волк открывает пасть

На заднем дворе кто-то рылся. Леонардо на самом деле не был этим удивлён. Раз в несколько дней приходили бродячие собаки, и Леонардо было немного жаль этих бедняжек — к сожалению, у него нечем было поживиться. Леонардо вышел посмотреть. Может быть, отогнать их, если придётся, но на самом деле никто из них не задерживался дольше, чем на несколько часов, хотя скуление некоторых весьма отвлекало от работы. Очень часто они были настолько истощены, что с них можно было рисовать анатомический атлас: кости и натянутая на них кожа позволяла видеть все самые мелкие детали. Леонардо было их жаль. У него самого было несколько периодов в жизни, которые были не чуть не лучше жизни этих бедняг, и, если бы не доброта некоторых людей и бесконечная удача, которая всегда сваливалась на Леонардо в самый неожиданный момент, он не был уверен, что не рыскал бы в поисках остатков, как эти дворняги. Что ж, он вышел, прикрыл за собой дверь мастерской и пошёл посмотреть. В карманах ничего не было, и он не был уверен, что сливы и хлеб, которые были дома, могли бы привлечь дворнягу — впрочем, какая неразумная тварь божия от голода не была готова грызть камни и ветки? Он остановился, вглядываясь в темноту прохладной ночи. Дворняга была достаточно большая — больше, чем Леонардо когда-либо видел. У неё были достаточно массивные лапы, шире, чем можно было ожидать от собак такого размера, густой тёмный мех, чистый, более ухоженный, чем можно было бы ожидать от бродячей собаки. Собака перестала царапать возле стены его дома и подняла морду. Леонардо замер. Это... это была не собака. Господи, это определённо была не собака. На узкой морде с двумя ярко жёлтыми глазами виделялся белый шрам, уши сосредоточенно стояли торчком — волк заметил его, и Леонардо немного истерически подумал, что лучше бы он скрежет просто проигнорировал. — А как насчёт того, чтобы не есть меня? — пробормотал Леонардо, судорожно думая, что ему делать. Он был уверен, что иногда волки игнорировали людей, если были сыты, но он не был уверен, был ли сыт конкретно этот волк. Выходило, что вероятность этого была крайне мала. Несмотря на хорошее состояние шерсти и весьма массивную фигуру — этот волк был намного больше чучела, которое Леонардо когда-то пристально изучал — волк всё ещё что-то пристально искал возле дома Леонардо, и это не могло быть ничего, кроме еды. При этом, если не ходили никакие слухи о волке, Леонардо грозило стать первым трупом, который положит начало ужасной истории о безжалостном серийном убийце в Риме. Боже, он надеется, что в таком случае он хотя бы умрёт быстро, даже если это будет очень болезненно. Пасть волка открылась, и Леонардо был слишком сосредоточен на острых, как кинжалы, клыках, чтобы до конца понять, что произошло дальше. — Я пока не настолько голоден, — услышал он странный глубокий голос. Леонардо оглянулся, пытаясь найти обладателя голоса, прежде чем до него дошло. Волк говорил. О, Боже.