В темноте

Ёсан не может сказать, что быть бетой — плохо. За всю свою жизнь (целых двадцать четыре года) он не сталкивался с трудностями из-за того, что «стерильный». Да и само это слово — жутко сексистское — Ёсан не слышал ни разу… Хотя нет, было, было в старшей школе — один альфа как бы в шутку сказал: такая мордашка! жаль, что ты стерильная фригидина. Ёсан тогда даже обидеться не успел — за спиной того придурка тут же выросли Юнхо, Минги и Ёнджун. И придурок сразу извинился. Второй раз Ёсана назвал стерильным и фригидным какой-то омега. Об этом Ёсан узнал постфактум — нечаянно подслушал, как одноклассники сплетничали, что кто-то там ревёт из-за Ёнджуна. Дескать, тот омега давно был в него влюблён, но всё боялся признаться, и вот наконец набрался смелости и подошёл — а Ёнджун очень грубо послал. Потому что однажды услышал, как тот парень за глаза смеялся над Ёсаном (угу, и стерильным-фригидным называл). Других поводов переживать из-за пола у Ёсана тем более не было. Родители одинаково любили и его, и Минхи с Донмином, его братьев-альф. Учителя никогда не говорили «Ты же бета, ты должен быть умным!», если Ёсан чего-то не мог понять (а ведь это, если верить интернету, стандартная фраза, которой бет-«тугодумов» в школах стыдят). И даже преподаватель Мо сказал: Ёсан плохо танцует не потому, что бета, а потому что зажатый и скованный. Надо всего лишь немного раскрепоститься, научиться слушать и понимать своё тело — и всё получится. А все стереотипы про бет — ну, что деревянные от природы, и артистизма в них ноль с минусом, — полная ерунда. «Знаешь, сколько их в балете? А в бальных танцах? И даже чемпионы есть. Поэтому не переживай, научишься, всех сделаешь на танцполе ещё». Единственное, с чем у Ёсана были трудности — это отношения. Ну, как трудности… Раньше Ёсану было настолько не надо, что он даже не заглядывался ни на кого. В смысле, мог оценить, мол, да, красивый парень или девчонка — но не более того. Не мечтал ни о ком, не представлял, что будет с кем-то встречаться, и даже возбуждение, которое он порой чувствовал, было… без особых эмоций. Чисто физиологический процесс: стимул (обычно чья-то красивая, подкачанная попа) — прохождение сигнала (те самые мурашки по спине) — реакция (вставший член и приятное тепло в заднице). И всё, дыхание не перехватывает, сердце в груди не замирает — стучит себе спокойно, просто чуть быстрее, чем обычно, будто после лёгкой пробежки. Зачем тогда отношения? И даже просто секс — со стояком и зудом в заднице Ёсан и сам справиться может, ручками и вибратором. А приятного альфу (или омегу, или бету, или гамму) ещё нужно найти, потом социальные ритуалы с ним пособлюдать: даже кого-то случайного, подцепленного в баре, сразу в мотель не потащишь, сначала надо хотя бы коктейлем угостить и немного поболтать ни о чём, а уж если хочешь встречаться, будь добр, потрать на ухаживания сколько-то там дней-недель-месяцев. Нет, ручками и вибратором проще. Легче, быстрее и беспроблемнее. Так Ёсан и жил — без романтики и секса. И его всё устраивало. В конце концов, он не был одинок — у него были Минги, Юнхо и Ёнджун, с которыми он дружит с детского сада. И которые за него кого угодно порвут и закопают. А в университете, несмотря на всю свою интровертность, Ёсан поразительно быстро начал обрастать (иначе и не скажешь) друзьями-приятелями: сначала Цзыюй, которой он помогал с корейским; потом Сонхва с Минхо, его хёны из клуба танцев; через год помощь с корейским понадобилась ещё двум девчонкам из Китая, Юци и Шухуа, и Феликсу, парню-омеге из Австралии… В конце четвёртого курса Ёсан обнаружил: у него много друзей — и все с парами. Сонхва как-то умудрился закрутить роман с Хонджуном, их университетской