Шок

Не так он представлял себе их субботний вечер. — Мес, мне не нравится эта идея. Хмуриться глядя на Твимса категорически не получалось. И думать трезво. Особенно когда перед тобой такой сочный зад, но Эген честно старался. Он поджал губы и перевëл взгляд на лежащую рядом дубинку с двумя металлическими выступами на конце. Из-за неё всё и началось. Додумался ведь домой принести… — Ну родной, — Твимс оглянулся через плечо и уставился на сержанта своими синими глазищами. Как будто Эген у него шоколадку отжал, а не отказывался пихать шокер в зад. — Я тебя очень сильно люблю. И мне очень-очень хочется, чтобы ты его в меня вставил. Пожалуйста? — и хлопнул ресницами. Верёвки из него въëт и не краснеет, мать его. Капризный ребёнок. Эген шагнул чуть ближе и упёрся коленями в край кровати. Таких надо наказывать. Внутри что-то щёлкнуло, отразилось от кожи и сошлось лучами чуть ниже рёбер. Горячее. Страшное. Эген мысленно сжал его в кулак и затолкал подальше - сейчас нужно быть осторожным. — Как же я тебя, блять, обожаю. Он взял дубинку и устало выдохнул, стараясь игнорировать болезненно топорщащуюся ширинку собственных брюк. Твимс тут же отвернулся, расставил ноги шире и удобнее устроился на подушках, всей своей позой излучая предвкушение. Улыбается, зараза. Прорезиненная рукоятка лежала в ладони приятной тяжестью. Маленькая часть внутри просила замахнуться и стереть с чужого лица веселье. Нет, не бить. Сделать как просят. Вставить. До упора. И вдавить кнопку активации. А ещё эта же часть отвечала за приступы ПТСР и желание вредить, так что её просьбы были проигнорированы. Шторы колыхнулись, сузили полоску солнца, что проникала в комнату. Эген сглотнул остаток неуверенности и прижал кончик к бедру. Переключатель щелкнул, переведенный в нижнее положение. Минимальный заряд. Он повёл дубинку выше и без предупреждения вдавил кнопку, молча наблюдая, как Твимс вскрикнул и дёрнулся всем телом. — Блять, Ней, — он едва слышно застонал. — Ещё! С напряжённого члена сорвалась прозрачная капля смазки и повисла тонкой полосой. Эген выгнул бровь - это он что, с первого разряда потëк? Маленький мазохист. Ком жара в груди дёрнулся сильнее и освободился, влился в мысли сладким чувством власти. Он знал как сделать интереснее. — Попроси правильно. Пульс скакнул вверх. У Твимса покраснели уши - такое заводило и смущало его в равной степени. Он заëрзал, но не решился обернуться. — Сэр.. — он прошептал что-то в подушку. — Не слышу! — прорычал Эген и вдавил шокер в нежную часть чуть ниже ануса. Затрещало электричество. Твимс подавился воздухом, рефлекторно отодвинулся, сильнее выгнул спину и заскулил. Столкнул на пол край одеяла. Он поджал пальцы на ногах, через силу возвращая себя на место. Какие же сладкие звуки он издавал! В штанах уже невыносимо тесно. Эген облизнул пересохшие губы и почти невесомо прислонил шокер ко входу. — Я жду. — Ней.. блять, сэр, я.. — Твимс вцепился в простыню и отчаянно заскулил. — Сделай мне больно! Тончайшая ниточка, что держала на себе остатки сомнений, оборвалась. Эген шумно выдохнул, подхватил тюбик смазки и щедро облил ей зад. Холодная - по нежной коже поползли мурашки. Дубинка легла на спину. — Только подумаешь дёрнуться, сучка, и ты у меня до глубокой старости на животе спать будешь. Твимс промычал что-то согласное, подгрëб под себя подушку и замер. Вместе с ним затих ненадолго шёпот осколка войны, принесённый с далёких гор. В наступившей тишине Эген отчётливо услышал щелчки часов у себя за спиной. Дыхание. Впереди - сбитое с ритма, от себя - глубокое, обманчиво спокойное. В груди смешались бурлящая ненависть и чистая любовь. Крышу рвало, медленно и неотвратимо. Громко, невыносимо пошло хлюпнула смазка, собранная на пальцы. Эген почувствовал, как вокруг них под резкий вдох сжалось колечко мышц, и улыбнулся, толкая пальцы глубже. Он неспешно шевелил ими, стараясь не