Разделить надвое

Думать о том что неизменно – глупо. Однако он думал. На настенных часах, в небольшой комнате, темные, почти черные стрелки часов, показывали пол пятого. Кровать казалась твердой, будто бы лежал на досках. Сон никак не шёл. Последние события меняли всё в края, и сколько не думай об этом, изменить что-то слишком поздно. А хотел ли он менять что-то? Очень сомнительно. Свои поступки он не считал скверными и неправильными, делал так, как научила улица, и он четко верил и слушал эти устои. Не жалел ни о чем. Однако внутри, словно обволакивая органы, плелись ветви, перекрывая путь к кислороду, будто бы только его тело может сохранить жизнь этому растению. И ведь знал, что это ментальное ощущение и никак не связано физически с его чувствами. А чувствует ли он вообще хоть что-то? Этот вопрос подвергался сомнениями и внутренними терзаниями. В голове летали никчёмные фразы и их обрывки. Воспоминания. Парень лежал на спине, лопатками, не нарочито, не замечая даже этого за собой, потирался об простынь. Тело казалось чужим. И от чего? Было ощущение словно он – не в своем теле. Конечности порядком начинал затекать, переворачиваясь на бок майка натянулась по вине лёгкого напряжения мышц торса. Одна рука лежала под подушкой, вторая тешилась на простыне, смотрел пусто в стену перед лицом, и думал, как казалось, ни о чём. Да он и не знал о чем и думал, и так же не знал почему не может закрыть свинцовые веки, что бы благополучно утонуть в привыкшей бездне темноты. Сны ему не снились. Перестали. Лишь тьма окутывала по ночам. Поза была неудобной, он снова перевернулся, но уже на другой бок и ближе к краю. Ноги потёр друг о друга в неясном холоде. Окно было закрыто. Вспомнил вчерашнюю встречу с Сутулым, и о том как они договорились завтра на некогда месте сборов встретится. Сжал руки в кулаки и расслабил. Медленно моргнул, раз, два, три. Мир начинал плыть, фокус потерялся, ещё один раз стоило закрыть глаза и он мгновенно погрузился в такую ненужную, по его мнению, темноту. Она была не долгой. Казалось что прошла лишь секунда, как веки пришлось расклеить. Фокусироваться зрение не хотело, упорно желая продолжить погружение в царство Морфея, коим обладатель тела его не считал. Без полезная вещь. В ушах звенело, только через пару минут он понял что это будильник, неясно откуда взявшийся и который он не заводил. Всё сейчас начинало казаться очень странным, мир был будто плоским, а тело так и оставалось инородным. Не замечая того, краем уха уловил женский голос, почти крик, видимо, до него хотели достучаться, и звучал он не так далеко, как хотелось бы. Слышать что-то сейчас было сложно, казалось что находится под водой. С недовольством и тяжёлым выдохом через нос ударил по источнику звука, раздался не сильный грохот, и бить назойливо по ушам перестало. Поднимая корпус и сгорбившись в спине провел ладонью по левой стороне лица, на котором отпечатался красноватый след от подушки, веки так же были закрытыми, казалось, решая за хозяина что им делать, а что нет. Спустил ноги на пол и ощутил холод, но только на одной стопе. Не без труда разлепил глаза устремляя взор вниз, на одной ноге не было носка. Снял его, оставаясь полностью без мохеровой и теплой ткани на ногах. Искать второй носок не было времени, а если честно, то до жути лениво, поскольку сон не отпускал. Опираясь ладонями в колени встал с кровати. Андрей глухо шагал на выход из комнаты. Перед лицом всё плыло, а тело казалось тяжелее чем обычно, руки висели по швам, а спина была искривлена в позвонке. Шаги давались с трудом, и сейчас, появилась ненависть, которая приходила каждое утро и изо дня в день, как по часовым сигналам, задерживалась надолго и отпускала только ночью. Сегодня ночью не отпустила, удивления не было, было лишь чувство, что тогда в груди проснулось что-то сильнее и одновременно слабее ненависти. Эта мысль показалась бредом. Открыл дверь в ванную, и схватившись за ручку, чуть не промахнувшись, закрыл за собой дверь. Указательным и средним пальцем включил свет в небольшом пространстве, лампа мигала грязно жёлтым пару секунд, и свет стал более приличным и привычным для глаз. Голубые и зелёные тона