Проклятие свитера

Кроули пересаживал юкку, когда внезапно осознал, что он - уродливое порождение природы и никто не должен смотреть на него. При работе с юккой, даже с обычной разновидностью, которую обычно выращивают как комнатное растение, людям следует надевать толстые перчатки, так как края листьев очень острые и могут легко поранить. Кроули обращал внимание на кислотность почвы и потребность во влаге, но не на рекомендуемые меры предосторожности, и выполнял свою работу голыми руками. Юкка относилась к нему настороженно, даже в начале их знакомства, и была уверена, что её листья не причинят вреда. Он законно украл юкку, потому что она явно была никому не нужна, и у неё были маленькие полоски внизу, но не на новых листьях сверху, так что, очевидно, владелец не заслуживал её и усугублял свою ошибку, не выращивая юкку с самыми яркими полосками. Еще и потому, что растение выглядело круто и не походило ни на что другое в квартире. А ещё потому, что ему нравилось говорить "юкка" и смотреть на Азирафаэля, пока ангел пытался понять, шутит он или нет. Но что ещё важнее, он был уродом, и это занимало все его мысли, пока он бездумно насыпал слишком много перлита в потрясающий горшок для растений, потому что ангел снял с него мерки для свитера. Который ангел собирался связать по-человечески. Для него. И, очевидно, не существовало выкройки, которая подошла бы такому, как он. У него были длинные конечности, слишком много рёбер и гораздо больше позвонков, чем у среднестатистического человека, но он создавал свое тело путём подражания, ясно? Он мог быть красноречивым, но всё равно чертовски трудно было поднять тему скелетов в обычной беседе. В последующие века появились настоящие учебники по анатомии (спасибо тому, кто придумал печатный станок), которые очень помогли ему, когда он пытался всё исправить, но, честно говоря, он привык к тому, что у него получилось, а то, что у него получилось, было чертовски тощим (ха) и слишком вытянутым, и он всё ещё не был уверен в идее о суставах конечностей, но прямохождение было отличным, так что он принимал и хорошее, и плохое. Сбитый с толку ангел, уставившийся на его маленькие рукописные схемы и антикварную рулетку, не беспокоил его в тот момент, когда они более-менее праздновали их первое официальное свидание (благословен его язык, но аллилуйя!) в книжном магазине, с отличным вином, кучей мягких мотков пряжи и снятием мерок для свитера для Кроули. Нет, осознание того, что он был кошмаром, который вообразил себя в земном существовании, очень плохо, очевидно, соответствовало маленьким крестикам и ноликам на схеме вязания ангела. Скривив губы в бессмысленном разочаровании, он поднял свою ботаническую кражу за главный стебель и поместил ее в горшок, безмолвно шипя, когда добавлял туда немного торфяного мха. Все обычные места в его оранжерее были заняты, поскольку казней уже некоторое время не было. Возможно, это было запоздало; ему пришлось бы невероятно внимательно изучить каждого, чтобы найти оправдание, поскольку все выжившие выглядели как вершина совершенства фотосинтеза. Взяв в руки новое пополнение для коллекции, он раздражённо оглядел тесные джунгли. Сбив пустой горшок с "Пьедестала эффективности", он поставил юкку точно по центру нового места и оттёр почти незаметное пятно с глянцевого горшка. - Я освободил тебя, потому что ты выглядишь уникально, но если ты не будешь на высоте, как остальные, я покажу, как ведут себя якобы устойчивые к засухе повстанцы в бочке с промышленным осушителем. Кроули обошёл все растения и полил те, которым это было нужно, оставив пустой горшок на полу в качестве напоминания, несмотря на свою нелюбовь к беспорядку. Да, пусть это будет уроком. Он уберёт позже, когда юкка услышит всё о своём предшественнике. Решительно ни о чём не думая, он прошёл мимо своего рабочего