задевать чувствительный бугорок простаты. Гладил нежные стенки. Твимс мелко вздрагивал и умоляюще постанывал, извивался, пытаясь насадиться под нужным углом. — Тебе было, блять, сказано замереть, - прорычал Эген сквозь стиснутые зубы. Он выдернул пальцы и с размаху шлëпнул по заднице. Вскрик растëкся по телу удовольствием. Интересно, какие ещё звуки он сможет получить? Член болезненно ныл, всё ещё прижатый штанами. Эген матернулся и расстегнул ширинку, стащил вниз бельё, с хриплым стоном обхватив стояк. Под кожей забегали искры. Рано! Он навалился на Твимса и зарылся носом в короткие волосы на затылке. Пахнет ягодами с невыговариваемым названием. Эген вдыхает глубже, пока в груди не станет больно. Любимый шампунь Меса. Пальцы бродят по худым бокам, гладят выступы рёбер, небольшой шрам - малыш неудачно перелез забор - ловят кончиками капли пота. Хер трётся об упругий зад, Твимс умоляюще стонет и выгибается, подставляет шею, вскрикивает, когда на ней смыкаются зубы. Шепчет его имя, хватает за руку. Эген целует костяшки, говорит, как сильно его любит, ведёт языком по вытатуированным лозам. Разжимает пальцы и уводит ладонь к члену, изматывает нарочно медлительным темпом. Твимс напрягается, хнычет, толкает бëдра навстречу и почти плачет, когда ласка прерывается. Эген сжимает в объятиях хрупкое тело, такое беззащитное и горячее. Принадлежащее ему. Блять, какой же он маленький! Обернуть бы его собой, сунуть в карман и рычать на каждого, кто посмеет подойти. Любить. И трахать, пока он собственное имя не забудет. Грудь трётся о его голую спину, футболка впитывает пот, липнет к коже. Пульс заходится каждый раз, стоит только прижать Меса к койке. Стиснуть, не позволяя двинуться. А у Твимса неизбежно встаёт. Эген вдавливает пальцы в бëдра, оставляет ногтями красные следы. Довольно щурится на влажные всхлипы. Он заставляет себя подняться и вставляет пальцы обратно в зад, невыносимо горячий и нежный. Над ними к анусу прижимается шокер. Эген давит сильнее, и пластик скользит внутрь. Слишком быстро - Твимс шипит и вжимает голову в плечи. Кусает подушку, тихо стонет, когда Эген нащупывает простату и упирает в неё дубинку. Глубокий вдох. Медленный выдох. Невыносимо печёт под рёбрами. Убрать руку из-под шокера. Комната пропахла сексом, так, что кружится голова. На языке сладкой плёнкой застыло предвкушение - Эген облизывается, чувствует его вкус. Что-то травяное, как губы Меса после чая. Он не позволяет себе передумать. Палец вдавливает кнопку и тут же отпускает. Твимс выгибается дугой, протяжно стонет, пытается сделать вдох, но Эген снова жмёт кнопку и держит, долгие секунды вдавливает трещащий током шокер в самое чувствительное место. Твимс кричит имя любимого на остатках кислорода, его колени трясутся и разъезжаются, он падает. Судорожно пытается вдохнуть. Сжимает кулаки до побелевших костяшек. Разряд закончился, но он всё ещё дрожит, на подушку капают слезы. Эген рычит. Ему нужно ещё. Он пихает руку под живот, тянется к члену, хочет приласкать, пожалеть, но морщится и отдергивает её. Между пальцев липкая влага. Ярость бурлит, вытекает из глотки и довольно пузырится. — Сученыш. Я разрешал тебе кончать, а? Твимс его не слушает и это злит ещё больше. Шокер блестит смазкой. Отражает солнце, сверкает, как когда-то давно сверкал штык. Тогда Эген убивал людей. О, сейчас он тоже будет убивать. В каком-то смысле. Внутри поднимается вязкая тьма. Она оплетает собой кости, сочится сквозь щели между рёбрами. Мес просил сделать больно? Он это устроит. — Мелкая дрянь! Шокер прижат к яйцам. Твимс скулит и трясëтся, слабо елозит на месте, пытается отодвинуть дубинку, но только беспомощно обхватывает корпус. Его пальцы скользят, поднимаются и опускаются. Эгена это заводит. Он почти чувствует прикосновение на собственном члене. — Знаешь, Мес, — он смотрит на ладонь. Как та движется, как ногти царапают