ванной комнаты освещались, добавляя серости этой квартиры, и в точности описывая состояние. Сделал два шага вперёд и опёрся ладонями в раковину, сжимая пальцы на краях. Уставился в зеркало. Серые как дым глаза прожигали собственное отражение, бритый затылок с когда-то пышной конской шевелюрой, темные ресницы и такие же брови, складка между нами, выражающая то ли хмурость, то ли недовольство. Синяк на линии челюсти не сошёл, казалось, останется навсегда, как трофей от бывшего лучшего друга. Трофей о том, насколько Андрей теперь превосходит его, и на сколько он возвышается над ним. Андрей не знал что чувствует, ненависть в груди ослабла, появилось другое чувство, будто доля зла, которая оказалось приятной. Осознавая в полной мере свой выигрыш. Он победил Марата в той схватке, и далеко не Андрей полез в неё первым. Марат теперь предатель. Для Андрея стал вшивым лжецом. Хотелось об плевать, сделать то, что не успели сделать старшие, из-за прибытия комсомола. А Марат и сам то комсомольцем стал. От этой мысли стало дурно, внутри начинало бурлить и жечь. Сжал с силой пальцы на раковине до побелевших костяшек, челюсть стиснул. Сделал неосознанно. Настолько всё вскипало внутри, что захотелось с силой ударить кулаком по зеркалу, в которое до сих пор смотрел. Всё же отвёл взгляд от собственного отражения, ощущая насколько сейчас стало сложно смотреть в любой угол ванной комнаты без ненависти, желания разбить, или разорвать всё до того, пока силы не покинут юношеское тело. Двуличные чувства бушевали в груди, видел себя, думал о своем выражении лица, которое увидел в зеркале, выглядел омерзительно. Казалось сотворить чудовищное преступление. А с другой – ощущал неведомое превосходство, что он, некогда был учеником Марата, и бывший лучший друг учил его драться, превзошёл своего учителя. Чувствовал себя на планку выше, когда сказал рваное "свободен" холодным тоном, ногой отпихнув предателя, и не так давно – приятеля. Но не понимал отчего возникло первое чувство. Не хотел даже думать. Марат теперь никто, и с ним покончено. Мысли оборвались, когда он услышал тихий стук в дверь, на автомате включил кран, пошла ледяная вода. Из-за двери послышался высокий и громкий голос сестры. Юлька. —Андр-р-риша! Как всегда, протягивала букву "р" младшая сестра. Андрей давно перестал обращать на это внимание, учится нормально разговаривать, чего думать об этом? Следом услышал как Юля продолжала стучать в дверь своим детским кулаком из-за чего стук был глухим и не громким. Андрей оглянулся, смотря, казалось, сквозь эту же дверь. Продолжал думать, и сам не знал почему, в груди начинался образовываться неясный огонь, похожий на страх, но страх не заставляет тело покрываться дрожью изнутри. —Андрей, давай быстрее. Опоздаешь! Крикнул уже более женственный и ясный голос. Ирина Сергеевна была на кухне, голос был, как всегда, спокойным и дружелюбным, монотонным, под такой хотелось засыпать и никогда не просыпаться. Андрей всё ещё не полностью понимал почему она их приютила. Жалко стало. Гудело в голове вчерашнее объяснение Ирины Сергеевны. Как же. Только ли из жалости? Андрей думая об этом усмехнулся, смотря на собственные руки запуская их под струю воды, и так же резко их отдернул. Кипяток. Покрутил кран, провозился с ним минуты две. Почистил на спех зубы и плеснул водой в лицо, стараясь ни о чем больше не думать. И говоря откровенно, единственная мысль в голове Андрея сейчас была: Куда опоздаю? Вдохнул полной грудью, и выключил кран, медленно моргнул и снова перевел взгляд на собственное отражение в зеркале, повёл губами, будто был недоволен. Хотя по больше части, учитывая все события ещё не начавшегося дня, Андрей правда был не в восторге. Развернулся. Выключил свет в небольшой ванной комнате, и открыл дверь, ненароком чуть не задел по-прежнему стоявшую у входа Юльку, и как он мог о ней забыть? Поднял её на руки не говоря ни слова, держал за плечо и ноги, что бы не свалилась, а та и не была особо против. Сделал два шага до кухни, в которой была Ирина Сергеевна, как всегда, в тонких шортах, белой майке с вырезом, и накинутым, казалось для приличия абы было, халатом. —Чего встал? За стол садись. Спокойно