***
19 декабря 2024 г., 00:27
– Гермиона! – в спину ударил гневный окрик начальника Отдела. Грейнджер вздрогнула, но не замедлила шаг, продолжая идти к кабинету. Хотя со стороны это больше походило на побег.
– Грейнджер, мать твою! Стой!.. – возмущения Поттера заглушило полотно двери. Ей нужно было буквально пятнадцать минут, перевести дух, обработать раны и переодеться в свежую форму. И тогда она будет готова встретить гневные тирады лучшего друга и по совместительству руководителя.
Гермиона пересекла кабинет и толкнула скрытую в стеновой панели дверь, что вела в ванную комнату. Когда Блейз Забини уходил из ОМП, он по секрету шепнул девушке, что его кабинет единственный, который оснащен такой роскошью, как собственная ванная, и если Грейнджер хочет заполучить такое сокровище, то ей стоит поторопиться.
Девушка всеми правдами и неправдами смогла выбить для себя именно это рабочее пространство. Во-первых, оно находилось поодаль ото всех, во-вторых, ближе всего к точке аппарации, ну а в-третьих, заветная душевая и собственный туалет были пределом мечтания каждого аврора. Гарри недоуменно наблюдал, как Грейнджер сражается за желаемый кабинет еще будучи заместителем. Он даже пару раз уточнял, действительно ли ей нужен этот темный закуток, ведь есть офисы с видом на Лондон, а в некоторых даже стояла собственная кофемашина. Но Гермиона была бескомпромиссна, и сейчас она как никогда радовалась своей настойчивости.
Закрыв изнутри стеновую панель, Грейнджер сорвала с себя замызганный китель и футболку под ним, не глядя скинула ботинки, которые можно было спокойно выкидывать. Растворяющее зелье оставило выжженные следы на драконьей коже, но, к счастью, не прожгло до ноги. За ботинками полетели брюки и нижнее белье. Вздохнув с облегчением, девушка встала напротив небольшого зеркала над раковиной, стараясь оценить ущерб. Все оказалось не так страшно, как она думала. Пару синяков на ребрах, царапина на скуле, ушибленное бедро – с этим можно было жить.
Выкрутив кран в душевой на полную, Гермиона встала под обжигающий напор.
Она любила горячий душ, такой, когда еще немного, и кожа слезет, а с ней – все внешнее и наносное, оставив за собой только девственный покров. В последнее время девушке все чаще хотелось сбросить оболочку, как змея, обновиться, избавиться от навязчивых мыслей и фантазий.
Вздохнув с облегчением, Грейнджер закрыла вентиль и потянулась к полотенцу.
– Мне всегда было интересно, как ты можешь так долго находиться под кипятком? – хриплый голос главы Аврората заставил Гермиону застыть на полпути. Твою мать. Откуда он узнал о ее маленьком секрете? Черт, черт, черт.
– Думаю, тебе стоит или вновь окунуться в кипящий котел, который ты зовешь душем, либо все-таки выйти, – в его голосе сквозила насмешка, и Грейнджер, скрипнув зубами, сорвала полотенце с крючка, оборачивая его вокруг распаренного тела, и вышла из кабинки.
Капли, падающие с волос, чертили дорожку по острым ключицам, теряясь между полушариями грудей, скрытых сейчас небольшим кусочком махровой ткани. Поттер сам не понимал, какого хера его понесло за ней именно сюда? Мог же дождаться в кабинете. Но он был настолько зол, настолько обеспокоен, что опомнился только тогда, когда увидел плавные изгибы за матовым стеклом, окутанные паром.
И сейчас, наблюдая, как мокрые волосы завитками обрамляют ее плечи, лаская кончиками предплечья, Гарри захотелось быть на их месте. Пройтись по каждому изгибу, попробовать на вкус бархат кожи, слизать каждую капельку, поглотить порывистый вздох… Поттер тряхнул головой, отгоняя наваждение. Если бы он так сделал, то, скорее всего, оказался разукрашен похлеще последнего арестанта, которого привела Гермиона.
– Какого хера ты тут делаешь? – девушка быстро пришла в себя и уже вовсю выражала
своё недовольство.
– Пришел получить отчет о твоих сумасбродных действиях, – наваждение прошло, и Поттер вспомнил, что вообще-то собирался хорошенько ее отчитать.
– Не знала, что ты каждого своего подчиненного отчитываешь после принятия душа, – подняла одну бровь Гермиона, складывая руки на груди. От этого движения полотенце слегка разошлось, демонстрируя притягательную ложбинку.
– Не каждый мой подчиненный рискует своей головой, чтобы в одиночку пойти на некроманта, – вспомнилось испуганное лицо аврора Уотса, который утром принес в его кабинет записку, и кровь Гарри снова вскипела.
– Я же предупредила, куда отправилась, тем более нужно было спешить, если бы мы медлили...– эти объяснения Поттер выслушивал каждый гребаный раз, когда его личная головная боль кидалась в гущу событий.
– Ты могла вызвать подмогу или отправить Патронус мне! – взревел Гарри, теряя терпение. Он не мог представить, что бы с ним было, если бы Гермиона пострадала.
– Прекрати, Поттер. Я одна из твоих боевых единиц, и вызывать главу Отдела на помощь в поимке какого-то недоколдуна… Ты сам себя слышишь? – внутри девушки искрилось недовольство и обида, разъедая, как зелье на ботинках, ее спокойствие. Он не мог указывать, что ей делать. Она просто его аврор, просто друг, одна из многих. Вот только огонь Авады в его изумрудных глазах заставил покрыться мурашками уже высохшую кожу.