пластик. — Под твоими ловкими пальчиками и палка кончит. Разряд сгибает его пополам. Твимс сдирает простынь с матраса и сжимается в клубок. Подтягивает под себя ноги, невольно задирает зад и тычется лицом в подушку. Прячется. Пытается казаться меньше. Его всхлипы раздражают и возбуждают одновременно. — Я, блять, ещё не закончил. Эген хватает зад, сжимает ягодицу до синяков. Шокер зависает у самого входа. Твимс пытается обернуться, через слëзы просит остановиться. Смотрит заплаканными глазами. Такими насыщенно синими, как море в фильмах. Эген замирает на секунду, но стоп-слово не звучит. Губы кривятся в оскале. Дубинка входит внутрь. Он слышит мольбы, видит на спине крупные капли пота, но продолжает толкать. Как и хотел. До самой ручки. Он отходит на шаг и любуется. Мес выглядит измотанно. Часто дышит, волосы слиплись от влаги. Из задранного к потолку зада торчит дубинка. Горячо, блять. Эген шагает в сторону и цепляется ногой за тумбочку, переводит взгляд на неё. Фоторамка, резинка для волос, пачка презервативов, рядом сигареты. Телефон на зарядке. Он наклоняет голову. Улыбается, выдергивает из блока провод и складывает тот пополам. Натягивает. Предвкушение барабанит по рёбрам пульсом. Как-то Мес непозволительно расслабился. Замолчал. Решил отдохнуть? Что всё закончилось? Эген фыркает и облизывается. Сейчас эта птичка запоëт. Провод со свистом рассекает воздух и опускается на кожу звонким шлепком. Твимс вздрагивает, влажно стонет и тянется к изголовью. Поперёк бедра медленно проступает красная полоска. Завораживающее зрелище. Эген кусает припухшие губы, обхватывает свой стояк и мычит от удовольствия. Он ласкает себя и бьёт снова, рисует полосы на бледной коже. Твимс стонет громче, рвано глотает воздух, поскуливает, пищит. Вздрагивает на каждом новом ударе. Провод ложится поверх старых следов, снова и снова. Красные линии появляются на бедрах, на спине, зад высечен так, что живого места нет. Эген дышит ртом и опускает руку. Он уже готов кончить, чувствует, что пара движений всё решат. Собирает в кулак остатки воли. Смешивает их с гневом и замахивается, выбивает из Твимса болезненный крик. Ещё. Громче. Блять, если соседи опять вызовут милицию, он им руки переломает. Волна удовольствия гладит изнутри паутину нервов. Как же ему повезло найти Меса. Что бы он делал без него? Что он сейчас делает с ним? — Малыш? — он смаргивает муть. — Ты как? Твимс плачет. У него стоит. — Блять, я перестарался? Слишком много? Твимс вытирает слëзы и упрямо оттопыривает зад. — Продолжай, — хрипотца голоса отдаётся приятным жаром ниже живота. — Ещё. Я крепкий. — Уверен? Он глубоко вдыхает и размыкает губы с влажным звуком. — Ней, любимый мой, я хочу тебя, хочу тебя всего и без остатка, хочу сейчас. Нет того, что я бы не захотел сделать вместе с тобой. Я люблю тебя, слышишь, Ней? Люблю. Всегда буду. У него сейчас сердце остановится. В венах не осталось крови, а оно не умеет качать любовь, нежность и такой обжигающий восторг. Эген наклоняется и целует поясницу, нежно обхватывает губами выступы позвонков. Гладит бока и обнимает крепко-крепко. Как самое ценное. Потому что так и есть. — Я тоже тебя люблю. — В легких нет воздуха, там только жар, влага и сияющий ком эмоций. Эген боится, что не сможет сказать всего, что слова покинут его без звука. — Мес. Мой Мес. Боже, как же давно я хотел назвать тебя своим! Мой дракончик. Мой любимый. Твимс тихо всхлипывает и ведет руку назад, хватает его за футболку. Поворачивается. Эген тянется навстречу, плевать ему, что неудобно. Он прижимается к любимым губам, припухшим и влажным. Втягивает в рот нижнюю, гладит её языком, прикусывает. Твимс стонет. Его дыхание жжёт кожу. Голова кружится. Они дышат одним воздухом. Эген берёт его за волосы и углубляет поцелуй. Они стукаются зубами. Отодвигаются и смотрят друг другу в глаза. Синие, невозможно яркие, и пылающий янтарь. Комната