Пуховые стены

"Хочу съебаться куда-нибудь, хотя бы на пару часов. Ты за?" "Там холодно, я даже дома мёрзну" "Да ладно, чел, надень две кофты" "Не хочу нос даже высовывать из-под одеяла, я серьёзно" "Окей, грейся там под своими одеялами" Ноа натянул шапку и застегнул куртку до самого подбородка, он был абсолютно согласен с метеорологической станцией в лице Николаса — на улице пиздец холодно. Но дома сидеть он не мог, его трясло от желания оказаться подальше отсюда. От холода трястись будет и то приятнее. На секунду он подумал, чтобы стянуть ключи от маминой машины и откатиться куда-нибудь подальше, где можно посидеть в тепле и спокойствии, на какой-нибудь стоянке или на окраине. Но вероятность того, что ему оборвут телефон звонками, была слишком высока, и о спокойствии тогда не стоит даже заикаться. Пройдя несколько соседских домов, Ноа снова достал телефон. "Приходи ко мне, вместе под одеялом посидим" И херовый вечер сразу сменился на довольно хороший. Хотя за минуту, что пальцы набирали ответное сообщение, руки успели замёрзнуть. Конечно, Ноа предполагал, что Ник напишет что-то такое. Либо согласится пойти с ним, зазовёт куда-нибудь потусить, может, к кому-то из друзей завалиться. Предполагал, но на всякий случай не надеялся, чтобы не расстраиваться, если тот больше ничего не напишет. За двадцать минут, гонимый мерзким ветром в спину, Ноа оказался около знакомого дома семьи Руффило. Несмотря на поздний час, в окне на первом этаже горел тусклый свет. Жёлтый, мягкий, уютный и манящий. Ноа постучал костяшками по стеклу, разглядев в кресле по ту сторону окна миссис Руффило, закутавшуюся в плед. Та сразу отложила книгу, на секунду вглядываясь в окно, а затем пошла к входной двери. — Ты чего так поздно? — она сразу раскрыла дверь шире, запуская Ноа внутрь. — Да так, не знаю, — неловко улыбаясь, Ноа обошёл её, пятясь к лестнице. Не рассказывать же ей, что его тошнит от собственного дома. — Хороший ответ. Ник у себя, только не шумите, окей? Я скоро спать ложусь, главу только закончу. Она махнула книжкой, которую держала в руке, используя один из пальцев в качестве закладки. Ноа кивнул, продолжая улыбаться, и суетливо направился к комнате Ника. — У тебя здесь парилка, — сходу сказал Ноа, едва переступив порог. Николас сидел на кровати, закутавшись в тёплое одеяло. Увидев Ноа, он вытащил наушники и отложил плеер в сторону, отодвигаясь вглубь кровати, чтобы освободить место для прибывшего. — Тебе кажется, сейчас пригеешься и поймёшь, что нихера. Морозильник, а не комната. Ноа с нетерпением скинул куртку и даже кофту, оставаясь в футболке, кеды тоже остались в начале комнаты. Звонко щёлкнул выключатель у двери, в ответ Ник включил лампу у кровати. Через секунду к нему под одеяло залезло холодное тело с ледяными руками, кутаясь и прижимаясь ближе. Ноа чувствовал, как задрожало всё внутри от счастья, вызванное долгожданным чувством защиты и спокойствия. Будто одеяло было крепостью. — Ты трясёшься, а ещё гулять собирался, — прокомментировал спокойно Ник, прижимая его сильнее к себе, чтобы согреть. Под одеялом было почти горячо, кожа тут же отогрелась, а от прикосновений губ к своему виску Ноа оттаял и внутри, отпуская все проблемы. Николас провёл ладонью по его шее, залез пальцами в волосы, прижимая бедовую голову ближе. Глаза закрылись, темнота позволила провалиться ещё глубже в их маленький мир. Всё ещё необычно и странно, что кто-то касается его так серьёзно, с такой любовью просто потому, что это приятно. Ноа откровенно таял от прикосновений Ника, это повторялось из раза в раз, как впервые. Николас не всегда мог говорить о своих чувствах словами, но его действия и внимание звучали намного громче любых слов. — Ты не голоден? Ноа почувствовал, как слабеют мышцы в теле, словно после укола транквилизатора. Он