Болезненная сладость

Он проводит рукой по взмокшим волосам младшего, тело которого вздрагивает от любого прикосновения. Минхо видит, что Джисон на пределе, но мощность вибропули не прибавляет. Хочет помучить. Наказать. Хан подставляет голову под нежные прикосновения, тихо скуля. Сегодня он повел себя ужасно, заставив своего хёна ждать. Теперь тот будет долго мучить своего непослушного мальчика за такую оплошность. Член напряжённо ждёт более мощную вибрацию, чтобы сразу же выплеснуть всю жидкость внутри и пустить по телу приятную дрожь. Но Хан знает, что вряд ли получит такую роскошь как увеличение скорости. Джисон готов на стены лезть от возбуждения, но ничего не может сказать, пока его не спросят, всё-таки расстраивать старшего ещё больше нет никакого желания. Хан пытается протолкнуть недостаточно сильно вибрирующую игрушку глубже, но поза почти не позволяет. Сидеть на коленях перед своим хёном, пытаясь незаметно раздвинуть сзади ноги, очень рискованно. – Хани, – прерывает молчание Ли, и младший тут же отзывается, поднимая плывущий взгляд, – тебе недостаточно мощности? Мне прибавить? – с недоброй усмешкой спрашивает Минхо, оглаживая большим пальцем левую щеку Хана. Джисон знает, что это просто издёвка. Но он, конечно, поведётся на неё. – Да, хён, пожалуйста! – чуть ли не истерит Хан, умоляюще глядя на своего мучителя. – А ты заслужил, маленький? – несмотря на милое прозвище, в голосе слышно всё недовольство и издевательство. Хан разочарованно мотает головой, понимая, что не получит того, чего хотел. Его подбородок резко тянут вверх, вынуждая смотреть прямо в чужие зловещие глаза. – Почему я не слышу устного ответа, если твой рот свободен? – надавливает пальцами на чужие щеки и смотрит выжидающе, хмуря брови. А у Джисона мурашки по коже пробегают от такого тона. Ему так нравится этот строгий вид старшего, что стон непроизвольно слетает с влажных губ. Ли усмехается с такой реакции, но всё внутри него горит ярким пламенем. Изящные пальцы сильнее сжимают чужой подбородок и тянут ближе к губам Минхо. – Ты слышишь меня? Или твоим сознанием управляет сейчас только нуждающийся в разрядке член? – шепчет старший в краснеющее ухо. Внезапно всякая вибрация внутри Джисона прекращается, из-за чего с его губ соскальзывает разочарованное хныканье. – Нет, хён, пожалуйста, – тянет плаксиво Хан, слезящимися глазами смотря на Ли. Джисон плачет. Плачет от разочарования и переизбытка эмоций. Ему не дали то, чего он хотел. Он чувствует небольшую обиду на старшего, в душе понимая, что она не серьезная, и через несколько минут ничего от нее не останется. Минхо видит все эмоции, что отражаются на лице парня, и никак это не комментирует. Он всё понимает и даёт пережить эти чувства, всё ещё держа ладонь на чужом подбородке, по которому теперь текут слёзы. Такое часто бывает. Джисон очень эмоционален. Когда-то в самом начале их сексуальной жизни Минхо переживал, что, возможно, он слишком жесток с младшим, но со временем понял, что Джисон не будет терпеть, если ему слишком тяжело, и обязательно скажет стоп-слово. Сейчас не больше, чем минутное разочарование от не достигнутого оргазма. Они прибывают в тишине, прерываемой только всхлипами Джисона, около минуты. Всё это время Ли внимательно изучает все изменения на лице напротив, анализируя. – Прости, хён, я был таким неуважительным к тебе, – подаёт голос Джисон, смаргивая остатки слёз. Минхо немного приподнимает уголки своих губ и снова запускает свои пальцы в кудрявые волосы, на этот раз несильно сжимая. Джисон ожидающе скулит, а у Ли от такого вида младшего сердце бешено бьётся в груди. – И как же мне поступить с таким непослушным мальчиком? – ухмыляется, сильнее сжимая пряди. Член Хана заинтересованно дёргается от уже очевидного продолжения. – Наказать, хён, – затуманенным взглядом смотрит и тянется к самым губам. – Хён, отшлёпай меня. В следующую секунду Джисон оказывается поверх крепких коленей с поднятой вверх задницей. Чувство беззащитности и защищённости одновременно странно заполняют разум. С одной стороны, он в руках любимого, который никому не даст обидеть младшего. С другой, его голая кожа совсем не защищена от этого же человека. Пока ещё белых ягодиц нежно касается теплая рука, оглаживая каждый участок. Хан подставляется под приятные прикосновения, полностью расслабляясь. – Двадцать ударов. Если собьёшься, то начнем сначала. Считай, – приказывает Ли и тут же с силой опускает руку. На коже начинает появляться неяркий красный оттенок, а снизу слышится тихое «ай». – Один, хён, – тихо говорит младший, дергаясь от очередного удара. – Два! Старший специально делает небольшие перерывы между первыми пятью шлепками, чтобы дать младшему привыкнуть и сосредоточиться на счёте. С каждым новым ударом в комнате раздаётся болезненный вскрик и совсем тихое