вокруг молчит. Их небольшая квартира под самой крышей. Сверкает золотом закат, тихо насвистывает мелодию ветер, он играет на щелях оконной рамы, как на волшебной флейте. Жарко. У Меса спуталась челка, невыносимо хочется её поправить. Какой он всë-таки красивый! Нежный. Самый-самый лучший. Родной. Под локтем мятая простынь, желтоватые обои дышат древностью, потолок сыпется. Не самое лучшее место. Но сейчас здесь Мес, и от того оно прекрасно. Он здесь, и он лежит прямо перед Эгеном, и его короткие волосы такие мягкие под пальцами. Твимс смотрит на него из-под полуприкрытых век, прячется за ресницами. В его глазах вселенная, и другой Эгену не надо. Твимс верит ему. Любит. Он знает, что любит. Потому что любит сам. — Мес, родной мой, — Эген моргает и сцеловывает солоноватую дорожку слëз с бледной щеки. — Я так сильно тебя люблю. Я всё ради тебя сделаю. — Знаю, мой храбрый рыцарь, — он игриво щурится. — Но, может, для начала сделаешь что-нибудь со мной? Внутри как будто что-то взрывается, разносит раскалëнные искры под кожей. Напоминает, что Твимс, вообще-то, лежит голый, выпоротый. У него из зада торчит шокер. Эген и так держится каким-то чудом, не кончает на силе воли. А ему мало. Дракон жадный, дракон хочет рыцаря целиком, и плевать ему, что у того выносливости не хватит. Эген целует ямку ключицы и встаёт. — Как пожелаешь. Тревога затыкается и тает. Он знает что делать дальше. Провод падает на пол. Эген опускается на колени, протез громко лязгает, ударяясь о дерево. Он мнёт исполосованный зад обеими руками, давит, сильно, чтобы было больно, оставляет следы короткими ногтями. Жадно ловит каждый всхлип. Гладит языком чувствительную перемычку между членом и анусом, прикусывает нежную кожу, вбирает в рот яйца. Сжимает челюсть пока Твимс не начнёт пищать. Тянет их в сторону и отпускает, щёлкает по ним пальцем напоследок. Прижимается губами к бедру, дышит Месом, его горячим возбуждением. Целует, бережно прикусывает, высовывает язык и оставляет влажную дорожку до ягодицы. Слизывает с губ солоноватый привкус. Перед носом красные полосы, вздувшиеся, горячие, на некоторых проступают капельки крови. Эген сцеловывает их, стонет сам от металлического вкуса на языке, безжалостно стискивает ягодицу и кусает, заставляет Меса снова кричать. Целует чуть выше, обводит языком пятнышко родинки. Ведёт им полукруг по стыку пластика и кожи, собирает кончиком капли смазки, размазывает их по нëбу. Наклоняет шокер и толкает язык внутрь, довольно прикрыв глаза. Слюна стала вязкой, она натягивается струнами между губ, липнет к зубам, коже, виснет между горячих тел паутиной. Твимс дрожит и громко хнычет. Эген облизывается и шумно сглатывает. Горячо, сладко, словно кусочек Меса заполняет горло. Он скоро сойдёт с ума от его вкуса, его запаха, его голоса и бесконечной любви к каждой клеточке его естества. Того, что всё это взаимно. Тьма напоминает о себе, подливает в кровь адреналина, кусается, толкает быть жёстче. Это он с радостью. Эген поднимается, прижимает член к заду, трётся им о красную кожу. Грубо елозит по ранкам, делает Твимсу больнее. Улыбается. Задевает шокер. К головке липнет смазка вперемешку со слюной. Он хватается за дубинку, держит ту на месте. Говорит как жалко Мес выглядит, выпоротый, заплаканный, молящий продолжать. Замахивается и шлëпает отбитую ягодицу ладонью. Твимс невольно дергается и скользит, насаживается глубже. — Что такое, малыш, слишком глубоко? Слишком быстро? — он поворачивает и наклоняет кисть. Давит, не останавливается даже когда шокеру некуда двигаться вглубь. — Мне его убрать? Отвечай, сученыш, вытащить или нет? Твимс скулит что-то нечленораздельное, блаженно всхлипывает и странно ëрзает. Ритмично. Эген щурится и наклоняется, гневно шипит сквозь зубы. — Значит так? Маленькая, неблагодарная дрянь! — Твимс затащил подушку под живот и тёрся об неё самым кончиком