говорила Ирина Сергеевна с неясным выражением лица. Андрей поставил Юльку на пол и та ловко проскользнула за порог кухни, побежала наверняка в комнату Иры, там была её детская, если так можно выразиться. Андрей перечить не стал, отодвинул стул, присаживаясь на него, положив локти на стол. Хотелось что-то сказать по поводу внешнего вида "новой мамы". Уж больно она нравилась Андрею. Да вот сильно перегибать не хотел, всё же, хотелось будущего с этой девчонкой. Хотя по возрасту, назвать её таковой было странно, даже если просто в мыслях. Голос Ирины Сергеевны неожиданно порезал по ушам, и Андрей даже забыл о том вопросе, терзающий его в ванной, на который как раз таки получил сейчас ответ. И он был далеко не сильно приятным. —Во Французскую школу подала твои документы. С сегодняшнего дня будешь ходить. Вот так новость. Приплыли. Андрей от услышанного нахмурил брови сильнее, лицо перестало быть таким спокойным коим было ранее. Смотрел на Ирину непроницаемым взглядом. Думал что её слова про перевоспитание были не более чем брошенными на ветер словами. А она взялась за это серьезнее, чем Андрей думал. Ирина, поставив с небольшим шумом кастрюлю на газовую плиту, перевела взгляд на Андрея, смотря так же серьезно но более спокойно, как смотрела почти всегда. —Я говорила об изменениях, и ты согласился. Пойми, Андрей, так не может быть всю твою жизнь. С этими словами она тяжело вздохнула и отвела взгляд, возвращаясь к плите. Андрей отвёл взгляд в пол и губами повёл. Перестал ходить в одну школу, его посылают в другую. Больно ему нужны эти познания, тебя там никто не воспринимает как человека. Сплошные недовольства. Андрею такая новость была не особо приятна. Сидел, так же сжимал руки в кулаки, до вздутых вен, разбитые костяшки пальцев и без того почти всегда лопались, а сейчас, казалось, совсем потечёт кровь из только заживших ран. Монотонный и успокаивающий голос Ирины Сергеевны прозвучал уже ожидаемо: —И ты прости за такую неожиданную новость. Андрей непроницательно повёл губами и встал из-за стола, бросил перед тем как скрыться в коридоре не особо желаемое, и казалось сквозь зубы: —Ничего. Андрей глухими шагами шёл к выделенной для него комнате в доме Ирины Сергеевны, сейчас был недоволен, не хотел крушить и метать всё. Лишь доля злости погрузилась в его тело, не для того он проводил всё время в Универсаме, и договорился вчера с Сутулым о встрече, что бы снова погрузится в мир знаний, которых не преподают должным образом, и разрушить все построенные на сегодня планы. Слышал в пол уха неясный и неразборчивый крик Юли, даже не хотел вслушиваться, просто не считал нужным. Войдя в комнату закрыл негромко за собой дверь, взглянул на часы, которые показывали начало восьмого. Дошел до небольшого шкафа, распахивая дверцы. Достал запихнутую по дальше школьную форму, не ходил всего месяц, а казалось вечность, отвык от её носки. Кинул её на кровать. Комсомольский галстук положил на тумбу. Одевал его не так давно, когда был на вступлении Марата в комсомолы. От воспоминаний стало неприятно и тошно, буря снова начинала виться где-то в груди переходя на мышцы живота. Андрей проигнорировал. Вдохнул рвано, нахмурил брови, стиснул челюсть. Пора прекратить думать о том, кто так бездумно и без лишней мысли предал его. Разрушая и без того недолгую, но полную доверия, дружбу. Даже вспоминать не хотелось о том, как наигранно вел себя Марат, сейчас раскрывая всю свою гнилую суть. Вспоминая его слова перед дракой Андрей невольно сжал руки в кулаки и рывком снял с себя майку. Схватился за белую рубашку, просовывая руки в рукава, быстро застёгивая все пуговицы, натянул мятые синие брюки. Вдруг заметил отсутствие ремня. Андрей тихо выругался, открыл снова шкаф, проверяя его на наличие ремня, доставая почти все вещи из него, но не нашёл, скомкал в большой шар то что вынул из мебели, закинув все обратно, с хлопком закрывая дверцу. Услышал уже ругань Ирины, что бы он не хлопал дверями. Андрей проверял каждый угол комнаты, и нашёл всё-таки то что искал, под кроватью был. Думать о том как он там оказался было напрасной тратой времени. Всё же просунул ремень в бретельки и застегнул. Надел в