места, щёлкнув по нему пальцами. Пора найти другое место, где можно побыть какое-то время. К тому времени, как он, виляя, завернул за угол, ухмыляясь при звуках затихающих криков едва не сбитых пешеходов, он почувствовал себя гораздо лучше. К тому времени, как Бентли слегка подтолкнула его за руль, он был в прекрасном настроении. Иногда она предлагала, какие маленькие подарки могли бы понравиться ангелу. В большинстве случаев она была права, и с каждым годом становилась всё лучше. Он позволил ей припарковаться параллельно, удивленный тем, что она оказалась в нескольких миллиметрах от синего "компакта" позади нее. Удачи, если этот водитель хотел выбраться без чудесной помощи. Кроули планировал не торопиться туда, куда порекомендовала Бентли. Захлопнув за собой дверь, он резко остановился на тротуаре, соображая, где находится, но, пожав плечами, продолжил путь. Маленькая пекарня, где он впервые увидел Азирафаэля с его вязальной группой, была милой забегаловкой, и он до сих пор не принёс ангелу ни одного из их изысканных макарон, так почему бы и нет. Демон вошёл внутрь, глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом чего-то изысканного, с нотками шоколада, а затем чуть не подавился, когда его неожиданно схватили за руку и чуть не сбили с ног. Крошечная пожилая женщина-человек просияла, глядя на него, и её морщинистое лицо расплылось в пугающе широкой улыбке, когда она оттащила его от двери. - Ты - молодой человек Азирафаэля. Давно пора было вернуться, - осуждающе проворчала она. У неё была на удивление крепкая хватка, и Кроули винил себя за то, что позволил ей себя вести. Это, а также намёк на то, что он каким-то образом опоздал на встречу, о которой не помнил, само по себе выбивало из колеи. Круг преданных своему делу вязальщиц, составлявших "Лондонских бомберов из пряжи", был почти таким же, как и в прошлый раз, когда он их видел, но, к счастью, без ангела, и был сосредоточен вокруг большого стола, заваленного разноцветными фрагментами проектов, беспорядочно сваленными в кучу, словно слоистые кораллы на одном из самых оживлённых тропических рифов. Он попытался изобразить улыбку, надеясь, что это сработает, и рассеянно выдвинул стул для своей похитительницы. - Снова здравствуйте, дамы. Мисс Лианна, - запоздало добавил демон, когда она села на предложенное место, опираясь на его руку. - Рада снова вас видеть, мистер Кроули, - тон был безупречно вежливым, но даже самый ничтожный бес смог бы почувствовать опасность. Он пробормотал что-то невнятное в ответ. Роуз, молчаливая королева лондонских вязальщиц, спокойно посмотрела на него, продолжая создавать какой-то вязаный цветок из исчезающе тонких голубых нитей. Азирафаэль бесконечно говорил о ней, пока ангел суетился вокруг него с этой рулеткой. Много лет назад овдовевшая, владеющая десятком ремёсел, бабушка двадцати внуков, с ослабленными от возраста лёгкими, она наконец-то была вынуждена отказаться от граффити, которые так любила рисовать в качестве антивоенной активистки на протяжении полувека. Азирафаэль, по-видимому, сотворил маленькое чудо, облегчив артрит в её руках, и теперь "Лондонские бомберы" были самой плодовитой группой в своём роде в стране. И теперь Роуз смотрела на него с неприкрытой оценкой, готовая опознать его и отдать под арест, как только он ступит на территорию её владений. Это было хорошо. Может быть, он сможет сбежать, когда она моргнёт, и, может быть, они все забудут, что он был там, и никогда не упомянут о его визите в следующий раз, когда Азирафаэль присоединится к ним. - Присаживайтесь и присоединяйтесь к нам, мистер Кроули. Я уверена, что мы все хотели бы познакомиться с вами поближе. Или, может быть, ему стоит избавиться от своего глупого, глупого оптимизма. Перед ним появился стул, который послушно принёс один из помощников пекаря, очевидно, среагировавший