Не виновен

      Мимо окна пролетали величественные здания Москвы, люди сновали в разные стороны, такие спокойные, живущие размеренной жизнью, у каждого свои проблемы, кто-то добр, чист душой, кто-то злой, возможно даже вор, преступник. А кто-то…трус, иногда лжец, с некогда прежде обворожительной, хитрой улыбкой и искрящими светло-голубыми глазами будто чистое небо в тёплую весеннюю погоду с лёгким, несущим по полю ветру. Сейчас небесный оттенок походил ближе к серому…тусклому, усталому и безмерно наполненному страхом, болью и пеленой слёз.              Эмоции рвались из груди, сердце до боли сжималось, а маленький шанс на надежду исчерпал себя, осознание пришло слишком быстро.       Он не виновен. Он не делал то, в чём его обвиняют. Подставили, чёрт возьми! Но кто его будет слушать? Да и слушать некому… Страх накатывал волной, но не за свою жизнь, а за глаза друзей, за их отвращение, презрение… Он боялся этого, бежал как от огня, от синих глаз, потемневших ещё больше от понимая неверности его друга… Но он же верен…никогда бы не предал. Сашу бы не предал.              Выезжая по трассе в сторону аэропорта, руки потели, глаза выражали нервность и обеспокоенность после звонка. Он взглянул в окно, запоминал город мелькающий мимо, но после закрывал глаза, жмурился сильно-сильно, пытаясь выжечь всё из сознания, но жжение лишь ставило большее клеймо, клеймо обречённости, будто на пожизненно, насмехаясь с мерзким голоском: «Ты привязан! Привязан к этому городу. Ты зависим…». К городу ли он привязан? От города ли он зависим?              Он сбегал, сбегал как последний трус…он испугался, правда испугался того, что на него повесили, знал ведь, что не виноват, но доказать этого он не сможет, от этого не легче, даже сложнее.              Машина со скрежетом колёс по голому тротуару остановилась, Витя, не дожидаясь каких-либо слов от его водителя, так же не говоря слов сам, пулей вылетел из машины. Он попутно доставал билет, который чуть не выпал из-за трясущихся рук. Опасливо оглядывался, понимал, что за ним придут, его достанут. У него всё больше развивалась паранойя, а люди всё чаще оборачивались на странное поведение молодого человека. Но он знал на что способен Белов…но он никогда не думал, что сам может стать жертвой его деяний. Подбежав к стойке регистрации, светловолосый иногда продолжал поглядывать себе за спину, искренне желая наорать на эту медлительно всё делающую женщину. Сев в самолёт он не успокоился пока тот не взлетел, но тогда страх упустил сжигающим изнутри чувством боли. Валера сейчас умирает, борется с жизнью в операционной, а он просто сбегает как последняя… Он этого не хотел…                     

       — ☪ —

      

      По началу неверие, потом злость, жгучее желание посмотреть в бесстыдные глаза! Желая увидеть там хоть что-то, хоть каплю совести, горечи и сожаления, но после это сменилось лишь холодностью, хладнокровием. Белов не хотел никого видеть, он хотел мести. Вечно елозивший и лишь сильнее напрягающий Космос вообще не помогал, лишь ухудшал ситуацию «А я говорил!», «Морда у него больно хитрая», «Это был лишь вопрос времени…». Саша хотел закрыть уши, закрыть глаза, но впитывал эти пламенные речи друга всё больше, всё сильнее погружаясь в этот омут из предательства.              Потом всё что происходило было как в бреду. Наркотики, которые подсунул ему Космос настаивая помогли успокоиться, но это было ложным, ложное чувство, всё было ложь, везде и от всех.              В ели различаемом шуме в ушах и пеленой перед глазами стояла Оля, он было подумал, что ему кажется, но она говорила много, часто и очень громко, словно отчитывала. Кинула перед Сашей и Космосом на стол камеру, Белов уже что-то хотел ей сказать, но она с громким хлопком влепила ему пощёчину, и тогда, всё ещё находясь под действиями наркотиков, он разъярённо хотел вцепиться в эту женщину! Как она посмела его ударить? Благо Космос и Макс сумели прервать непоправимое. Оля просто ушла, гордо, с поднятой головой, будто мысленно обещая себе больше не связываться с этим человеком. Саша лишь осел на кресло заведя пальцы в слегка мокрые, тёмные волосы, лишь больше устроив на голове беспорядок.              