члена, но замер испуганной ланью. Понял, что его раскрыли. — Тебе всё мало, да? Член просит внимания? Я ему, блять, организую внимание, — Эген ловит яйца в кулак и сжимает, вытягивает дубинку наружу. — Такое внимание, нахуй, ты мечтать будешь, чтобы его у тебя не было! Он прижимает шокер к головке, сильнее сжимает кулак, пресекая попытку отползти, и вдавливает кнопку. С наслаждением смотрит, как в розовую плоть врезаются молнии. — Блять! Ней, стой, хватит, я понял, стой! Стоп! Пожалуйста! Твимс бьёт матрас ладонью, словно они на ринге. — Заткнулся! —Эген злобно дёрнул рукой, вынуждая Твимса Вскрикнуть и сильнее выпятить зад. Ещё разряд. — Здесь я решаю, когда хватит! Понял, сученыш? Понял блять?! Твимс плачет и трясëтся от всхлипов. Едва слышно скулит. — Громче! Разряд. — Да, сэр! Я понял, сэр! — его голос срывается. — А мне кажется, что нихуя ты не понял! — Эген приставляет дубинку к анусу и толкает её внутрь сквозь сопротивление мышц. — До тебя, идиота, через голову не доходит. Посмотрим как будет через головку. Он отпускает яйца и хватает член, держит его на одном месте. Трëт головку пальцем. Твимса трясёт от простого прикосновения. Надо же, какая она стала чувствительная! Так даже лучше. Эген берёт в руку уголок наволочки. Он прижимает ткань к головке и начинает быстро тереть. Твимс выгибается, давится своими же словами, виляет задом, но не может вырваться. Тьма внутри мурчит от удовольствия. Чрезмерная ласка тоже пытка. Да, да блять! Как же он по такому скучал! Давай, жалкая шлюха, умоляй! Нет? Сквозь ткань проступило пятно смазки. Ебаный мазохист. Сученыш явно наслаждается - пусть только попробует кончить ещё раз. — Нравится? Счастлив, блять, что я тебе дрочу? Хочешь ещё? Твимс рыдает в голос и внутри что-то сжимается от этого звука. Эген останавливается. Задерживает дыхание, жмурится до мушек под веками и медленно выдыхает. Отпускает член, кладёт руки на зад, медленно его массирует. — Надеюсь мы друг друга поняли. Он звонко шлёпает ягодицу и улыбается уголками губ. — Как там твой зад? Не заскучал? Эген сжимает рукоятку, выдергивает шокер наружу, вгоняет обратно, пока анус не успевает сжаться. Да, вот так, кричи! Он размашисто трахает своего любимого. Несколько раз жмёт кнопку, дышит через рот. Хватает его за волосы, заставляет выгнуться, не даёт сдвинуться с места. Шокер входит на всю длину, резко, безжалостно, до утолщения на ручке. Разряд. выдернуть. Эген прижимает кончик к колечку мышц и жмёт кнопку несколько раз подряд, держит шокер прижатым к коже, как бы Твимс ни извивался. Он давится слюной, кашляет, скулит и стонет, царапает запястье, пытаясь освободить свои волосы. Анус подрагивает, но не может сжаться до конца. Блять. Как бы охуенно было туда что-то залить. Или вставить целиком, чтобы через дырку было видно, что она наполнена. Под рёбрами ураган. Позже. Обязательно, но позже. Член сочится смазкой, подрагивает в нетерпении. Вдоль хребта мурашки. На краю зрения светлые мушки дëргаются в такт крикам. Эген вставляет шокер обратно, наклоняет его в разные стороны, пытается нащупать разрядами простату. Попадает достаточно близко - Твимс задыхается и сучит ногами. Такой беспомощный. Жалкий. Эген выдыхает сквозь зубы. Он рычит, выдергивает шокер, кидает его, не слышит, как тот гремит, когда катится по полу. Срывает с себя мокрую футболку. Рывком опрокидывает Твимса на спину и прижимает к кровати. Кожа к коже. Сдавливает ему горло, смотрит, как медленно синеют губы. Прижимается к его заду, трётся членом между ягодиц. Твимс еле слышно хрипит и хватает его за плечи. —Хочешь что-то сказать? — Эген наклоняется и рычит это ему в лицо. — А я разрешал тебе открывать твою поганую пасть, а, шлюха? Твимс царапает ему спину, закатывает глаза и медленно обмякает в его руках. — Стоять нахуй! — Эген отпускает горло, хватает тёмную чёлку и тянет, заставляет запрокинуть голову. — Мы