звездой с дизайнерского, Минхо начал встречаться с Чаном, который учился в школе музыки, девчонки как-то сошлись с неразлучной троицей, Хёнджэ, Джуёном и Ёнхуном, которых за внешность «бермудским треугольником» прозвали, Минги с Юнхо где-то познакомились с двумя нереальными красотками, Вонён и Кариной, Ёнджун наконец-то признался Бомгю, по которому год страдал, и даже Феликс однажды притащил к ним на посиделки красавчика с капризным лицом и сказал: знакомьтесь, Хёнджин, мой альфа (кстати, он оказался милым парнем. А что вечный бич фейс… ну, Минхо тоже постоянно смотрит на всех, как на идиотов, и ничего, все давно привыкли). Ни с кем не встречался только Ёсан. И это начало немножечко напрягать. Нет, никто из друзей не говорил, что, мол, и тебе пора бы кого-нибудь найти, не пытался ни с кем познакомить (не то что мама, она на каждый семейный обед сына-дочку очередной хорошей знакомой притаскивала). Даже разговоров по душам — дескать, а тебе не одиноко? неужели ни разу не хотелось ни с кем хотя бы за ручку прогуляться? — и тех не было. Потому что друзья давно приняли как факт: Ёсан асексуал и интроверт. И отсутствие пары его более чем устраивает. Вот только глядя на них всех, счастливых и потому особенно красивых, Ёсан всё чаще чувствовал… наверное, смятение. Его друзья смотрели на своих альф-омег с такой любовью и нежностью, что Ёсан невольно ощущал нехватку чего-то, непонятного, но хорошего и светлого. Способного сделать человека по-настоящему счастливым, а не просто удовлетворённым жизнью на уровне «да, в принципе, у меня всё окей». Это было настолько ново, что Ёсан растерялся. Он никогда не думал, что ему будет не хватать романтики. Ну, или хотя бы просто отношений, нормальных таких, в которых тепло и спокойно. Есть же пары, которые счастливы без цветов, ванн с лепестками роз, ужинов при свечах и прочей красивой чуши? Её Ёсан, наверное, всё-таки не хочет, но было бы неплохо засыпать в чьих-то объятьях, пить кофе вместе по утрам, ездить по выходным куда-нибудь только вдвоём, да хотя бы по тому же Пукхансану погулять… И это смутное желание только нарастало. И начало вызывать дискомфорт. До полноценного чувства одиночества не дошло, но чувствовать себя дико неуместным на дружеских посиделках всё-таки неприятно. Да и собственная квартира стала казаться какой-то пустой и неуютной, а это тоже нехорошо. Поэтому с невесть откуда взявшейся потребностью в отношениях надо было что-то срочно делать. Если есть проблема — значит, должно быть и решение. Благо в Корее есть отлаженные механизмы для не умеющих знакомиться словами через рот — свидания вслепую и приложения для знакомств. Так что Ёсан прекрасно представлял, с чего нужно начать. В общем-то, рациональная часть… эм, решения проблемы отношений ему далась хорошо. Ёсан сразу понял, что его привлекает в альфах, омегах и вообще людях. Да, это разные вещи: в альфе ему нравились спокойная уверенность и надёжность, в омегах — задумчивая мягкость, а вообще в людях — адекватность. И, пожалуй, умеренно высокие эмоциональность и экстравертность — два рациональных интроверта вряд ли смогут построить по-настоящему близкие отношения. Они, скорее всего, станут кем-то вроде хороших соседей по квартире и постели. А Ёсан не настолько одинок, чтобы искать себе пару ради… хм, простого присутствия другого человека в доме (да он лучше собаку тогда заведёт. Или кошку). И в то же время эмоциональность с экстравертностью не должны зашкаливать — чужое активное жизнелюбие и навязчивая общительность часто раздражают. Определившись, Ёсан начал отбор потенциальных партнёров. И, надо сказать, соответствующих его требованиям было не так уж и мало. Где-то четверть кандидатов (и кандидаток) проходила фильтр