Видео они просмотрели лишь на следующий день с утра, так как в их состоянии, мыслить здраво не получалось. Но посмотрев эти кадры…хотелось съесть себя живьём.        — Как же так, Кос. — Сидя за столом, взлохмачивая свои волосы, уже какой раз повторял Саша.              Космос поджимал губы, тупил в пол скрестив руки у груди, хмурился всегда, будто вспоминал что-то, наверное, то, как наговаривал на Витю всё больше.              Они раз сто пересмотрели то видео, пытались убедиться, не могли поверить, что так прогадали, так просто обвинили лучшего друга. Где он теперь, знал ли вообще об этом случае…наверняка знал, от этого становилось ещё тоскливее, особенно Белову, который вливал в себя бутылку коньяка чуть ли не залпом. Космос его не останавливал, сам бы не отказался, но мысли совсем другим заняты.        — Сволочи. — Ударив по столу кулаком, сказал Белов. — Убью, мразь. — Заведя руки в волосы, как мантру говорил он.        — Кого? — Вдруг очухался от мыслей Космос.        — Пидора того. — Огрызнулся Саша, вновь отпив глоток из бутылки коньяка, немного поморщившись. — А Витьку…его нужно найти.        — И где мы его искать будем? — Нахмурился Космос.        — Найдём… — Пьяно, промолвил Белов. — Он же брат нам… мы должны.              Пьяный разговор продолжался недолго, в итоге Саша уложился спать на диване в больнице, а Космос ушёл не ересь куда.              Дни летели как секунды, надежда летела за ними будто ещё быстрее. Мягко говоря, они проебались. Валера в коме, Пчёлкин скрывается от них же. Саша столько хочет ему сказать, извиниться как минимум…много раз извинятся, не надеясь на прощение извиняться, поступиться принципам, умолять стоя на коленях, но даже это вряд ли поможет.       Каждый день проходя по улице, он высматривал его, а вдруг…может быть…нет, не он. Всё стало жирной и длинной чёрной полосой в жизни. Такую же чёрную и жирную, но уже точку поставила Оля в их браке, Сашка даже бровью не повёл, знал, что к этому ведёт, не сопротивлялся. Оля подала на развод только через год, колебалась, боялась, но под активным напором бабушки сдалась.              Мир активно менялся, сменялись месяцы, год за годом, вот только чёрная полоса не уходила, Валера всё ещё в коме, Витя не понятно жив ли вообще… а бизнес медленно, но, верно, катится ко дну. Космос спасает, как таблетка при болевшей голове, как пластырь ложиться на кровоточащую рану, но всё равно не то… его оптимизм не передаётся воздушно-капельным путём, как бы ни хотелось.        — Как там Фил? — Устало сказал Саша, взглянув на Космоса в соседнем кресле.        — Всё по-старому…но он крепкий мужик, справится. — Постарался улыбнуться Космос.        — Саша кивнул тяжело вздохнув.        — А…о Вите ничего не слышно? — Сказал Белов, опустив взгляд.        — Сань… — Начал Космос.        — Я понял. — Прервал его Саша, подняв руку в знак тишины и встал с кресла подойдя к окну.              На улице снег, Новый год не за горами. Как бы хотелось его провести со всеми, как раньше… Достав из кармана классических брюк пачку сигарет он невольно улыбнулся, но это не была радостная улыбка, она была грустной, печальной и ностальгической. Желтоватая пачка с горбатым животным красовалась перед его глазами, сверкая сверху надписью «Самец». Белов не был сторонником конкретно этой марки сигарет, почти никогда не курил их, больше предпочитая «Marlboro», но их всегда курил Пчёлкин. В любой ситуации, тонкие пальцы легко и аккуратно подхватывали сигарету. Смотря на это внимательно, следя за каждый действием, Саша нередко говорил ему: «Дай самца» на что Витя лишь ехидно ухмылялся и выуживал из пачки ещё одну сигарету, самодовольно передавая её другу.              