покачал головой. Пускай в последний раз что-то было во рту ещё утром, аппетита не было. Да, он кожа да кости, что порой от отражения становилось страшно, но нарушать момент не хотелось, он был важнее физических потребностей. Вместо того, чтобы получить ужин в постель с каким-нибудь горячим шоколадом вдобавок, Ноа плавно заскользил вниз, падая на кровать. Тепло. Тихо. Никто не зайдёт. Никто не упрекнёт. Не нужно готовиться к чему-то плохому. Не нужно отбиваться от чужих слов. Ник ещё немного повозился, расправляя одеяло и перекладывая плеер с наушниками, а затем лёг рядом. Его осторожная, трогательная забота не была ничем обоснована, точнее, Ноа не понимал, что он такого сделал, чтобы Ник так к нему относился. Всё, что он мог дать Нику, это свою любовь, которую проявлял совсем криво, этому он только учился. Они не были похожи на те парочки в их компании, школе или на улице, Ноа видел, насколько сильно они не дотягивали до статуса нормальной пары. Скорее какие-то братаны. Многие такими их и считали, не подозревая, что происходит за закрытыми дверями. Невесомыми движениями Николас убрал волосы с его лица и, получив доступ, кончиками пальцев начал водить по чертам лица. По контуру губ. По скуле, вниз по щеке к линии челюсти. Для Ноа это было загадкой, но для Ника это было чем-то естественным. Так он и говорил: "Любить тебя — это самое естественное чувство, что я испытывал". Оставалось только верить. — Хочешь рассказать, что случилось? — Нет, — Ноа чуть поморщился, борясь с возвращающимися в голову мыслям о доме. Так редко в голове наступала тишина. Усталость накатилась с огромной силой, прибивая его к кровати Ника. Они лежали молча и почти не двигаясь, только руки Николаса то и дело опускались к его спине, гуляли по рёбрам, возвращались к шее и лицу. Ноа не сразу понял, когда это прекратилось, когда он успел задремать, найдя этот оазис спокойствия. Но когда мозг запустился вновь, он услышал тихую музыку из наушников Ника, который всё так же лежал с ним под одеялом. Прошло не меньше получаса, а может и намного больше. Или целая вечность. Это не входило в его планы, он должен был просто отдохнуть, а не засыпать, теряя счёт времени. Захотелось завыть от того, что пришло время уходить, а то и вовсе разреветься и начать биться головой об пол. Сделав глубокий вдох, Ноа начал садиться, прежде чем его неожиданно прижали обратно к матрасу. — Куда? — Домой. — Какое домой, ложись обратно. — Нужно домой. Ник снова надавил ему на грудь, не давая сесть. — Я написал твоей маме. Так что спи дальше. Всё это шёпотом, с забавным командным тоном, которым Николас не владел. Единственный, кто поддавался его неумелым приказам, был Ноа. После его слов мозг отрубил тревогу, и Ноа, повернувшись на бок, уткнулся носом в его плечо. Ник неторопливо почесал ему макушку. — Она ругалась?.. Ник тоже повернулся на бок, музыка стала дальше — он вытащил наушники и убрал в сторону. — Нет, она спокойно ответила. Ноа снова поморщился и ещё сильнее прижался к Николасу, теперь уже попадая носом в его шею. Да и похуй, так сильно хотелось спать, что сил думать, как завтра ему снова выскажут всё, что о нём думают, не осталось. Прежде, чем он успел уплыть обратно в пустоту, Ник отодвинулся и наклонился к его губам, оставляя тёплый поцелуй. Под кожей закололи иголочки, стремительно направляясь вглубь тела. — Спи, — повторил он, снова ложась на спину. Ближайшая к Ноа рука Ника проникла кончиками пальцев под его джинсы, цепляясь за край, как будто тот мог бы попытаться сбежать. Нет ничего лучше, чем просыпаться рядом с Ником в его комнате. Прижимать его к себе, пока он ещё горячий после сна и едва может связать два слова. Приятно любить. Тогда в этой ебанутой жизни, рядом с любимым человеком, даже простое одеяло становится вашей неприступной крепостью.