По другую сторону заснеженной дороги

      Снег валит рассыпчатыми хлопьями, цепляясь за одежду проходящих по дороге людей. Повсюду сверкают новогодние огни; гирлянды переливаются красноватыми огнями; мокрые брызги поднимаются в воздух из-под колёс несущихся машин. В воздухе – Новогоднее волшебство. Оно, вторя снегу, уносится за каждым человеком, проникает в самое сердце, спрятанное под слоями тёплых свитеров. Оно не может оставить равнодушным, даже самое чёрствое сердце покроется мягким снегом, который не замораживает. Нет, совсем нет! Он укрывает, защищает от травмирующих воспоминаний. Он хранит тепло и радость в кончиках блестящих в свете фонарей снежинок.       А Сион полностью состоит из снега. Ловя снежинки ртом, он кружится и расставляет руки, будто хочет обнять морозный воздух. Волшебство обвивает его с ног до головы, и Сион счастливо смеётся, вдыхает полной грудью. Раскрасневшееся лицо обжигает порывом ветра, он прячет щёки в мягком сером шарфе. Уходить Сион не планирует, хотя пальцы онемели ещё три минуты назад. Ещё чуть-чуть, и он совсем перестанет их чувствовать, но обморожение – последняя волнующая его вещь. Зачем думать о проблемах? Ветер уносит их с собой в даль, к покрывшимся коркой льда звёздам. Они продолжают светить, хоть в огнях ночного города их не видно.       Сиона толкают в плечо. Центр города ночью – место оживлённое, тем более такая чудесная ночь, когда сидеть дома совсем не хочется. Сион вытягивает ладонь в тёплой варежке к небу, ловит одну особо большую снежинку и принимается с неподдельным интересом её рассматривать. Сион сейчас слишком сильно похож на духа, духа зимы. Того, что несёт магию и радость в этот мир. Заставляет детей смеяться и горящими глазами наблюдать за яркими сладостями на ярмарках.       По другую сторону дороги стоит Гонхак. Человек, не верящий в волшебство. Его аура тяжела, взгляд переполнен невыплаканными слезами и спрятанными глубоко внутри чувствами. Радость, любовь, нежность – он не считает себя тем, кто может испытывать это. Или принимать от других в свою сторону. Гонхак просто недостоин этого, он слишком плохой человек. И все же что-то заставляет его остановиться посередине заснеженной пешеходной дороги и, посильнее укрыв горящие щёки в высоком воротнике куртки, посмотреть на другую сторону.       Сион ловит снежинки ртом и смеётся. Так ярко-ярко, освещая центр города своим нереальным светом, освещая растерянного Гонхака по другую сторону дороги. Сион вновь прячется в слишком большом для его хрупкой фигуры шарфе, и Гонхак видит, – нет, чувствует, – блеск в глазах. Блеск в сердце, слышит новогоднюю песню души. Она пробирает до самых костей своим невообразимым теплом. Касается заметённого снегом сердца, к которому даже волшебство Нового года не осмелилось добраться, ему здесь плохо, холодно и грустно. Слишком грустно, место ужасное, с разрывающими на части воспоминаниями. Но Сион, обычный человек, справляется, – сердце оттаивает с необычайной скоростью. У Гонхака по щекам текут слёзы счастья, он в непонимании хватается за грудь открытыми ладонями. Чувствует тепло и плачет ещё сильнее, зажимая себе рот рукой.       Ноги несут его, хотя мозг бьёт тревогу об необдуманных действиях и их последствиях. Зелёный свет, и Гонхак делает шаг на пешеходный переход. Шаг, ещё один – он бежит. Слёзы срываются со щёк в воздух, превращаясь в расписные снежинки. Чудо, не иначе.       Гонхак останавливается на месте, где секунду назад видел сияющий силуэт. Он пропал, Гонхак оглядывается, но не находит исцеляющее тепло. Часть уже поселилась в его душе, и он это чувствует.       Вокруг Гонхака поднимается вихрь из хлопьев. Они касаются его щёк, голых ладоней. Волшебство, наконец, завладело и его сердцем.       Всё это – благодаря чудесному незнакомцу, который навсегда останется по другую сторону дороги, за снежной пеленой.       А может Сион и не человек вовсе. Может, он настоящий зимний дух. Может, про него пишут в сказках для маленьких сердец.       Но Гонхак об это никогда не узнает. Пусть это будет наш маленький секрет.