просто общением — то есть устраивала по параметрам внешность-характер-запах — и… А вот дальше — стопор. Потому что влечения Ёсан ни к кому из них не испытывал. Вообще. Как только дело доходило до поцелуев, он чувствовал… да ничего. Вообще. Вот честно, Ёсан с таким же успехом мог с силиконовой куклой обниматься. И это было реальной проблемой. Спать с кем-то, пересиливая себя в надежде «а может, в процессе понравится», Ёсан не хотел, поэтому начал искать другое решение. Ну, как искать — сексологов никто не отменял. Они профессионалы, вот и пусть они разбираются. Первый, доктор Ли, оказался бесполезным. Он спрашивал о детских воспоминаниях, о фантазиях, и не только сексуальных, об отношениях с семьёй — и за десять сеансов не сказал ничего дельного. Ёсана это не устраивало. Наверное, кому-то нужны именно такие долгие разговоры ни о чём — но он-то пришёл за готовым решением! Чётким, понятным и хотя бы теоретически реализуемым на практике. Второй сексолог, доктор Мин, выслушав Ёсана (в том числе его претензии к доктору Ли), спросил: а вы не пробовали отделить секс от поиска потенциального партнёра? Ёсан, несколько удивившись, спросил: это как? Ну, ответил доктор Мин, похоже, что ваше рацио душит все бессознательные порывы. Поэтому попробуйте переспать с тем, с кем бы вы точно не стали встречаться. Возможно, когда вам будет незачем думать, какие там у вас отношения могут построиться, вы сможете отпустить себя. Просто расслабитесь и получите удовольствие. Если выйдет, то так вы сможете изучить свои реакции и определить факторы, которые влияют на ваше возбуждение. И потом примените эти знания уже с потенциальными партнёрами. А нет… Отрицательный результат — тоже результат. В таких случаях, как ваш — уж точно. Это было то что надо: чёткий, понятный совет. Неважно, сработает он или нет, — но попробовать стоит. Даже если эксперимент провалится, то, возможно, он поможет узнать о себе что-то новое, и он сдвинется с новой точки. Что уже неплохо, решил Ёсан, — и начал действовать. Начал он, конечно же, с баров. Где ещё искать одноразовых партнёров, с которыми точно встречаться не собираешься? Поэтому давай, детка, макияж поярче, шмотки пооткровеннее, парфюм позавлекательнее — и вперёд, на поиски случайных связей. После… ну, где-то десятка таких походов Ёсан понял: бары — не вариант. Потому что всех этих парней-девчонок, явно ищущих приключения на все места, он всё равно мысленно оценивает как потенциальных долгосрочных партнёров. Просто выносит вердикт: не подходит. Но, как сказал доктор Мин, отрицательный результат — тоже результат. Раз Ёсан не может перестать думать «можно с ним строить отношения или нет?», значит, надо полностью исключить… эм, человека из секса. Нет, не в том плане, что перейти на куклы-вибраторы — с механическим сексом у Ёсана и так всё в порядке — а… Основной источник информации — зрение. Даже если ты ничего не знаешь о человеке и вообще первый раз его видишь, всё равно что-то можешь о нём сказать. По тому, как он одет, как двигается, смотрит, улыбается. Да, слух, осязание и обоняние тоже дают какую-то информацию, но слишком мало. Недостаточно, чтобы полный портрет мысленно нарисовать, да ещё и характеристику составить. А значит, решил Ёсан, если он будет не видеть партнёра и ничего о нём не знать — ни имени, ни возраста, ни уж тем более кем учится и где работает, — то есть шанс, что оценивать его ты не будешь. Потому что нечего оценивать-то. Он познакомился с ними на секс-форуме, ссылку на которой прислал доктор Мин (под очень, очень большим секретом — «вы же понимаете, что я этого не делал, да? этика запрещает»). Хотя некоторые разделы и были закрытыми (туда пускали только по рекомендации как минимум двух