Гарри Поттер и Таинственное наследие

– Ты прав, давно нужно было сделать это, – заметила Джинни, разглядывая принесенный мужем эскиз. – Что ж, мне нравится. Просто, в таком же стиле, как и прежнее. Продержится еще минимум пару веков. – Да, как только земля немного прогреется, установим новое надгробие, – откликнулся Гарри. – Одно упоминание имени Игнотуса Певерелла помогло нам сбить с толку этого безумного призрака. Полагаю, я должен как-то выразить свою благодарность ему. Да и кому еще поддерживать могилу в порядке, если не его потомкам? Сказать по правде, я не знаю, есть ли еще прямые потомки, кроме меня... – Кто ж может знать об этом? Восемь веков… И вообще братья Певереллы – это легенда. В том числе и поэтому на кладбище всегда толчется куча народу, туристы, просто любопытные. Пусть уж тогда смотрят не на замшелые развалины. И не бегают по всему кладбищу в поисках нужного места. – А еще вот это, – Гарри подал ей второй лист. – Хочу закрепить на надгробии родителей.       Джинни с интересом склонилась над рисунком. Потом подняла голову. – Хочешь тоже в камне заказать?       Гарри покачал головой. – Нет. Из прозрачного стекла.       Джинни отложила в сторону эскиз, погладила его по голове. – Знаешь, я никогда не заговаривала с тобой об этом, – тихо начала она. – Не люблю ворошить все это. Но я думаю, что давно нужно было сделать какой-то знак в память о крестном. У тебя ведь даже нет места, куда можно прийти вспомнить о нем. От Сириуса не осталось даже могилы… И этот знак… Они снова навеки вместе. Мне всегда казалось, что если ты напишешь на камне его имя, тебе самому станет легче. Ты освободишься, наконец. Наступит хоть какая-то завершенность. – Да, именно так, – вздохнул Гарри. – Когда они тем вечером вместе явились из палочки, это было так… Чудо. Настоящее чудо. И когда я на следующий день проснулся в больнице св.Мунго, в голову пришла эта идея. Потом как-то дела закрутили, детишки пошли друг за дружкой, хлопоты, крестины. Некогда было даже вздохнуть. А сейчас, пока есть немного времени подумать, надо закончить это дело в Годриковой впадине. – Будет очень красиво, – откликнулась Джинни. – Отличная идея. Четыре прозрачных силуэта на белом мраморе, как единое целое. Олень, лань, волк и собака. Можно даже сделать так, чтобы они немножко светились в темноте голубым светом, как настоящие патронусы. – Все вместе, – тихо закончил Гарри. – Навсегда. И у Падфута, наконец, тоже будет вечное пристанище… ***       Они сцепились руками, держа друг друга за локоть.       Кингсли Бруствер и Артур Уизли стояли рядом. Гарри, подняв Рябиновую палочку, негромко, но отчетливо произносил вопросы. – Обещаешь ли ты, Джейкоб Пикк, называемый также Яков Рекун, впредь никогда не причинять вреда другим людям, волшебникам и маглам, из личной корысти, выгоды, мести и жажды власти? – Обещаю. – Обещаешь ли ты, Джейкоб Пикк, использовать свою палочку в сражениях только для самозащиты и защиты других людей? – Обещаю. – Обещаешь ли ты, Джейкоб Пикк, помогать Алексу Шумову, главному мастеру Китежской школы волшебства, и разделять с ним все тяготы, труды и опасности, быть ему надежной опорой и союзником до тех пор, пока он сам не пожелает освободить тебя от этой обязанности? – Обещаю. – Обещаешь ли ты, Джейкоб Пикк, искупить свою вину усердным трудом, помогая другим, передавая свои знания ради их блага, общей справедливости и добра? – Обещаю.       Одна за другой вырывались из палочки блестящие ленты, обвивая сцепленные руки и скрепляя непреложный обет. Наконец, Гарри произнес последнее заклинание и опустил палочку. Сияние угасло. Дело было сделано. – Что ж, мистер Пикк, – проговорил он, улыбаясь, – теперь вы действительно свободны. Насколько позволяет данный вами обет, разумеется. – Интересный способ борьбы с преступностью, – заметил Артур Уизли. – Не могу не признать, что это гениальная идея, Гарри. – Согласен, – вставил Кингсли своим бархатным, спокойным голосом. – Дебаты в Визенгамоте и в Министерстве были очень горячие, но твоя поправка к закону о наказаниях все же была принята. И я этому рад. Даже у жителей Азкабана должна быть надежда. – Да. Но не у всех, – хмуро откликнулся Гарри. – Джейкоб, я наблюдал за вами. И видел, как сильно вы изменились за эти годы. Я лишь надеюсь, что мне никогда не придется пожалеть о своих хлопотах ради вас. – Не придется, мистер Поттер, – тихо ответил Пикк. – И не потому, что я связан обетом. Вы правы: у меня было очень много времени на раздумья. Никто не знает, сколько нам отмерено судьбой, но надеюсь, у меня еще будет время, чтобы сделать что-нибудь стоящее. Хоть отчасти исправить то, что я наворотил в прошлом. – Все позади, – сказал Шумов. – Джейкоб, поскольку я теперь официально твой старший мастер… Полагаю, тебе некуда пойти и не на что даже тарелку супа купить. Что ж, вот мое поручение. Отправляйся в «Дырявый котел», пусть все расходы запишут на мое имя. Позже я с ними расплачусь. – А вот это – на всякий случай, – Гарри протянул онемевшему Пикку несколько золотых галлеонов. – Тебе ведь понадобится новая одежда, обувь, разные мелочи. Возьми, не сочти за оскорбление. Это от чистого сердца.       Пикк сжал в кулаке большие монеты. Долго стоял молча, низко опустив голову. Потом поднял взгляд, в котором горела невыразимая боль. – Вы… Вы сможете когда-нибудь простить меня, мистер Поттер?       Гарри улыбнулся. – Если бы это было не так, я ни за что не стал бы помогать тебе, Пикк. Я не держу зла, честное слово. Пусть прошлое останется в прошлом.       Они еще некоторое время смотрели друг другу в глаза. А потом Пикк сделал то, чего никто из присутствующих не ожидал: он схватил Гарри за руку, прижал к губам и заплакал.       У Гарри не хватило духу даже отнять ладонь, которую бывший узник крепко сжимал пальцами. У него перехватило дыхание от этого безумного жеста, в котором смешалось все – раскаянье, боль, отчаянье и вместе с тем невероятное облегчение и благодарность. Все остальные замерли, безмолвные и потрясенные этой неожиданной сценой. Через несколько мгновений Шумов осторожно взял Джейкоба за плечи и произнес что-то по-русски. Тот кивнул, сразу отпустил руку Гарри, торопливо вытер лицо и, не глядя ни на кого, вышел из кабинета вместе с Шумовым.       Кингсли, Артур и Гарри смотрели друг на друга в полном молчании, пока Артур не выдохнул сдавленным от волнения голосом: – Клянусь бородой Мерлина, я никогда не видел ничего подобного. – Сегодня я получил хороший урок, Гарри, – проговорил Кингсли. – Благодарю тебя. Я запомню это на всю жизнь.