с тобой ещё не закончили, маленькая шлюшка. Да, тебе ведь нравится, когда я тебя так называю? Моя блядская, покорная шлюшка. Ты ведь всё сделаешь. Он не даёт ему отдышаться. Суëт пальцы в рот, трëт язык, нëбо, тянется глубже и довольно хмыкает, когда Твимс давится. Вытаскивает их и обхватывает щëки. — Давай, открой свой маленький ротик, — он подчиняется, его припухшие губы аппетитно блестят. — Молодец. Хороший мальчик. У меня для тебя кое-что есть. Высуни язык. Эгена ведёт от такой покорности сильнее, чем под веществами. Твимс смотрит на него заплаканными глазами, а на дне взгляда безумная преданность пополам с похотью. Как же, блять, хорошо. Эген плавно толкает бедра, потирается членом о зад и собирает во рту слюну. Размыкает губы, смотрит как склизкие капли свисают с его языка и падают Месу в горло. — Не глотай, — он толкается особенно удачно и член входит в расслабленный зад. Стоны смешиваются в воздухе. — Блять, Мес, какая же ты шлюха. Тебя унижают, бьют, чуть ли не пытают, а у тебя на это стоит. — Эген плюёт в открытый рот и щурится на тихий стон. — Скажи, тебя сам факт заводит или то, что это делаю я? Он плавно вытягивает член наружу и резко вгоняет обратно на всю длину. Стенки сжимаются вокруг, сильно, почти болезненно. — Какой же ты, сука, тугой! Блять, как будто и не растягивал. Будешь у меня с пробкой ходить. Твимс довольно мычит и пошло стонет на следующий толчок. Эген начинает трахать его чуть медленнее, опускается, целует его. Чувствует, как его талию обхватывают ногами. Лезет языком в чужой рот, хозяйничает там. Отстраняется, прижимается ко лбу, заглядывает в глаза. Говорит проглотить и смотрит, как Твимс с удовольствием подчиняется. Под кожей жар тысячи солнц. Кровь кипит и замерзает одновременно. Эген целует кончик носа, мягко прижимается губами под глазом, зарывается носом в висок. Обхватывает Меса обеими руками. — Маленький мой, — Больше поцелуев, снова посмотреть в глаза. — Я люблю тебя. Эген сжимает его крепко-крепко и наращивает темп. Их соски иногда цепляют друг друга, посылая мурашки по животу. Мес самозабвенно закатывает глаза, впивается в плечи острыми ноготками и пошло, громко стонет. Он сжимается вокруг члена и перед глазами летят искры. Колени слабеют. Эген толкается в него последнюю пару раз и с хриплым матом кончает внутрь. В ушах звенит. Он ложится рядом, осторожно обхватывает Твимса и переворачивается на спину, кладёт его на себя. Они оба неровно дышат. Эген чувствует его пульс кожей. Между животов влажно, сперма медленно остывает и сохнет стягивающей коркой. Спину пощипывает от пота. — Люблю тебя, — он целует макушку. — Сокровище моë. Сильно болит? Твимс обхватывает его, как осьминог, и расслабленно выдыхает. — Немного, — Эген нежно гладит спину и Твимс превращается в довольное желе. — Блять, я и не знал, что ты так умеешь. — Как? — Эген глубоко вдыхает запах любимого. Тьма внутри успокаивается и замирает. — Больно. Мучительно. Я думал, у тебя на меня рука не поднимется. Плечи стискивает напряжение. — Мес, я.. прости, я не должен был- — Тссс, не извиняйся, — Твимс прикладывает палец к его губам. — Я сам попросил. Нам обоим понравилось. Ведёт им по шее и опускает на грудь, обводит сосок. — Может в следующий раз с кляпом? Чтобы я не мог тебя остановить? Эген давится воздухом. — Мес! Твимс смеётся. — Эй, я всего лишь думаю вслух! — Именно это и привело нас сюда, — ворчит Эген себе под нос. И тут же его целуют. — Ней, не обижайся, всё правда хорошо. Ты замечательно трахаешься, — Его уверенность приглаживает волнение. — Ни на кого тебя не променяю, — поцелуй в губы, легкий, почти невесомый. — Люблю тебя. Эген тает, как забытое мороженое. — Люблю тебя, мой дракончик. Поднимает руку и кладёт её на затылок Меса, массирует, смотрит, как тот закрыл глаза от удовольствия. — М-м-м, Ней, я кушать хочу. Сил готовить не было никаких. — Роллы? — Роллы.