Останешься ещë ненадолго?

      Голубоглазый парень нервно вздохнул и повернул голову на настенные часы. Было около четырëх утра. Если считать с самого начала его прибывания здесь, то прошло уже шесть часов с несколькими минутами сверху.       - Тебе уже пора?       Лололошка опустил взгляд на источник тихого голоса, находящегося на его коленях. Блондин даже не смотрел на него. Его глаза были стеклянными и абсолютно ничего не выражали, будто тот и вовсе мëртв.       Русоволосый думал около двух минут, а после отрицательно покачал головой. Даже если и надо, то какое это сейчас имеет значение? Эграссель не так часто просил о помощи, такие случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки и озвучить точную дату. Голубоглазый так и не понял, почему именно он сейчас сидит здесь. Его просто попросили приехать, ибо случилось что-то "незначительное, но достаточно весомое, чтобы он здесь присутствовал".       - Тогда... - Парень замялся на секунду. - Останешься ещë ненадолго?       Лололошка коротко кивнул, откинулся на жëсткую спинку дивана и прикрыл глаза.       Зеленоглазый виновато улыбнулся, а после уткнулся носом в чужой тëплый живот. Он знал, что русоволосый занят сегодня и ему действительно нужно было возвращаться домой, если тот хотел успеть доехать на другой конец города. Но он почему-то остался сидеть с ним. Приехал и несколько часов подряд молча слушал человека, который лежал у него на коленях. Почему? Вероятно, он и сам в действительности хотел остаться...

***

      Абсолютно любой человек обладает неким запасом психической и нервной прочности. Персональные чаши терпения весьма разнятся по своей ëмкости — от бездонного океана, который был выдуман самим же хозяином, до капли, сравнимой с пылью. У творческой личности этот сосуд до невозможного мал. Каждая падающая в него капля — не мелочь, а невообразимое событие, обретающее уникальное и сложное значение. Когда несчастья или даже просто неприятности текут беспрерывным потоком, человек слышит в этом дробном речитативе зловещий рокот судьбы. Он обдумывает, а после принимает это как данность и думает, как из этого изъять пищу для своего творчества.       Никого из них нельзя было назвать творческим человеком, но у каждого было терпение, которым они спокойно обменивались время от времени в случае надобности.       - Я в последнее время слишком сильно страдаю сенестопатией. Даже немного раздражает. - Блондин тихо засмеялся и поднял взгляд на тëмное небо. Луну закрывали чëрные тучи, оставив от неë лишь размытое жëлтое пятно, а звëзд и вовсе видно не было.       - Переживаешь из-за чего-то?       Зеленоглазый пожал плечами. Вероятно, он бы и мог беспокоиться о чëм-то, но явно не из-за каких-то мелочей. Нервная система такого не прощает, а крупные проблемы он привык обсуждать с пассией, ибо с той стороны он ждал того же доверия и откровенности.       - Мне банально не о чëм переживать, поэтому не знаю. - Эграссель устало вздохнул. - Возможно, обычная реакция организма на какие-то изменения в жизни, хотя, я бы не сказал, что они столь грандиозные.       - Судя по всему, ты в любви каждому второму признаëшься, если это для тебя не нововведение. - Голубоглазый усмехнулся и перевëл взгляд себе под ноги. Спать хотел здесь только блондин, которого нагло вытащили на улицу, потому что Лололошке обязательно нужно было выйти на свежий воздух. Настолько сильно, что тому было мало важно - пойдëт ли с ним зеленоглазый.       - Если бы каждый второй готов был слушать мои нудные научные исследования, а потом сидеть в тишине по несколько часов, то да, признавался бы. - Блондин улыбнулся, погружаясь куда-то в свои мысли. - Но ты такой один. Один, который действительно искренне дорожит мной.