на какой-то неизвестный сигнал одной из вязальщиц. Он собрался с духом, смирился со своей вероятной кончиной и сел. - Вы вяжете, мистер Кроули? Он молча покачал головой. Лианна протянула руку и взяла его за руку, к счастью, более мягко, чем раньше, и деловито растопырила его пальцы. - Думаю, у него для этого хорошие руки. Должно получиться, - вокруг него одобрительно закивали, и началась небольшая суматоха, когда слева появился маленький клубок мягкой зелёной пряжи, а с другой стороны стола что-то похожее на огромный розовый пластиковый железнодорожный костыль, который передали ему. Лианна отложила свой проект, вытащила из бездонной сумки тонкую вязальную спицу и кусок шнура и повернулась к нему. Роуз мягко улыбнулась, когда Лианна вытянула большой и указательный пальцы и сделала петлю. - Итак, вязать на самом деле довольно легко научиться. Это называется "накидывание петель"... Через час у Кроули разболелась шея, а рука, возможно, навсегда скрючилась в форме когтя. Глэдис, сидевшая слева от него, попыталась поправить его руку, чтобы натянуть нить, полностью обхватила его запястье и теперь, несмотря на все его протесты, считала, что он никогда в жизни не ел как следует. Она и все остальные в этом кругу, по-видимому, теперь пытались исправить это с помощью образцов десертов и, казалось, были разочарованы тем, что он не набирал вес, намекая на то, что он продолжает оставаться худым, как будто это было оскорблением их усилий. Ему дали несколько печений, какую-то тарталетку и кусочек бананового хлеба, и он, очевидно, поразил их всех тем, что смог распознать даже малейшие оттенки специй. Пожалуйста. Розовый кардамон был очевиден даже под такой сильной дозой мускатного ореха. У него было змеиное обоняние и память обо всех этапах развития человеческой кулинарии, плюс ангел, который восторженно отзывался обо всём, что ему нравилось в каждом блюде, которым они делились со времён Рима. Так что это было похоже на измену. Очень по-демонически. Кстати, об этом. - Моя пряжа проклята. Она постоянно выпадает, или распускается, или ещё что-то. Руки Лианны не дрожали, когда она рассматривала его розовую пластиковую вязальную спицу для начинающих. - О, парень, ты просто не удерживаешь натяжение. - Но раньше было слишком напряжённо, я помню, как оборвалась нитка, а ты сказала, что было слишком напряжённо. - Парень, я думаю, ты слишком напряжен. - Это вполне возможно, - процедил Кроули, уставившись на свои колени в приступе предательства, - у меня глупые руки. Его очень разумное заявление было встречено хором вздохов и смешков. Глэдис успокаивающе похлопала его по плечу. - Мы все когда-то были новичками, молодой человек. - Так что же наш Азирафаэль для тебя готовит? - раздался тихий голос из-за стола. Неужели Роуз не видит, что он уже проиграл? Неужели она не может оставить его в покое? Он уронил пластиковую иглу и смотрел, как проклятая пряжа радостно распускается. - Он сказал, что свяжет мне свитер. Но я не думаю, что это произойдёт. - И почему вы так говорите, мистер Кроули? Он сглотнул, по-прежнему глядя на свои колени. Вся горечь, которую он испытал сегодня, вернулась с новой силой, когда он раздражённо сжимал и разжимал свою ноющую руку, наблюдая, как его тонкие пальцы обретают привычную ловкость. - Ни один из узоров мне не подходит, да и вообще я этого не стою, - наконец пробормотал он. Роуз неопределённо хмыкнула. - Вы когда-нибудь слышали о проклятии свитера, мистер Кроули? Кроули в ужасе поднял взгляд. Сегодня был худший день. - Проклятие на свитере? Как? Оно на свитере? Или на том, кто его связал? Или на том, кто его носит? Или на всём этом сразу? Роуз молча посмотрела на него, а затем отложила вязание и спокойно сложила руки на коленях. Она слегка улыбнулась. - Это что-то вроде легенды. Если девушка свяжет свитер для своего молодого человека