Уже совсем не тот

Ему казалось Лололошка всегда был таким. Всегда первый лезет в драку, всегда первый подопытный в его экспериментах, не боясь, что с ним что-то случится, всегда согласный на любой движ вместе с ним и не только с ним, но сейчас что-то не так. Он знает, что предложи Лололошке самому это сделать он бы согласился без вопросов, но почему же тогда сейчас он молчит? Почему нервно барабанит пальцами по столу? Почему сжал губы в одну линию так, словно от него просят не помощи, а съесть гнилой плоти? Эграссель с полным непониманием смотрит на друга. Он никогда ему не отказывал, но спустя столько лет что-то в нем вдруг изменилось. Или он просто усомнился в планах его названного брата? Не понятно. Но сейчас, стоя здесь, смотря куда-то в пол и думая о чем-то он просто молчал. Кто-то пытался до него докричаться, но Эльф заткнул всех одним жестом, вновь обращаясь к Лололошке. —Ло, почему ты так сомневаешься в моём плане? - парень наклонил голову чуть в бок собирая брови в одну горку. Лошка притих. Казалось, куда ещё сильнее, но сейчас он будто и вовсе перестал дышать. Прошло кажется пара секунд с вопроса обладателя искры, но голубой шарфик наконец вздохнул, собираясь с мыслями и заговорил тихо, будто боялся, что его слова способны убить, скажи он их громче. —Я не сомневаюсь в твоём плане, мой дорогой друг. Но я боюсь за тебя. А что если ты не прав? Что если что-то пойдет не так и мы не сможем избавить твоего отца от "этого"? - он наконец перестал буравить пол своим взглядом и обратился к Эграссу, но вопросы снова полетели, не давая ответить, кажется, старшему из них. — Пойми, Эграсса, я готов умереть за тебя, во имя наших исследований, открытий и безопасности мира, но если что-то пойдет не так с тобой, если Тадмавриэль навредит тебе, или того хуже убьет? Мироходец говорил четко. Ровно, на столько, на сколько он вообще мог это сделать. Он столько повидал, столько монстров убил, но сейчас его руки дрожат лишь от мысли о том, что он может потерять своего друга. В воздухе повисло напряжение. Голубые глаза снова опустились куда-то в пол. В молчании прошла минута или две, но никто не осмелился что-то сказать. Лолошка прикусил губу желая уже наконец разбавить эту тишину. Хотел уже извиниться перед своими друзьями, но его опередили. —Пойдем Ка переговорим, - сходя со своего места промолвил Эграссель. Он видел, что Дейвисон встал как вкопанный, взглядом проважая его с места. Лёгкого касания к спине хватило, чтобы шарфик наконец сдвинулся с места и отправился за ним следом. Они шли молча. Эграссель просто потому что вёл Ло куда-то в отдаленное от остальных первых место, а младший от непонимания что же ему все таки стоит сказать? Извиниться? Попробовать объяснить все ещё один раз? Нет, точно нет. Остановились они где-то в переулке, где людей почти не было. Эльф повернулся к парню так, чтобы они были лицом к лицу и хотел было что-то сказать но его перебили. —Прости.... Прости, Эграссель, я не... —Да сколько можно?! - длинноухий тяжело выдохнул и устало спросил, —Почему ты так формально ко мне обращаешься, скажи пожалуйста? Я тебя как-то расстроил? Сделала что-то не так? —Нет, нет, прости Эграссе.... сса... Ты ничего не сделал, правда, - он нервно потер собственную руку, а после перевел все свое внимание на глаза друга. — Давай все же обговорим то, что ты хотел со мной обговорить. —А ты все тот же, Ло, - размяв переносицу пальцами парень продолжил, но руки положил на плечи друга, дабы иметь хоть какой-то телесный контакт, —Почему ты так боишься за меня? Мы же столько всего с тобой сделали вместе, столько раз рисковали! Что изменилось? —Да хотя бы то, что теперь под удар подставляешься ты один! - уже не выдерживая, чуть ли не крича, проговорил обладатель искры, вцепившись в запястья друга, но не чтобы его оттолкнуть, а чтобы тот не убежал, не