Утренняя шалость

Первое, что увидел Хёнджин тем утром — длинные блондинистые волосы, растрепавшиеся во время сна. Он проморгался, смахивая сонную пелену перед глазами, и подполз к Феликсу чуть-чуть поближе. Аккуратно, настолько тихо, насколько это в принципе было возможно. После Хёнджин приподнялся на локтях и заглянул Феликсу в лицо, совсем немного нагнувшись к нему через его плечо. Тот мирно спал, чуть приоткрыв губы. Часть белоснежных прядей неловко оказались у него во рту, а чёлка и вовсе замерла в одном стоячем положении, словно её зафиксировали лаком. Хёнджин тихо хихикнул и лёгким, почти невесомым движением руки смахнул с лица Феликса непослушные волосы. Ли даже не шелохнулся. В груди Хёнджин чувствовал щемящую нежность. Так редко случались дни, когда он просыпался раньше Феликса и мог насладиться подобной картиной. Обычно тот будил его. Сначала когда просыпался сам, потом, когда чистил зубы, заходил в комнату и пробовал снова, и ещё раз, когда уже был собран, одет и буквально на низком старте, а Хёнджин, который должен был встать уже как десять раз, всё ещё видел сладкие сны. Если и тогда ничего не помогало, то применялась тяжёлая артиллерия в виде Минхо, который служил для всех идеальным будильником. Каждый раз, когда он появлялся утром на пороге комнаты Феликса, которую так беспощадно оккупировал своим присутствием Хёнджин, то тот просыпался настолько быстро, что потом ещё долго не мог и на секунду задуматься о сне. Методы Минхо сильно отличались от методов Феликса. Тот всегда пытался пробудить Хёнджина лаской, шёпотом и прикосновениями. Только работали они всегда в обратную сторону, потому что от такого тепла и любви в свой адрес Хван только больше хотел спать и отказываться выходить из своей мягкой и приятной зоны комфорта, пропитавшейся запахом Феликса. Хотя иногда тот тоже переходил к радикальным действиям и просто с разбегу запрыгивал на кровать, заставляя Хёнджина вскочить. В тот же день у них не было никакого утреннего расписания. Можно было от души отоспаться, потому что вся работа начиналась только вечером. Младшие решили этим воспользоваться, поэтому всю прошлую ночь Феликс рубился в приставку с Сынмином и Чонином, из-за чего лёг спать очень поздно. Хёнджин проснулся, когда тот забирался в кровать. Он не знал, сколько было времени, но уже рассветало. Феликс же, наигравшись от души, обнял Хёнджина со спины и прижался лицом к его плечу, вскоре засопев. Почувствовав это, Хван сразу же отрубился, расслабившись в этих руках. Собственно, поэтому было абсолютно неудивительно, что Феликс ещё не проснулся, и Хёнджин хотел совсем немного этим воспользоваться. Он чувствовал какой-то порыв внутри. Ему хотелось прикоснуться, поцеловать, прижаться, чуть ли не вывернуться наизнанку, лишь бы просто почувствовать Феликса. Ощутить мягкость его волос, гладкость его кожи, тепло его тела. Настолько сильно это хотелось, что желание буквально вырывалось из тела Хёнджина. Он тихонько вздохнул и устроился поудобнее за спиной Феликса, повернувшись к ней лицом. Пару мгновений Хёнджин молча и без лишних движений смотрел на волосы Феликса, размышлял, готовился, но после, решившись, прикоснулся к ним, пропустив пальцы сквозь пряди. А потом ещё раз, и ещё, и ещё. Спустя мгновение правая рука Хёнджина была уже на макушке у Феликса. Он медленно перебирал его волосы, так тщательно, словно отсчитывал каждую волосинку и боялся пропустить хоть одну. Так и продолжалось некоторое время: Хёнджин просто повторял одно и то же действие по кругу, не думая ни о чём и лишь иногда улавливая краем ухо лёгкий шум за дверью. Казалось, что Минхо был занят завтраком. Сынмин же, как и Чонин, вероятно, тоже совершенно не были близки к своему пробуждению. По сути, Хёнджин мог встать и показаться Минхо, который явно негодовал по поводу окружающего его сонного царства, но не было никакого желания покидать такого Феликса. Даже если желудок уже начинал протестовать, изо всех сил посылая сигналы. В моменте в голове Хёнджина возникла мысль. Он резко остановился и прильнул к волосам Феликса. Глубоко вдохнув, он прикрыл глаза, наслаждаясь запахом. Вроде бы, это был жасмин? С нотками чего-то ещё… Феликс всегда выбирал идеальный запах всех своих уходовых средств, шампуней, гелей для душа и, конечно же, парфюма. От него буквально не хотелось отлипать, как от самого нежнопахнущего цветка. Хотелось вдыхать его запах снова и снова. Хотя Хёнджин изо всех старался держать себя в руках. Но одного вдоха было мало. Немного отстранившись, Хёнджин опустил взгляд на пряди, раскиданные по подушке. Левой рукой он невесомо прикоснулся к одной из них, а потом, несдержавшись, поцеловал. Потом ещё одну, пока внезапно просто не зарылся в них лицом и, недолго думая, не прильнул