произношение чисел. И если первые пятнадцать ударов идут терпимо, то последующие с бо́льшей болью отдаются на воспалённой коже. С губ вперемешку слетают всхлипы и стоны, а разум плавится всё больше. Джисон не понимает, в какой момент его кожу снова начали аккуратно поглаживать, а пальцы массировать кожу головы. – Маленький, счёт? – нежно спрашивает Ли. И только сейчас Хан осознаёт, что боль слишком сильная, а слёзы застелили его глаза. В голове пусто, и нет никакого понятия времени. Чувство вины кусается изнутри. Он такой глупый, что даже не может посчитать для своего хёна. – Милый, назови цвет, – после продолжительного молчания просит Минхо. – Жёлтый, – тихо произносит Хан, шмыгая носом. Стоило только Джисону произнести цвет, как Ли сажает его на свои колени и бережно прижимает к себе, успокаивая. – Слишком больно, Хани? – Да, очень-очень больно, – хнычет Джисон, но его возбуждение всё ещё упирается в бедро Ли. – Хочешь продолжить или остановимся на этом? – заботливо интересуется Минхо, давая выбор, несмотря на то, что сам ощущает это тянущее ощущение. – Нет! Хочу продолжить! Ты всё ещё не довел меня до звёздочек! – возмущается Хан уж слишком эмоционально. Старший бережно укладывает Джисона на кровать, подминая под него мягкое одеяло, чтобы ещё больше не раздражать воспаленную кожу ягодиц. Но тихое шипение всё же слышится снизу. Верхний разводит чужие ноги в стороны, прижимаясь своим возбуждением к проходу младшего. Он наклоняется над прекрасным телом, тянется к лицу и оставляет многочисленные поцелуи. Губы сливаются в единое целое, а языки сплетаются внутри, вырисовывая узоры на внутренних сторонах щёк. Руки нашли себе место на обнажённом теле и оглаживают каждый сантиметр бледной кожи. Зубы цепляют розовые горошины сосков и оттягивают, пуская волну мурашек по спине. Ярко-красные метки следами ведут к сладкой шее, которую с наслаждением подставляют под желанные прикосновения. Умоляющие стоны сочатся с губ, а спина выгибается, желая почувствовать обжигающие прикосновения. Создаётся впечатление, что его снова мучают и проверяют на прочность. Хан возмущённо притягивает Ли за шею и прямо в губы шепчет свои желания. – Пожалуйста, хён, я больше не могу, – измученно проговаривает, плывущим взглядом наблюдая за действиями Ли. – Хани, ты всё ещё не растянут, поэтому тебе придётся немного подождать, – хочет сказать что-то ещё, но его резко прерывают. – Ли Минхо! – выкрикивает и трётся о чужое возбуждение. У Минхо это вызывает умилённую ухмылку. Ему нравится мучить Джисона. Так забавно наблюдать за тем, как младший вот-вот сам возьмёт контроль в свои руки, лишь бы дойти до приятного окончания. Ли снимает мешающую ткань со своих ног и проводит рукой вдоль эрегированного члена. Он с издёвкой смотрит на нижнего, двигая рукой вверх-вниз. Младший на такое нетерпеливо скулит и подставляет колечко мышц ближе. Пальцы проскальзывают в теплое нутро и вынимают оттуда уже никому неинтересную вибропулю под громкий стон Джисона. На место нее сразу аккуратными, размеренными движениями начинает проникать член, вызывая небольшую боль. Войдя в сжимающую его дырочку полностью, Минхо даёт время привыкнуть Хану, целуя пухлые обкусанные губы. – Я могу начать двигаться? – заботливо спрашивает Ли. На его вопрос отвечают очередным кивком и снова притягивают для сладостного поцелуя. Ли толкается в нутро Джисона, в поцелуй ощущая сладкие стоны. Первые толчки всегда медленные, чтобы не причинить боли и дать привыкнуть. Поэтому как только Хан сам начинает подставлять бедра и издавать ещё больше вздохов, Минхо ускоряется, сильнее вбиваясь в напряжённое тело. Руки любовно обвиваются вокруг талии, а комплименты сами слетают с губ, попадая в краснеющие от смущения уши. Минхо нравятся звуки, которые издает Джисон, поэтому толкается в самую простату, чтобы они не утихали. Они оба уже на пределе. Последние несколько толчков, сопровождаемые громкими стонами, оставляют за собой брызги и приятно сладостное ощущение оргазма. Ослабленные тела приземляются на мягкую постель и прижимаются друг к другу, сплетаясь руками в объятиях. Когда сбитое дыхание начинает приходить в норму, привычное желание позаботиться о младшем с ещё большей силой заставляет Ли открыть глаза. – Хани, ты был таким умницей, я так люблю тебя, – осыпает приятностями и оставляет мягкий поцелуй на щеке. – Мне нужно позаботиться о твоей бедной попке. Минхо снова кладет Хана к себе на колени, на этот раз распределяя по покрасневшим участкам крем от синяков. Ли целует места, где уже образовались неяркие синяки, чем вызывает смущённый писк. Затем старший достает специально подготовленную запечатанную бутылку воды и заботливо поит с рук чуть ли не спящего парня. Младший говорит тихое «спасибо» и окончательно проваливается в тягучий сон, прижимаясь к такому же сонному Минхо.