Грейнджер решила, что с нее хватит, и направилась на выход, чтобы наконец одеться, без палочки она чувствовала себя неуютно. Но ее планам помешала горячая рука, которая схватила за локоть крепко, но не болезненно. Гермиона повернулась, чтобы выдать все, что она думает о своем друге, и не ожидала, что лицо Гарри окажется так неприлично близко. Дыхание перехватило, и из головы вылетели все слова, которые должны были поставить Поттера на место.
– Ты не одна из, – прорычал Гарри прямо ей в губы. – Никогда ею не была и не будешь.
Его горячее дыхание опаляло и заставляло поджимать пальчики на ногах, сердце ускоряло свой бег, будто гончая. Нужно было что-то ответить. Нужно было бежать. Срочно.
– Мне не нужно особое отношение, – выдохнула Грейнджер, утопая в изумрудном море. Локоть жгло, будто он клеймил ее своей рукой, и этот жар распространялся по всему телу, концентрируясь внизу живота. Близко, слишком близко.
Поттер, как-то злобно улыбнувшись, вдохнул всей грудью воздух и запрокинул голову к потолку, обращаясь будто к кому-то там, на небесах:
– Видит Мерлин, я пытался, – девушка нахмурилась, не понимая, о чем он. Но не успела она спросить, как ее припечатало в дверь грубым собственническим поцелуем.
Гарри Поттер терзал ее губы, будто наказывая за все проступки, покусывая и обводя языком, проникая внутрь. Гермионе показалось, что это очередное наваждение, фантазия ее возбужденного сознания, еще секунда, и все исчезнет.
Она не знала, как реагировать на поцелуй, и когда уже была готова ответить, ее резко развернули, и Грейнджер оказалась напротив зеркала. В отражении она увидела обжигающе-страстный взгляд Поттера, который сейчас стоял позади нее и держал за плечи. Одно движение его руки, и полотенце улетело куда-то в угол, оставив девушку абсолютно обнаженной. Она никогда не стеснялась своего тела, но перед Гарри ее щеки налились румянцем, и Гермиона дернулась в попытке вырваться и хорошенько наподдать этому засранцу, что сейчас так подло с ней играл.
– Посмотри на себя, – прорычал Поттер, оглаживая ее синие ребра, ушибленное бедро, гематому на животе. – Этого бы не случилось, будь кто-то с тобой.
Грейнджер задыхалась от каждого прикосновения. Грудь налилась, соски затвердели, демонстрируя Гарри реакцию тела на его движения.
– Ты не можешь этого знать, – на выдохе. Стараясь не показать, как ее волнует каждое его прикосновение, как ей хочется, чтобы он грубо сжал ее в своих руках и оттрахал прямо тут, напротив этого гребаного зеркала. А после гори оно все синим пламенем.
– Этого бы не случилось, будь с тобой я, – Поттер прошелся поцелуями-укусами по шее Гермионы, вырывая у девушки протяжный стон. Плевать, что будет позже. Она капитулирует перед ним, белый флаг поднят, мальчик со шрамом снова победил.
– Блядь, твоя кожа, как шелк. Как же долго я хотел этого.
Грейнджер плавилась от каждого касания. Казалось, его руки были везде, прокручивая между пальцев горошины сосков. Оттопырив зад, она уперлась в доказательство того, что Гарри хотел этого так же сильно, как она. Вильнув бедрами, потерлась через брюки о крупный бугор, на что получила легкий шлепок по ягодице.
– Я тебя накажу, – второй шлепок, заставил ее вскрикнуть. Жар растекся по промежности, все внутри нее пульсировало от желания.
Сильная рука надавила на поясницу, и Гермиона прогнулась, разводя ноги шире. Звук ремня, и она почувствовала бархатистую кожу члена, который потирался между ее разведенных ягодиц. Крутанув еще раз бедрами, намекая, требуя, девушка почувствовала резкий толчок и восхитительную наполненность. Громкий синхронный стон, и первое движение стало концом их дружбы. Ей было плевать. Хотелось больше, глубже, жестче.
Поттер увеличил темп, врезаясь в ее бедра яростно и беспощадно, именно так, как она хотела, словно он вдруг освоил легилименцию, распознав ее желания. Намотав подсохшие волосы на кулак, Гарри потянул на себя, заставляя прогнуться сильнее.
– Открой глаза, Гермиона. Я хочу, чтобы ты понимала, что теперь ты будешь аккуратна, – Грейнджер распахнула веки и встретилась с практически черным взглядом Поттера. Его вторая рука массировала клитор, толкая девушку за пределы удовольствия.
– Ты будешь аккуратна, – каждое слово отдавалось движением члена внутри. – Ты будешь звать подмогу, – его действия становились хаотичными, рука активнее стимулировала чувствительную горошину. – Потому что ты не одна из… Ты моя и только моя…
С этими словами движения Гарри полностью потеряли контроль. Гермиона чувствовала, как на нее накатывает волна наслаждения, как каждая мышца в теле напрягается, и вот он – взрыв, подобный новой звезде. Грейнджер хрипло вскрикнула, прогибаясь сильнее, дрожа всем телом, сжимая внутренними мышцами член Поттера. Через минуту она почувствовала, как он излился в нее с глухим рыком, кусая за плечо.
Притянув к себе ближе, все еще находясь в ней, Гарри двумя пальцами повернул ее лицо к себе.
– Я не смогу жить, если потеряю тебя. Прекрати ходить по острию ножа, – больше не было агрессии, только глаза, наполненные страхом.
Гермиона ухмыльнулась, провела кончиками пальцев по колкой щетине и склонила голову, утыкаясь лбом прямо в губы Поттера.
– Нужно было всего лишь пару раз рискнуть жизнью, чтобы все это случилось? – риторический вопрос, но отчего-то ей стало смешно.
– Я просто идиот, – засмеялся Гарри, поднимая ее подбородок и нежно целуя.