конечном итоге синий жакет с длинными рукавами, так же застёгивая на все пуговицы. С недоверием посмотрел на галстук, одиноко лежащий на тумбе. Даже такая мелкая деталь, напоминала о ненависти к бывшему лучшему другу, и некогда приятелю по группировки. Неприязнь сжирала изнутри. Андрей не хотя завязал галстук на шее. Пару тетрадей, которые давно без дела лежали на столе, засунул в спортивную сумку, наспех бросил в неё ручку с карандашом. Вышел из комнаты с непоколебимым видом, искренне сдерживая всего себя, и в особенности ненависть к красному галстуку на шее, который, казалось, душил. Подошёл к выходу, бросив взгляд на настенные часы. Пол восьмого. Ирина провожать не стала. Лишь крикнула добрые пожелания на день. Вышел из квартиры, следом и из подъезда. Мельком подумал что даже Юльку не обнял на прощание, но мысль отбросил по дальше, сама не прибежала, а Андрей слишком забегался с этой новоиспечённой новостью от Ирины Сергеевны. Теперь время провождение в группировке вынужденно стать меньше, что совершенно не радовало. В кругу пацанов Андрей мог быть тем, кем являлся, не скрывая свою натуру и истинные желания. Там он обрёл опору и помощь, пример для подражания, и в неком смысле понятие этого мира. Когда он скрылся из виду окон, выходящих на улицу из квартиры Иры, Андрей сразу сдёрнул с себя галстук запихивая его в карман новой куртки, которая была любезно одолжена у пацанов, когда его чуть не упекли в детский дом вместе с маленькой сестрой. Комсомол и милиция делает только хуже, а группировка помогает всем, чем может. Андрей понял это, и принял такую позицию, не желая менять. А разве он не прав? Андрей ровными шагами направлялся в сторону "Французской школы" как выразилась Ирина Сергеевна. Андрей эту школу не знал, да и не особо имел былое желание что-то о ней узнавать, знал где она находится, так как обшастал весь район, что тоже считал заслугой Универсама, уже достаточно. Учреждение как учреждением, там ничего не будет отличаться от прошлой школы, и Андрей был в этом уверен. Снег хрустел под тёплыми меховыми ботинками, только начинало рассветать. На темном небе которое становилась с каждой минутой на тон светлее, стали заметны тучи, и они сгущались сильнее как только солнце выходило сильнее с горизонта, не позволяя лучам пробраться к улицам и дворам. Морозный ветер пробирался под пиджак заставляя тело покрываться ели видными мурашками, по вине не засстёгнутой куртки. Не заметил как оказался на проге школы. Смотрел на дверь, пока мимо него проходили другие учащиеся этой школы, все заходили внутрь здания, а Андрей не мог понять что останавливает. Холодный ветер заставлял куртку покачиваясь на ветру, глаз не мог отодрать от двери, всего один шаг. Но почему так сложно? Страха нет, казалось эмоции потерялись в бездне, оставаясь где-то на отголосках сознания, не желая сейчас показываться на бледном лице. Андрей вдохнул морозный воздух носом, и хватаясь за железную ручку распахнул дверь, прошёлся мимо второй двери. Их было две. Уже отличие от старой школы, эта мысль пролетела мимо Андрея, скрываясь вдали черепной коробки. Прошёлся мимо других детей заходя в гардеробную, снял куртку, оставляя в кармане так же скомканный, одиноко находящийся в пустом кармане, галстук. Брови хмурил, пока взгляд скользил по зелёным стенам, которые казались серыми, в некоторых местах были заметные трещины. Андрей развернулся, направляясь к выходу из гардеробной, обвел взглядом все куртки, той самой не заметил. Отлично. Не придется видеть вшивого лжеца в этом месте. Живот скрутило от таких мыслей, и без того напряженное тело в новом месте напряглось сильнее. Андрею хотелось с силой ударить себя по голове, лишь бы больше ни думать, ни слышать, не вспоминать о предателе. О том, кто предал не только собственную группировку, но и его. Андрея. Выше этого желания было встретить Марата на улице, и начистить ему лицо, до такой степени, что бы родная мать не узнала своего любимого сыночка. В груди от этого начинало снова зарождаться нечто нехорошее, горячее, так же было и в плечах. Словно кто-то незаметно надавливает на них, с желанием проломить ногами Андрея деревянные доски в полу коридора этого