к шее Феликса, так удобно открытой и доступной. Хёнджин медленно выдохнул, опалив чужую кожу дыханием. Феликс сразу же отреагировал, поёжившись. Хёнджин усмехнулся и уже намеренно подул на его шею. Совсем легко, но на все сто процентов ощутимо. Всё ещё спящий Феликс дёрнул плечом, невольно скользнув глубже под одеяло. — Ликси-я, — прошептал Хёнджин, уже придвинувшись к его уху. — Ликси-и. Он подул ещё раз, только уже на ушную раковину Феликса, что возымело ещё больший эффект: тот уже полноценно пошевелился. Хёнджин замер в ожидании, что произойдёт дальше. Но как Феликс пошевелился, так и снова устроился поудобнее, совершенно не собираясь просыпаться. Тогда Хёнджин перешёл к ещё более радикальным действиям: он положил одну руку на плечо Феликса, несильно сжав, а сам крепко поцеловал его в шею. А после начал быстро, но нежно покрывать всю кожу Феликса лёгкими поцелуями, пока не почувствовал хриплые смешки и дрожь в его теле. Хёнджин хихикнул и остановился, когда почувствовал, что человек под его прикосновениями пытается перевернуться к нему лицом. Растрёпанный и заспанный Феликс взглянул на него. Улыбка исчезла с его лица, и он надулся. — Чего ты меня будишь? — пробурчал Феликс, но в его тоне не было и толики искренней злости. Хёнджин подумал, что он был похож на белого котёнка, тоже только-только пробудившегося ото сна. Он быстро придвинулся и поцеловал Феликса в морщинку между бровей, а, отстранившись, ткнул в неё большим пальцем. Тот тихо ойкнул. — И тебе доброе утро, Ликси. Выражение лица Феликса сразу же смягчилось, избавившись от всего напускного недовольства. Хёнджин, поймав его взгляд, понял, что утонул в этих глазах здесь и сейчас, и нет ни малейшего шанса на спасение. Он и не был уверен, хотел ли вообще спасаться, скорее нет. Однозначно нет. В глазах Феликса словно был весь мир. В них отражалось всё на свете, что только можно было представить. Хёнджин с точностью мог уловить океан любви. Не только для него, а ещё для стольких людей, животных, стран и всего-всего-всего, на что только в теории могло хватить любви Феликса. В ответ же Хёнджин старался компенсировать эти чувства своим сердцем, отданным тому в аренду, не имевшую срока окончания. Феликс мог не возвращать, а если бы всё-таки захотел, то едва ли Хёнджину оно было бы уже нужно. — Доброе, — Феликс улыбнулся уголком губ и прижался головой к плечу Хёнджина, прикрыв глаза. Тот сразу же обнял его за плечи, не оставив между ними вообще никакого расстояния. Пару минут они просто лежали в тишине, прислушиваюсь к дыханию друг друга. — Ты такой тёплый. Хёнджин хмыкнул и поцеловал Феликса в затылок. Не то чтобы у него конкретно была цель разбудить Феликса, это просто была… небольшая шалость. Сразу же после, когда Феликс так доверчиво прильнул к нему, все порывы в Хёнджине успокоились. Он подумал, что мог бы уснуть, держа того так в своих руках, уже даже закрыл глаза, ощутив вернувшееся сопение Феликса под его ухом, как вдруг… — Йа! Просыпаемся! — раздался голос Минхо. — Я для кого завтрак готовил? Подъём! Следом за этими словами последовал стук в три двери подряд. Минхо ходил по коридору туда-сюда, каждый раз выкрикивая «йа!» после каждого стука. — Йенна-а! Ёнбоки-и! Хёнджин-а‼ Ким Сынмин, в особенности! Йа! Уснуть явно уже больше не представлялось возможным. Феликс захныкал, хмуро открывая глаза. Хёнджин фыркнул и глянул на дверь. Вот оно: доброе утро… Хёнджин нехотя сел на кровати и уже хотел встать, как почувствовал на себе вес. Феликс обернул свои руки вокруг его плеч и повис, выдыхая, надув губы. — М-м-м, не хочу… Хёнджин улыбнулся и покачал головой. — Минхо-хён бушует, надо вставать. — Не-е-ет, — протянул Феликс, начав тянуть Хёнджина в свою сторону. Тот, не ожидав такого, плюхнулся на спину. Феликс же ловко передвинулся и лёг прямиком на Хёнджина, уткнувшись лицом в его грудь, скрытую футболкой. У Хёнджина не было никаких сил к сопротивлению, поэтому он сдался. За дверью он слышал недовольный голоса Сынмина и Минхо, звучавшие откуда-то из области комнаты первого. Видимо, тот не выдержал и решил начать будить всех уже физически. Конечно же, первой целью Минхо стал Сынмин. А выберет он следом Хёнджина с Феликсом или Чонина было уже загадкой, которая вскоре должна была раскрыться. По звукам снаружи казалось, что из кровати Сынмина вытаскивают чуть ли не за шкирку. Хёнджин же вздохнул и взглянул на Феликса, устроившегося на нём. Они оба понимали, что, когда Минхо доберётся до их комнаты, то уже точно не будет никакого сна. Но если Феликс хотел ещё немного полежать, пользуясь теплом Хёнджина, он не будет возражать ни секунды. Ему сложно было сказать Феликсу «нет» да и не хотелось. Ведь такие мелочи, как это утро, делали Хёнджина по-настоящему счастливым.