Помотав головой, отгоняя мысли, Саша хмуро и даже грубо вынул сигарету из пачки, откидывая её на подоконник, а сигарету, зажав межу пальцев, поднёс к сухим, слегка искусанным губам. Прикрыв веки он подуспокоился, через минуту вновь взглянул в окно тяжело вздохнув, начинался снегопад…              Скоро выходные, дни, когда Оля передаёт ему Ваньку дабы тот мог провести время с сыном, отчасти можно сказать это самые светлые дни в его жизни, он уже знает куда сводит его. От этих мыслей на губах расплылась лёгкая улыбка, прерываемая ещё одной затяжкой сигареты.              Пятница минула и Саша, потирая руку об руку, ждал у дома Оли пока та потеплее оденет Ваньку. Невольно взгляд упал на дом напротив, сердце сжалось и взгляд остановился на крыльце.              » — Я хотел быть аквалангистом. — Сидя на ступени крыльца и куря сигарету, треклятого «Самца», непринуждённо сказал Пчёлкин.              Белов сел рядом, немного усмехнувшись, слегка пьяно, или от недавнего удовольствия которая оказала ему казалось бы…пловчиха.              А я вулканологом. — Сказал Саша, так же прикуривая сигарету.              Будешь. — С улыбкой сказал Витя, посмотрев на друга искрящимися небесными глазами.              С этой улыбкой, невозможно не улыбнуться в ответ.»        — Буду… — Одними губами прошептал Саша, отвернув взгляд.        — Папа! — Крикнул Ванька с крыльца, отвлекая от мыслей.              Ваня подбежал к отцу чуть ли не поскальзываясь на снегу, а тот сразу подхватил его со словами «Опааа!» немного покружив и поставив обратно на снег поправив шапку. Оля вышла к ним в одной кофточке, как всегда красивая, смотрела хмуро и строго.        — Если с ним что-то случится… — начала она, пригрозив пальцем.        — Я понял, Оль, ну чё ты сразу, не первый день живу. — Ухмыльнулся Белов, радуясь, что наконец проведёт время с сыном.        — Хорошо. — Неохотно сказала она, тяжело вздохнув. — До понедельника. — Сказала она уже сыну, мило улыбнувшись ему.        — Пока, мам! — Помахав ей ручкой в тёплых рукавичках сказал он.              Они сели в машину, и Ванька сразу поёжился от смены температуры.        — А куда едим, пап? — Сказал Ванька взглянув на отца.        — В особенное для меня место. — Улыбнулся Белов, запуская машину и выезжая на дорогу.        — В особенное? — Мечтательно сказал Ванька. — Значит это и моё особенно место!       По-детски проговорил Ваня.        — А как иначе. — Немного посмеялся Саша.              Они ехали через всю Москву. Ваня же невольно засмотрелся на вывески магазинчиков, и проходящих мимо людей, а снег вновь начинал усиливаться. Вскоре Саша припарковал машину в каком-то совсем неприметном райончике, возле обычного чуть потрёпанного подъезда.        — А мы где? — Сразу сказал Ваня, осматривая всё, когда вышел из машины.        — В важном для меня месте. — Улыбнулся Саша, осматривая подъезд с толикой прошедшей грусти. — Давай руку.              Ваня сразу же вручил ему маленькую ручку в перчатке, и они пошли через другие подъезды и гаражи к какому-то холмику, где стояла одинокая будто давно забытая беседка с облезлой краской и потрёпанными лавочками, которые замёл снег. Ванька сразу же подбежал к беседке, чуть не споткнувшись в снегу, он залез на одну из лавочек, смотря на вид из беседки.        — Здесь я провёл всё своё детство. — Печально улыбнулся Саша, немного огладив перила Беседки, а после поправив чёрное кожаное пальто от холода.              Саша подошёл к сыну, который внимательно осматривал снежный горизонт.        — Помню как-то… — Недоговорив Саша чуть помолчал, то ли вспоминая, или просто пытаясь ощутить все те эмоции, которые были в тот момент, но всё же продолжил. — С армии вернулся, довольный был, к друзьям всё-таки вернулся, к матери. — Даже не пытаясь скрыть ухмылку, проговаривал Белов, Ваня же очень внимательно слушал его. — Мои самые яркие воспоминания… и друзья у меня самые лучшие…были.              Вдруг Ваня смотря куда-то в сторону подёргал папу за рукав, из-за чего тот немного отвлёкся от мыслей посмотрев на сына.        — Пааап, а тот дядя тоже пришёл в особенное место? — Сказал Ваня, внимательно смотря на незнакомца неподалёку, который ели как мог пробраться через снег.              