О некромантах и призраках

      Дом, в котором его поселили, казалось, ничем не отличался от кладбища. Такая же унылая атмосфера, дополняемая разве что тёмными провалами окон, покосившейся крышей и в принципе удручающим состоянием. Хати знал, что местные не любят некромантов, но чтобы настолько…       Наверное, в склепе на кладбище было бы даже уютнее.       Тем не менее, у него нет особого выбора. Спать же где-то надо. Он пробирается по слякотной дороге к крыльцу, скрипит просевшими ступеньками и, наконец, добирается до двери.       Внутри парень стягивает промокший плащ прямо через голову, растрепав длинные волосы. Верхняя одежда отправляется на едва видную в темноте полку, свисая с неё неопрятной кучей. Хати уже всё равно как это выглядит, он просто хочет найти здесь хотя бы что-то похожее на кровать.       Молодой некромант в черно-фиолетовой форме своего ордена шмыгает носом, начиная медленно исследовать дом. Не снимая испачканных в осенней грязи сапог.       На секунду Хати кажется, что он слышит за спиной чей-то сдавленный и крайне возмущенный вздох, но не обращает внимания.       Спать. Спать-спать-спать. После того, как ему всё же удалось обратно уложить спонтанно поднявшееся кладбище, он хочет только одного. Нормального здорового сна.       Кровать он в итоге находит на чердаке, на который забрался по чудом не развалившейся трухлявой лестнице. Дыхание и чужое возмущение за спиной уже начинают чувствоваться более отчётливо. Достаточно для того, чтобы он начал понимать, что ничего ему не кажется. Если его поселили сюда в надежде, что он просто так разберётся ещё и с призраком, он будет ругаться. Возможно даже матом, хотя Мани бы не одобрила.       Хати шуршит по углам чердака, совершенно не собираясь спать на пыльном матрасе. Парень кое-как находит какую-то вроде бы чистую ткань. Сойдёт как простыня и одеяло. Он ведь в любом случае не замёрзнет.       По-хорошему, с призраком надо бы разобраться перед сном, но в нём сейчас ни капли магии, он даже напугать его Гранью не сможет, не то что изгнать.       Хати кутается в серую от старости ткань и плюхается на матрас, поднимая облако пыли и оглушительно чихая. Пылинки таинственно мерцают в воздухе, высвечивая силуэт невысокой пожилой женщины. Она открывает рот, и шмыгнувший носом парень прикрывает уши и жмурится. О, все твари Грани, нет. Он не собирается сейчас выслушивать то, что ему собираются сказать. За редким исключением, всё призраки обладали на редкость вредным характером, и вряд ли эта женщина была исключением.       Правда это ни капли не помогает, потому что возмущённый голос он слышит в своей голове. — Ах ты маленький беспризорный негодник! — гневное шипение ввинчивается прямо ему в мозг, и парень морщится. Давно его беспризорником не называли. — Вломился в чужой дом, раскидал одежду, наследил везде, так ещё и в тюли и сапогах в кровать залез!       Следующее, что чувствует некромант, это как его по лбу бьёт какая-то палка. Он недоуменно распахивает глаза, замечая швабру рядом. — Ты всё испоганил, теперь сам и убирайся! — призрак торжествующе скрещивает руки на груди, свысока глядя на парня. — И, поверь мне, я прослежу, чтобы всё было вымыто дочиста!       Хати потирает лоб рукой, медленно начиная раздражаться. С какой стати он должен среди ночи отдраивать полуразвалившийся дом? Он только собирается высказаться, не стесняять применить весь свой богатый словарный запас, но в итоге лишь со свистом выдыхает, стараясь взять себя в руки.       Это всего лишь призрак. Ему только и надо, что вывести человека на эмоции и подпитаться от них. Пока он не реагирует, он в безопасности. Относительной, конечно, если учитывать прилетевшую в лоб швабру, но это можно как-то пережить. Уронить на него что-то потяжелее эта женщина не сможет.       Поэтому Хати лишь ухмыляется призрачной женщине в полупрозрачное лицо и, не слушая очередных приказов убраться, совершенно спокойно затаскивает эту самую швабру в кровать, наконец засыпая с ней в обнимку. Да, он будет слышать призрака даже через сон, но он уже привык игнорировать незначительный шум, поэтому какая разница?