участников), открытых тоже хватало. В одной из тем тусовалась парочка, альфа и омега, писали, что хотят найти третьего. Ну, и спрашивали у местных «профессионалов», как получше это сделать. Как ни смешно, но Ёсана с ними свела неопытность. Постоянные обитатели того форума были слишком равнодушными. Они говорили о сексе так, как однокурсники Ёсана — о дронах. Здесь надо немного доделать, тут программы малость поменять, а это — вообще молотком разломать и на помойку снести, слишком много исправлять нужно, легче новый собрать. Такой подход не задевал — Ёсан потенциальных партнёров тоже оценивал с циничным прагматизмом, и что? — просто не соответствовал его запросам. Ёсану нужны эмоции и бессознательные порывы, а не постельник упражнения по правилам (на том форуме такие мануалы, как надо трахаться, были… Вот честно, глядя на всё это, казалось: секс — что-то вроде суперопасного производства, где не дай бог от инструкции на шаг отойти). Поэтому два явно неопытных энтузиаста были предпочтительнее, чем местные мастера всяких практик. Ведь Ёсан не собирался заниматься с ними ничем… экстраординарным, просто секс с завязанными глазами. С этим и без особого опыта справиться можно. Поэтому он и назначил тем двоим встречу, коротко описав, что и как. — Скучал, детка? Ёсан скользит ладонями по плечам альфы с запахом чуть сладковатого дерева (нет, не сандал, но что-то похожее). Надо же, какие широкие… Не зря он себе такое имя выбрал — Сан. С такими плечами и бицепсами только горой и называться. Ёсану нравится изучать пальцами его мышцы. Они очень приятно выпуклые и… гармоничные, пожалуй. Ёсан поклясться готов: выглядит фигура Сана просто потрясающе, хоть от зависти вой. Ёсан руки себе тоже о-го-го накачал — и стал казаться приземистым. А у Сана явно такой проблемы нет: в поясе он тонкий, и бёдра узкие, и задница… Ёсан сжимает его ягодицы ладонями: да, задница что надо. Может, и плосковата немного, зато крепкая. Шлёпнешь — аж звенит. Хотя задница Ёна нравится Ёсану гораздо больше. Она… мясистее. Вроде и мышцы, но не жилистые, а объёмные, ягодицы наверняка круглые, крепкие, как у бразильянок на карнавале. Красивая попа, даже на ощупь. Ёсан, пожалуй, даже бы хотел на неё посмотреть. Может, фото попросить, где Ён в обтягивающих джинсах? Или лучше в кожаных штанах? Ракурс со спины, чтобы лица не видно — и чтобы задницу получше оценить. И бёдра. Они там, судя по тому, что Ёсан нащупал, тоже хороши. Да и вообще этот омега с запахом грейпфрута и чего-то цветочного, ненавязчивого-сладкого, хорош. Ёсан, конечно, не сможет даже приблизительно представить, как выглядит лицо Ёна, — но так себя ведут только очень привлекательные омеги. Игриво до наглости, без тени сомнения «а может, я ему не нравлюсь?», будто все вокруг просто обязаны его хотеть. Он, может, и не особо красив по корейским стандартам — носик Ёсану, по крайней мере, показался великоват, да и челюсть скорее квадратная, чем буковкой V, — но с сексуальностью там всё в полном порядке. Это даже по голосу слышно: он становится низким, грудным, каким-то урчащим, когда он говорит с Саном. Соблазнять этот омега умеет мастерски. — Проголодался, детка? Мы тут принесли немного. Ну да, сегодня они от них прямо-таки несёт сексом. Ёсан готов поспорить: они опоздали на эти пятнадцать минут из-за сцепки. Поэтому сегодня они и не спешат, вот, даже поесть предлагают, а не сразу к нему лезут. Ёсан, впрочем, не против. Он не альфа и не омега, чтобы от запаха чужого оргазма возбуждаться, поэтому может и подождать. Посидеть с ними немного, поболтать, кофе попить, а может, и вино… хотя нет, алкоголь будет некстати. Ёсан не то чтобы быстро пьянеет, скорее у него быстро отказывает здравый смысл. После пары