинит много земель. А ты, за свою смелость и чистосердечность, будешь щедро вознаграждена. Иди же, Хагга из Андалоса к сыну своему, Хугору из Андалоса.
Из «Семиконечной Звезды». Книга Матери. Глава пятая.