ушел от него вновь на несколько столетий, а может тысячелетий от него, чтобы удержать здесь, в этом моменте и посмотреть на него живого, такого родного и незнакомого, — Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты услышал? Я не хочу потерять тебя! Я не хочу, чтобы ты подставлялся этому психу, не хочу снова тебя забыть! Последние слова вырвались сами собой. Лололошка даже сам сначала не понял зачем это сказал, но было уже поздно. Он поднялся пальцами одной руки в верх, в ладони, а после и к кончикам пальцев, сплетая их, и прижался в этому замку лбом. Он заговорил быстрым, очень быстрым шепотом, местами цепляясь губами за кожу, оставляя лёгкие поцелуи на грубых, от работы, руках. —Я знаю, что у нас ничего не сработает, нет, не из-за того, что не верю в твои расчеты, а из-за того, что твой отец просто начнет питаться силой твой искры. Я знаю, что если мы сейчас, пока у него недостаточно сил, мы можем его убить, избавить мир от всех бед и быть рядом, гараздо и гараздо дольше, не расходиться по разным мирам, не терять друг друга и мне не придется тебя убивать, даже зная, что это может спасти жизни множества миров... Я не хочу терять тебя на тысячи лет и не иметь возможности поговорить с тобой вновь. - голос дрожал. Он на гране истерики и обы это понимают. Эграсса молча всматривается в глаза дорогого человека. Ищет в них хотя бы каплю лжи или безумия, но не находит ничего из этого и лишь горестно улыбается.  Опять этот невозможный мироходец спасает его ценой собственной.... Собственной чего? Жизни? Он снова подвергает себя смерти? Или взамен на его жизнь он жертвует своим опытом и своим счастьем? Эграссель не знает, но точно чувствует, что так просто Лололошке не удастся выйти сухим из воды. Изменить его решение и точно и знать, что будет если они не изменят план. Он легонько сжимает чужие пальцы своей ладонью и оглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони. Чувствует как Первый вздрагивает и тихо всхлипывает. По щеке побежала слеза. Ло уверен, что ему поверят, что его посадят в тюрьму времени за эту ошибку и история изменится, а Эграссель справится как-нибудь и без него, пока ему не простят эту глупую, но такую нужную ошибку. Он прикрывает глаза, не желая видеть реакции друга, но отлично ощущает как чужая рука в его схватке проходится по плечу, а после ложится на спину, приближая к хозяину трясущиеся тело. Они стоят молча. Им сейчас не нужны никакие другие миры, другие проблемы, слова, сейчас действительно важно то что они здесь, рядом. И пусть когда Лололошка вернётся в свое сознание мир перепишется. Пусть там сияет солнце, пусть Джон никогда не идёт в его реальность за голосом Начала, пусть Эльфы никогда не вымрут из-за Церкви, а люди, дворфы, птицы и другие существа живут в мире. И пусть Лололошка исчезнит навсегда в тюрьме времени. Пусть гнеет там, сходит с ума, тысячи раз видет смерть Эграсселя, коей не удалось случиться, но сейчас он положил свою голову под палачий топор, во имя безопасности мира, его друзей и всего Архея. Пусть умрет с чистой совестью и честной памятью о всех тех светлых моментах, что ему удастся разделить со своим другом дальше. Сегодня он исчезнет из памяти тысячи людей. Исчезнет из своего мира без возможности вернуться. Но этот мир и все остальные, эта вселенная, параллельная и многие, многие другие, в коих ему никогда не удастся больше побывать, будут в безопасности. Через пару секунд он очнётся в своем теле. Миллионы лет вперёд. И вновь встретится со Смотрящим. Нет, он не будет сопротивляться, но пожелает у господина Время всего одну встречу. Он встретится с ним вновь, через несколько миллиардов дней после появления у них Искры. И в этот раз он как следует попрощается со своим дорогим другом. Оставит его, но прикажет Первым быть рядом до ег о возвращения, не сказав, что уже не вернется.