бокалов может решить: а чего бы на них не посмотреть? И снимет маску. А это вряд ли будет хорошо, в его-то ситуации. Лучше он будет сидеть в обнимку с Саном и слушать болтовню Ёна. О какой-то там айдол-группе, с которой он занимается. Кстати, довольно интересно рассказывает и… со знанием дела, пожалуй. Будто и правда в каком-нибудь агентстве работает. А может, действительно работает, только не хореографом, как говорит. Ёсан же ведь поставил условия: можете рассказывать о себе, но так, чтобы я не мог вычислить, кто вы, я лучше врите, сказки рассказывайте, как водители такси, они же все разорившиеся бизнесмены, которые ещё поднимутся и станут богаче, чем Ли Джэён, — так что Ён наверняка выдумывает. Он и актёром за эти пять месяцев был, и сыном чеболей, и художником, и певцом (кстати, голос у него неплохой, но верх явно не поставлен, так что он вокалист-дилетант, пусть и с неплохими данными). Но про танцы он наиболее правдоподобно рассказывает, как и про айдолов, скорее всего, хореограф. Или танцор, они ведь там тоже есть. Ёсан одёргивает себя: неважно. Он же сам не хотел знать, кто они, вот и не надо пытаться понять, что в рассказе Ёна правда, а что ложь. Лучше просто наслаждаться: Сан тёплый и широкий, так приятно сидеть, прислонившись спиной к его сильной груди, а ещё у него очень ласковые руки, мягкие и чуткие, они так приятно глядят плечо… и волосы перебирают… — Вот, это мои любимые, — говорит Ён, и что-то чуть прохладное касается губ Ёсана. Конфета, тёмный шоколад с чем-то терпко-фруктовым, незнакомым и, наверное, экзотическим (слишком уж вкус непривычный). К американо или даже эспрессо было бы как раз. Он протягивает руку — Ён же варил, Ёсан слышал, — и его пальцев тут же касается гладкий, горячий бок кружки. — Осторожно, не обожгись, — говорит Ён. Ёсан кивает и делает маленький глоток. Не только потому, что горячо, — просто все ощущения с завязанными глазами немного другие. Ярче и… необычнее. Он привык не обращать внимания на горький вкус кофе, и даже запах всегда шёл фоном, Ёсан его и не замечал почти. А тут принюхался: аромат сильный, довольно резкий (тёмная обжарка, явно), но оттенки всё равно можно различить, и это не только гарь, но и что-то ореховое, а ещё — то ли фруктовое, то ли цветочное. А вот шоколад хотелось бы всё-таки молочный, у тёмного сейчас слишком хорошо чувствуется какой-то… чересчур концентрированный, почти горький привкус. Хорошо, что его почти заглушила экзотическая сладость начинки. Кстати, с завязанными глазами не только запах и вкус ощущаются острее и полнее. Каждое прикосновение воспринималось ярче, может, потому и тело так легко откликалось на вроде бы невинные ласки. Сан ведь просто его волосы перебирает и кончиками пальцев водит по руке и плечу, а Ёсан уже чувствует, как член начинает наполняться тяжёлым теплом. Пока это ещё скорее приятно, но скоро начнёт почти зудеть изнутри. Так что срочно нужно что-то делать. Ёсан разворачивается и начинает целовать Сана. Нагло залезает ему в штаны, где… Где ничего. Член Сана вяленький, не то чтобы болтается тряпочкой (всё-таки немного начал твердеть), но и стоять не хочет. — У тебя ж вроде нормально всегда было после сцепки, — не сдержавшись, говорит Ёсан. Потому что да, эти два кролика уже приходили к нему, натрахавшись, и раньше это Сану не мешало. — Она сегодня не одна была, — смеётся Ён. — С небольшими перерывами. — Ну ясно. Обо мне никто не подумал, — вздыхает Ёсан. С некоторой обидой — они же знали, что у них сегодня вечером встреча с ним. Которая, в общем-то, ради секса всегда и назначалась. — Мы исправимся, детка. — И как же? — Ну… член совсем не обязателен, — фыркает Ён. И его ладонь мягко ложится на пах Ёсана. — Расслабься, детка. И