Саша переведя на него взгляд замер, не отрывая взгляд. Пульс явно участился так, что можно было услышать его сердцебиение за милю. Он в порыве медленно подошёл к входу беседки под непонимающий взгляд сына, пока наконец виновник торжества не перевёл взгляд на беседку в оцепенении замерев так же, как Саша.              Светло-русые волосы, не зализанные как обычно назад, крутились на лбу лёгким вихрем, слегка отросли и сейчас причёска, сквозь года, больше походила на ту что была в молодости, таким Саша увидел его как только приехал из армии. Не изменённое стилем зелёное пальто, которое вяло сидело на чуть похудевшем теле, было мокрое в конце из-за большого наплыва снега через который он пытался пройти, а почти серые глаза выражали лишь отрешённость, усталость и страх.              Витя развернулся к нему спиной, уже хотя быстро уйти по проложенному им же маршрутом через снег но тут…        — Пчёл!              Родное прозвище резало слух, как ножом в сердце, он не слышал его очень долго, не слышал очень долго от такого же родного человека.       Он сжимал и разжимал кулаки. Он вечно бегает, он лично, в мыслях, давно признался себе что трус, не отрицает, разве ж это преступление? Но он устал, слишком много времени прошло, а постоянно бегать пора прекратить, пусть его убьют и не сейчас, может завтра, может через месяц, он всё равно умрёт, все когда-нибудь умрут. Он развернулся лицом к беседке.              Пчёлкин шёл как на казнь, опустил голову, пробирался сквозь снег к ним, но вместо ожидаемого удара, его впечатали в крепкие, нуждающиеся объятья из-за чего он оторопел, а из лёгких будто весь воздух на секунду выбило.        — Пчёлкин…твою мать, где же ты был, придурок. — Проговорил Саша, не отрываясь от объятий.              Витя хлопал глазами, застыл на месте словно каменный, все тело напряглось как пружина, но глаза наполнились лёгкой пеленой слёз и он обмяк в чужих объятиях, хоть и немного пугливо, но крепко обнимая его в ответ, прижавшись щекой к плечу. Он так и не ответил, просто продолжая обниматься, но в скоре Саша отстранился, взял его за плечи, смотря на него пронзительным взглядом цветом морской синевы, пока Ваня с интересом наблюдал за ситуацией.        — Где ты был? — Отчеканив каждое слово, проговорил Белов.        — Я…Сань, я так рад тебя видеть… — Не скрывая эмоций, нервно сказал Витя. — То что наговорили про меня…я этого не делал, Саш! Правда не делал… — Быстро протараторил светловолосый, запутавшись в своих же пальцах, опуская голову всё ниже и ниже.        — Я знаю, Пчёл…я знаю. — С тяжёлым вздохом, сказал Белов, лишь сильнее сжав пальцы на чужих, тонких чем раньше плечах. — Прости меня, родной, я виноват, я так перед тобой виноват.              Витя поднял взгляд, смотрел щенячьими глазами, с такой верностью…как он мог подумать что эти глаза могли его предать?              Ванька, заёрзал на месте, слегка расстроенный что на него не обращают внимание, поэтмоу он спрыгнул с лавочки подходя к отцу, после обращая взгляд на чуть ли не плачущего Витю.        — Паап, он тоже важен для тебя так, как это место? — Сказал Ванька сияющими глазами смотря на Пчёлкина который слегка поджал губы.              Белов присел на корточки, положив руку на плече сыну, немного улыбнувшись, от переполняющего его чувства счастья и безмерной радости.        — Да, даже важнее. — Сказал он, посмотрев на Витю, который немного улыбнулся ему в ответ, а глаза искренне засияли, кажись даже на секунду вернув прежний небесный оттенок.              Этот день они провели втроём. Ване очень понравилась компания слишком весёлого и авантрюрного Пчёлы, а Саша просто хотел, чтоб он был рядом, боялся отпускать, поглядывая на Ваню и Витю как на двух детей, за которыми нужно тщательно следить чтоб ни тот ни другой не убежали.              Ване так понравился новый друг что тот затащил его домой к отцу, чтоб он продолжил с ним играть, а Витя не сказать, что был против.        — Ну ты себе и хоромы отстроил. — Сказал Пчёлкин, как только зашёл в его дом.        — Что есть — то есть. — Пожал плечами Саша, ухмыльнувшись.              