училища. Глухими шагами шёл от одного этажа к другому, пока в конце концов не завидел старого мужчину, на вид лет пятидесяти. Который уточнил его имя с фамилией, и почти что под руку довел до нужного кабинета, от чего у Андрея вызвало ещё большее недовольство. Сдержав себя от фырка, скинул руку мужчины со своего плеча прожигающее смотря на дверь перед лицом. Мужчина что-то сказал, Андрей не расслышал, дикция хромала, и удалился в дали коридора. Четкими буквами было написано «Кабинет 283». Андрей выровнялся в спине и дёрнул за ручку кабинета открывая дверь. Все глаза тут же направились на него, девчонки смотрели в смятении, парни – с долей страха. И не зря. Андрей уже заприметил взглядом неуверенного парня сидевшего на предпоследней парте. Выглядит скомканно и неуверенно, одежда ровно выглажена, и копна кудрявых волос на голове. Проще – идеальная добыча. Выглядит как типичный не пришитый к группировке парень, да ещё и неуверенный, сидит сгорбившись. Будет чем здесь развлечься. Прошёлся по первому ряду, и с каждым его шагом зорких глаз нового окружения становилось всё меньше. Андрею внимание было чужеродным. Дошёл до полностью свободной парте на первом ряду, кинул спортивную сумку к стулу ближе к окну, а сам сел на тот, что ближе к другим рядам. Локти положил на парту, пальцы скрестил в замке, осматривал новый кабинет и новых людей. Красный тканевый плакат Советского Союза с желтым молотком и косой, были на крест, располагался почти что на всю стену в самом конце на стене, с другой стороны, там где была дверь к выходу с кабинета, располагались контурные карты, на самой доске было написано корявым и ели разборчивым почерком «Классная работа», в верхнем левом углу – дата. На учительском столе пара папок, журнал, и глобус. Ничего интересно Андрей не завидел, только понял что это кабинет географии, а такая информация не давала ровным счётом ничего. Да и сам Андрей не особо понимал какие выводы хочет сделать, осматривая привычный, однотипный, кабинет. Окружение было однотипным, девчонки в косах и некоторые с ободками, парни, в идеально выглаженной школьной форме с галстуками на шее. У всех книги, тетради, ручки на столе. Канцелярский магазин ограбили. От этой мысли Андрей про себя хмыкнул, на лице не дрогнул ни один мускул, взгляд был холоденым и чётким. Повернул голову в сторону окна, осматривая заметно посветлевшее небо, однако солнца видно не было, лишь густые и темные тучи хмарились всё сильнее. Андрей смотрел больше на улицу, нежели на детей играющих внизу на мелких турниках, в огромных куртках и шапках. Явно их мама одевала, что бы не замёрзли. Андрей вспомнил как недавно проведывал свою маму, помнил что она поправляется и не ведёт себя больше так бездушно и пусто как при первом моменте когда Андрей её проведывал. А ещё сильнее в памяти мелькал медленный танец с Ириной Сергеевной. Её лёгкая улыбка на губах, и нежные руки. Казалось что Андрей начинает избавляться от ненависти, и ему самому было уже не так хреново как по утру. Но поток желанных мыслей оборвал ново прибывший в класс человек. Андрей бы и не обратил внимания на это, если бы негромко хлопнувшая дверь при входе. Перевел спокойный взгляд на персону вошедшую в кабинет и тут же замер. Смугла кожа, темный ёжик волос, карие глаза, разбитый нос и синяк на щеке. Комсомольский галстук обвивал шею. Глаза Андрея сузились, брови стали хмурнее, стал, казалось, чернее туч в небе, на которые только что смотрел скучающим взглядом. Узнал. И как же не узнать? Бывший лучший друг, сейчас – ненавистный предатель. Держится так непоколебимо за лямку спортивной сумки, шагая через третий и второй ряд. Столкнулись взглядами. Кулаки Андрея сжались на парте, будто бы она – лицо прибывшего. Марат. Марат Суворов. Стоял и в ответ смотрел на него не двигаясь. Андрей перестал разбирать эмоции на его лице, было желание встать и с силой повалить предателя на пол, начиная бить так, как в последний раз. Что бы кровь хлестала с носа и рта. Забить до потери сознания. Немая ярость затуманивала взор, всё остановилось. Ножка стула ударилась об пол, пошатнулась, рискуя издать сильный грохот, но стул удержался. Андрей встал со своего места.