стаскивает с него штаны. А потом плотное кольцо — губы — мягко сжимает головку. И ладонь — больше нечему — обхватывает член у основания. Он не первый раз отсасывает Ёсану. Ощущения знакомы — и влажный жар рта Ёна, и сильная хватка его руки, и даже, бывает, игривая, островатая твёрдость его зубов, — но это всегда был чистый минет. Без дополнений. Сан просто смотрел, ну и дрочил себе иногда. А сейчас его рука мягко раздвигает ягодицы, пальцы скользят внутрь. Всего два (ну, может, три), да и то не до конца, они легко трут и растягивают, отчего там становится горячо и начинает щекотать. Вот правда, внутри будто пёрышком быстро провели, и не один раз. А Ён играется с его членом. Лижет — это влажное и гибкое, какое-то змеиное прикосновение ни с чем не перепутаешь — и ласкает губами: то совсем легко (так целуют друзей, едва до щеки дотрагиваясь), то сжимая довольно сильно. А в рот если и берёт, то неглубоко. И рукой не слишком активно работает, скорее просто дразнит пока. Это очень приятно, хотя и… не захватывает. Возбуждение уже сильное, но мозги не отключает. Хотя в этом, наверное, есть и его, Ёсана, вина — он слишком много думает. Поэтому он старается сосредоточиться на ощущениях, перестать анализировать и просто наслаждаться. И вроде получается… Сан всаживает резко — и слишком много. Явно не три пальца, но и не кулак, вроде бы тюльпанчиком ладонь собрана. Немного больно, но это не мешает, наоборот. От резкого, саднящего ощущения так хорошо, что Ёсан невольно стонет и выгибается — и тут же Ён заглатывает член. Полностью — влажный жар его рта Ёсан чувствует даже у основания, а головку мягко и упруго сжимает, будто Ён сглотнуть пытается… Вот оно, удовольствие в чистом, неразбавленном виде. От быстрого, рвано-грубого движения пальцев внутри так остро, так болезненно хорошо, и губы Ёна упругим кольцом скользят вверх-вниз, совсем сводят с ума. Ёсан стонет от наслаждения, не может сдержаться. Хочется двигаться навстречу, но Ёсан не совсем не понимает, как это надо делать сейчас, в какую сторону подаваться, и потому просто замирает, боясь испортить всё, неловко шевельнувшись. Потому что удовольствие нарастает всё быстрее, и вот сейчас, ещё совсем чуть-чуть… Оргазм оглушает. Он на мгновенье перестает понимать, кто он и где, в голове — блаженная пустота, тёмная и какая-то звенящая. А когда мысли возвращаются, они такие тягучие, непослушные, перепутанные, что думать их лень. Ёсан улыбается, вытягиваясь на кровати. Как же хорошо… — Давай детка, чуть-чуть, вот так, — шевелят его, обтирая чем-то влажным и прохладным. Ёсан вяло подчиняется — потому что сопротивляться ему тоже лень. К тому же он знает: когда его оботрут, наверняка обнимут и будут ласково гладить по волосам и спине. Эти двое те ещё липучки, они как тётина кошка, Ри, которая, будь её воля, с рук бы вообще не слезала. Так и выходит. Ёсан лежит между Саном и Ёном, наслаждаясь, как чьи-то пальцы перебирают его волосы. И даже щебетание Ёна не раздражает, наоборот, есть в нём сейчас что-то такое, медитативное. Как в тех длинных видеороликов для сна, с шумом дождя или ветра. — Не хочешь сходить с нами куда-нибудь? — спрашивает Сан. Ёсан качает головой: — Не сейчас. Да, он всё ещё не чувствует, что готов встретиться с ними по-настоящему. Увидеть их лица, узнать имена, спросить, кто они на самом деле и чем занимаются. Ёсану кажется: это всё разрушит. Он больше не сможет их хотеть, и всё, такого потрясающего секса у них больше не будет. А это не просто главное, а единственное, что ему от них действительно нужно. Конечно, было бы неплохо совместить этот потрясающий секс с отношениями, но Ёсан сомневается, что у него это сейчас получится. Поэтому пусть всё пока остаётся как есть.