Ёкаям на смех

Сэймэй никогда не мог усомниться в верности шикигами, и не предполагал, что они способны игнорировать призывающего их оммёдзи или его приказы. Да и не приказывал он им никогда, друзей не принуждают. И тем не менее странное произошло. Гурен и Сэйрю неожиданно перестали показываться на глаза. Сэймэй мог бы предположить, что оба зачем-то засели в царстве духов, кабы не несколько но. Мир Тоуды был пуст, холоден и мрачен. Даже сам Тоуда, с тех пор как стал шикигами и получил имя Гурен, не горел желанием туда лишний раз возвращаться. Сэйрю же, с его взрывным и ревнивым характером и вовсе обычно был уверен, что уж без его присмотра Сэймэй точно попадёт в беду, и всегда околачивался неподалёку, являясь по первому зову, а то и без оного. Да и друг друга они переносили с трудом. И вдруг оба пропали. Иногда, конечно, присутствие то одного, то другого ощущалось, но стоило Сэймэю только помыслить позвать их, как оба моментально исчезали, будто прочтя мысли. Остальные шикигами утверждали, что всё в порядке, но подозрительно смущались, Бьякко старательно прятал ухмылку. Кочин, обычно говорившая всё как есть, загадочно улыбаясь утверждала, что всё с ними в порядке и даже более чем. А Тайин и вовсе сбегала, будто её настолько пугало одно упоминание Тоуды. Только молчаливый Рикуго хранил обычное спокойствие, но тоже отводил взгляд. Это было странно. Наконец Сэймэй не выдержал. Оммёдзи он в конце-то концов, или кто, раз его собственные шикигами за нос водят? — Сэйрю! Я знаю, что ты здесь. Выходи и не заставляй меня приказывать, — потребовал он, едва уловив присутствие хранителя. И на всякий случай воспользовался вторым именем, которым сам же когда-то назвал лазурного дракона, — Шоран, последний раз повторяю. Сэйрю, как всегда с недовольным видом, материализовался за плечом Сэймэя, будто не желая попадаться на глаза. Хотя, почему будто? Именно это он и делал, как ни старался Сэймэй повернуться. — Стой смирно, наконец! — не сдержался начавший выходить из себя оммёдзи. Сэйрю нехотя подчинился. — Что вы с Гуреном опять не поделили? — Сэймэй полюбовался следами острых зубов, несколькими синяками интересной формы и тем, как Сейрю старательно прикрывался своей накидкой. — Или это другое? — У тебя дел других нет? — тут же вскипел лазурный дракон. — Всех донимать вопросами. Есть дело — так и скажи, а нет… И исчез. — Да уж... — потёр переносицу Сэймэй. Кажется, начинать выяснение ситуации со вспыльчивого хранителя востока оказалось ошибкой. Тоуда в этом плане был... Назвать повелителя адского пламени рассудительным или более спокойным мог только незнакомый с его характером человек. Просто обычно Тоуда был холоден. Как и ожидалось, история с призывом повторилась один в один, но зато когда Тоуда появился, Сэймэй замер с открытым ртом. Неудивительно, что оба старались не показываться в физических телах. Если Сэйрю ещё мог как-то прикрыться, то Гурен, чью одежду, если не считать за таковую перчатки и наручи, составляли пояс, длинный передник и парящая над головой лента, предстал во всей красе. — Кхм... — наконец обрёл дар речи Сэймэй, стараясь не думать, что и где ещё можно увидеть. — Э... Похоже, ты с Сэйрю обошёлся мягче, чем он с тобой? — Это всё, что ты хотел спросить? — Тоуда опёрся спиной о стену, скрестив руки на груди. Раз уж почти вся «летопись» их с Сэйрю отношений заметна, дальше скрываться и скрывать это от Сэймэя смысла не имело. Не ленточкой же обматываться. — Хоть намекнули бы, я ж извёлся, — Сэймэй попытался надавить на совесть шикигами, а заодно задержать Гурена ещё немного. Такое не каждый день увидишь. Интересно, что прикрывал в таком случае Сэйрю? — Вы прячетесь, все темнят, что я должен был подумать? Вы же друг друга недо... Кхм… Вид Тоуды прямо указывал, что «недолюбливать» — определение, диаметрально противоположное реальному положению дел. — Я полагал, о таком у людей распространяться не принято, — ничуть не устыдился Тоуда. — Тем более что остальные тебе намекали. Вместо ответа Сэймэй прикрыл лицо рукой и помахал, показывая, что Гурен может исчезнуть. — Встретились два одиночества, — пробормотал он. Однако работа не ждала. И как прорицатель, Сэймэй нутром чуял, что на этот раз не помешала бы поддержка сильных хранителей. Что ж, придётся призвать Кочин и Рикуго. А эти двое авось сообразят быть посдержанней. Сэймэй представил себя в компании Сэйрю и Тоуды, со всеми их синяками, укусами и прочими свидетельствами страсти и застонал: — Нас же все ёкаи засмеют.