Slut

Счет времени оказался утерян непозволительно быстро. В больнице время будто застыло, да и нигде не висели хотя бы самые простенькие часики. Единственным ориентиром оказалось уходящее за горизонт солнце. Оно медленно стекало по небу, и Феликсу ничего не оставалось, кроме как наблюдать за ним, сложив руки на старом деревянном подоконнике. Из общей комнаты выходить без разрешения было строго запрещено: все пациенты находились в одном большом зале и нескольких коридорах. Зал этот не располагал ничем, кроме трех засаленных диванов по стенам и одного большого ковра посередине, в коридорах же не было даже этого. Каждый третий больной был занят своим необычным, нездоровым делом, остальные — смирно сидели кто где, негромко разговаривая или просто наблюдая за чем-нибудь. И хотя посторонние предметы были под строгим запретом, многие здесь все же могли похвастаться наличием у себя так называемой «игрушки», это могло быть что угодно: начиная от комка разноцветных волос и заканчивая парой дырявых носок. Применение у игрушек тоже было самое разное. За первые же пару дней в своей новой обители Феликс умудрился растерять все остатки надежды. В нем все потухло, он был обречен смотреть в окно, сидя среди кучки полоумных. Уже тогда ему казалось, что он никогда отсюда не выберется, что такому, как он, проще сгнить здесь, чем пойти на поправку и наконец отделаться от убеждения, что все зло мира было заключено в его тощем теле. Вот одним вечером, когда всех начали небольшими группками запускать в душевые, Феликс, переодически чувствуя на себе ехидные взгляды, немного нервно стоял в очереди среди мужчин разного возраста. «Следующие пятеро, живее!» — отчеканил как-то по-военному пожилой медбрат. У Феликса сперло что-то в груди. — Проходите вы. — он аккуратно встал за каким-то габаритным мужчиной, как бы уступая ему свое место. Тот, подозрительно нахмурившись, прошел с пятеркой зашедших. Феликс боялся себе представить, что его может ждать за этой злосчастной дверью. Учитывая, что туалет здесь был без кабинок и дверей, от душа логично было ожидать то же самое, а такая перспектива радовала мало. Феликс оттягивал момент до последнего, встал в самый конец густой толпы пациентов, пока в коридоре не остались только он и еще один, отрешенно стоящий у потрескавшейся стены высокий парень. Среди всех остальных: небритых, вонючих и объективно отталкивающих больных, этот определенно выделялся. Была в нем какая-то манящая глубина. Ликс внимательно осмотрел его, почему-то не веря своим глазам. Пациент был похож на красивую галлюцинацию от таблеток, что, на самом то деле, при дозе Феликса было невозможно. Ли все пытался понять, как за двое суток он ни разу не наткнулся на него взглядом. Хотя, можно подумать, он часто смотрел куда-то, кроме окна. — Забавно. — вдруг с ухмылкой констатировал незнакомец. — Что? Что забавного? — Феликс аж вздрогнул, вдруг осознав то, как непозволительно долго он глазел на парня у стены. — Забавно, что человек с милой татуировкой «slut» на шее боится общественной душевой. — Действительно, обхохочешься. Хенджин не смог сдержать смешка, однако в качестве извинения легонько коснулся чужого плеча. — Меня Хенджин зовут, будем знакомы. — Феликс. — Не местный чтоли? — Из Австралии. — грустно улыбнулся. — Ясно. А ты ничего. И по-корейски шпаришь неплохо. Несмотря на общую грубоватость нового знакомого, Феликс чувствовал сквозящую через каждый его жест нежность. Не было этому объяснения, такое нарочно сыграть невозможно, оно словно лилось от самого сердца и это не могло не притягивать. Помылись в тишине. Хотя Феликс и не следил, но Хван не стал бросать никаких лишних взглядов. Уже тогда Хенджину было все ясно, однако торопить события он не хотел. Это было бы просто излишеством, безвкусной, бестактной прихотью.

***

После раздачи вечерних таблеток все разошлись по палатам. Наступило самое спокойное и в то же время тревожное время. В тишине, в палате, освещенной одним лишь лунным светом, мысли огромной лавиной накрыли с головой. От них невозможно было спрятаться, как бы сильно Феликс не кутался в одеяло и не жмурил глаза. В темноте мерещились самые разные силуэты. Показалось, что кто-то всем весом примял его к постели. Сердце колотилось как после марафона, на лбу выступила испарина. На глазах выступили слезы, тело окутала судорога, стало холодно, слишком холодно для летней ночи в душной палате. Мороз исходил из самого нутра, начало трясти, тихо застучали зубы. — Эй, все нормально? Легкое прикосновение к дрожащему плечу. Последняя капля. Больше не было никаких сил держаться. Рыдания раздались на весь этаж. — Тише, тише ты! — кто-то в темноте замешкался и, не долго думая, зарядил Ликсу добротную пощечину. Слезы продолжали реками катиться по щекам, холод внутри согрела жгучая боль от удара. Феликс зажал свой рот рукой. — Правильно, не вздумай шуметь так больше. Тут убаюкивать не станут, только хуже будет. — Х-хорошо. — Ты чего не спал-то? Неужели не подействовал препарат? — с каким-то странным смешком спросил силуэт напротив. Немного успокоившись, Феликс потер глаза и попытался подобрать слова для ответа. — У меня проблемы с этим. Наверное, дозировка маленькая. — Ага, рассказывай. Куда ты их дел? — Кого? — Таблетки, которые тебе выдали. Стерев остатки слез с глаз, Ли наконец разглядел юношу перед собой. Сосед по комнате, видимо ровесник. Днем он показался не таким разговорчивым. — Думаешь, я их не проглотил? Дежурная же следила, куда я мог деться? — Забиваешь под язык или за щеку, воду пьешь мелкими глотками. Несложно додуматься. — Несложно, но зачем? Как же тогда лечиться предлагаешь? — Наивный. Сам больничку для оздоровления подбирал, или кто посоветовал? От слов соседа стало гадко, захотелось всыпать ему ответную оплеуху за излишнее ехидство. Сам пристал, еще и смеется. — Ладно-ладно, я понял. Как там тебя, Феликс же? — Феликс. — Я Сынмин, сам тут недавно оказался. Оба кивнули друг другу, уже отчетливо различая лица в лунном свете. Разговор дальше особо не вязался, Сынмин молча пошел на свою кровать и через время засопел. Феликс встретил рассвет, сонно рассматривая узор из паутины в углу над кроватью. Как бы странно это не звучало, но новый знакомый, хоть и черствый как хрен, развеял тревогу. Люди вокруг постепенно переставали казаться такими безликими и бездушными.

***

К концу недели терпение было уже на пределе. Каждый день калейдоскоп из фриков у себя под носом выдержит не каждый, все вокруг бесило, доводило до дергающегося глаза и белого каления. И тут словно луч света посреди черного неба — он протягивает руку. Что удивило — не пустую, а сжатую в кулак, явно скрывающую что-то внутри. Феликс встрепенулся, резво встал с пола и глазами, полными надежды взглянул ему в глаза. Сцена точно из не самых удачных дорам, которые раньше крутили по телеку. — Смешной ты. — Сам смешной. — опомнился Ликс, опуская уже серьезный взгляд на чужой кулак, — Что у тебя там? — Если я попрошу открыть рот и закрыть глаза — ты ведь не станешь этого делать, да? — с усмешкой спросил Хенджин. Вместо ответа Феликс молча выполнил условия.