до того, как они поженятся, отношения будут обречены на разрыв ещё до свадьбы. У Кроули пересохло во рту. Его челюсть беспомощно двигалась, а в душе поселился ужасный страх. Если его отношения с ангелом будут разрушены из-за верхней одежды, он так сильно разрушит всю текстильную промышленность, что всему человечеству придётся вернуться к ношению шкур животных. Но ангел ещё не сделал этого. Может быть, намерения сшить свитер недостаточно? Если бы он мог остановить Азирафаэля до того, как тот начал, проклятие бы не сработало? - Сядьте, мистер Кроули, - голос Роуз не допускал возражений. Он даже не заметил, что привстал со стула, уже строя в уме планы, как предотвратить апокалипсис, лишающий его личного ангела. Он медленно опустился обратно на стул, беспокойно постукивая коленом. - Дело не в свитере, мистер Кроули. Речь идет о том, как это вязать. Остальные дамы в кругу были тише, чем когда-либо, некоторые из них продолжали свою работу, другие не сводили с него глаз, некоторые, казалось, погрузились в воспоминания. Роуз продолжила: - Скорость приходит с практикой, но для изготовления свитера требуются большие усилия. Это требует времени, навыков и пряжи, которую мы используем, либо купленной, либо спряденной самостоятельно, - она сделала паузу, - вы понимаете, мистер Кроули? Он покачал головой, и страх, который он испытывал раньше, всё ещё дрожал в его костях. - Когда кто-то вяжет свитер для своего молодого человека, это проявление усилий и любви. Если этот молодой человек небрежно относится к свитеру, не ценит его или просто не утруждает себя тем, чтобы его носить, это многое говорит о том, каким мужем он будет. Проклятие свитера - это реальность, но это благословение. Лучше разорвать отношения до свадьбы, если очевидно, что получатель не подходит для брака. Кроули сглотнул и медленно кивнул. - Да. Вязать достойно. Это разумно. Роуз пристально посмотрела на него, по-прежнему скромно сложив руки под стопкой шалей. Кроули впервые задумался, сама ли она их связала или это были подарки. Что-то в выражении его лица, должно быть, понравилось ей, потому что она склонила голову набок, как птица, затем мягко улыбнулась ему и снова взялась за вязание. - Ты пришел повидать нашего Азирафаэля? Он моргнул, прикрыв глаза солнцезащитными очками. - Э-э, нет, он сказал, что бывает здесь только по четвергам. Я пришёл, чтобы принести ему макаруны. Казалось, половина стола одобрительно закивала в унисон. Кроули смущённо вернул взятые напрокат вязальные принадлежности, за исключением оборванной нитки, которую он разорвал пополам от демонического гнева. Кроули не понимал, что произошло, но решил, что лучше уйти. Когда он выпрямился, из ниоткуда появилась ещё одна помощница из пекарни и радостно улыбнулась ему, держа в руках подарочную коробку. - Вот, сэр! - прощебетала она. Он в замешательстве уставился на неё. Всё, что происходило в этой пекарне, сбивало его с толку. - Это... не моё, спасибо. Снова прокатилась волна хихиканья, когда хор щёлкающих игл усилился. Глэдис откинула назад свою седеющую голову и гортанно рассмеялась ему в лицо с непринуждённой уверенностью женщины, ради которой мужчины были готовы на всё. Помощница, которая, казалось, едва достигла половой зрелости, настойчиво ткнула коробку ему в грудь, затем обошла стол, чтобы с любовью обнять Роуз, прежде чем вернуться за прилавок к своей обычной работе. Роуз приподняла бровь, и он теперь глубоко сожалел, что изобрёл это выражение лица в Османской империи. - Это любимые пирожные нашего Азирафаэля, хотя дайте нам знать, что он думает о лавандовом. Его растерянный вид, должно быть, очень её позабавил, потому что она широко улыбнулась. - Я владелица этого заведения, мистер Кроули. Как вы думаете, что это за пекарня, в которой каждый день недели толпятся сомнительные вязальщицы, ничего не покупающие?