Витя уселся на диван пока Ваня побежал в комнату тащить его любимые игрушки к нему, Белов немного ухмыльнувшись порыву сына облокотился об стену скрестив руки у груди и смотря на Пчёлкина.        — Чего? — Сказал он, подняв одну бровь, немного смутившись таким вниманием со стороны Белова.        — Не могу поверить, что ты вернулся. — Мягко улыбнулся Саша. — Я хотел ещё раз извиниться — Сказал он, подойдя ближе и усевшись рядом на диван под внимательный взгляд светловолосого. — За всё извиниться, именно по моей вине ты пропал со всех радаров на такой срок… прости меня, брат.              Витя немного улыбнулся, и взял в свои ладони Сашины руки, даже не обращая внимание как, наверное, это выглядит со стороны, но второй вроде не особо возражал.        — Всё хорошо, правда, я тебя не виню…и никогда не винил, как и был всегда верен тебе. — Сказал тот слегка сильнее сжав ладони, а Белов чуть кивнул кажись успокоившись, как вдруг в комнату ввалился Ваня со всеми своими игрушками и оба сразу убрали руки.        — Ты ему запал в душу. — Хмыкнул Саша, а Витя, ухмыльнувшись, смотря на Ваньку, кивнул.              Они играли до позднего вечера, Ваня хвастался своими новомодными игрушками, пока Витя строил такую уважающую гримасу. Но под вечер уже оба дрыхли на диване, при этом разбросав игрушки по всей гостиной.              Сына, без сложности, Белов подхватил на руки и унёс в комнату спать, а Пчёлкина удобнее уложив на кровать укрыл пледом, чувствуя себя при этом самой качественной нянькой.              На следующий день, Саша просто за шиворот повёл Пчёлкина в больницу, где в кабинете почти всегда находился Космос. Оглядывая белые коридоры, Витя невольно поёжился, ну не любит он больницы, хоть убейте, все эти люди в белых халатах, вся эта возня, она пугает. Но взглянув на Сашку рядом, он немного приуспокоился, пристроившись чуть ближе к другу, что естественно не осталось незамеченным, но тот умолчал.              Когда они зашли в кабинет, Космос собирал кубик-рубик, так сосредоточено высунув кончик языка, у него явно мало что получалось, поэтому матернувшись он откинул его на стол, сбивая стаканчик с ручками и карандашами, но потом его взгляд невольно перевёлся на входную дверь, он так быстро попытался встать что чуть не упал с вращающегося стула, вытаращил глаза как на ожившего мертвеца. Кстати стул всё-таки упал, с громким и глухим стуком, отдавшимся по стенам комнаты.        — Пчёлкин?! — Он чуть не задохнулся то ли от возмущения, то ли от радости. — Как ты… — Он переводил взгляд с Вити на Сашу. — Саня! Где ты его… — Он вобрал весь воздух в лёгкие, а его словарный запас приуменьшился в сто раз в конкретной ситуации. — Пиздец! — Так тоже неплохо.              Витя немного посмеялся, и они оба впечатались друг в друга крепкими объятьями, больше со стороны Космоса который бедному Витьке чуть не переломал позвоночник. Белов же слегка посмеивался с них, с нежностью смотря на эту встречу.        — Витька! Где ж ты пропадал, мы тут уже с ума посходили! — Сказал Космос, не сильно ударив друга в плече. — А похорошел как! Сань, видал? — Космос не мог нарадоваться, повернул друга за плечи в сторону Белова, показывая немного смущённого Пчёлкина во всей красе.        — Да видел — видел, ещё вчера. — Немного посмеялся Саша, облокотившись об стенку.        — В смысле вчера? Он ещё вчера объявился? — Возмутился Космос. — И ни слова мне?        — Да я вчера как раз с сыном был, решил его потом тебе показать. — Спокойно сказал Белов.              Космос немного возмущался, но в скоре успокоился, вновь обнимая друга, улыбаясь, а после на него как нахлынуло извинениями, что Витя аж растерялся, успокаивая друга, под небольшие смешки Саши, ведь тот вспомнил как сам извинялся, и кажись плохо мог отличить Космоса сейчас от него самого вчера.        — Я…долго держал этот вопрос, но, как там Фил.? — Неловко и осторожно сказал Витя.        — Он в коме. — Сказал Саша, тяжело вздохнув. — Не сказать, что с ним всё хорошо, но его состояние нормальное, как для человека, лежащего в коме, осложнений нет, а значит и есть надежда. — