Миллиард пластиковых вилок

Алекса тошнит. Перед глазами нет изображений, только калейдоскоп цветов, которые складываются в определенную фигуру жирного борова. Он называет себя Торрете и посещает Алекса всякий раз, когда ему дают передышку. — Kal… Уйди от меня… — еле-еле шепчет Алекс и машет на воображаемого друга руками. — Не дрейфь, парень, — усмехается Торрете. — Ты ведь любишь противоположный пол, ультранасилие и как следует поматериться. — То было раньше… — Не обманывай себя! Тебя бы развлек конкрус пердунов или конкурс отрыжки. А также возможность угнать чью-то машину. — Уйди! — орет Алекс, а потом блюет в углу. Торрете стукает по жирным бокам и заходится смехом. — Эка тебя развезло, ну ты даешь… — Пуляться пластиковыми вилками во врагов — верх идиотизма! Добиваться от женщины согласия — верх извращений! Ты жалок! — Ну-ну, парень. Только ты выбираешь направление… Пластиковая вилка — только в твоем мозгу. И ее можно превратить во что угодно. А самое главное — та по-прежнему может убить. Давай… Бамболео! — Нет, Торрете, — сперто дыша, произносит Алекс. — Я не могу… Не могу… Мне теперь плохо от этого. Улыбка исчезает с лица Торрете. Он обреченно вздыхает. — Ну что ж, — грозно хмыкает он. — Ты сам напросился… С этими словами он достает из кармана пластиковую вилку и запускает в голову Алексу. Тот тут же вырубается. Как же он скучает по веселым, славным денькам. Как же ему туго, что его ультранасилие в данный момент — всего лишь пердеж жирного детектива-пердуна.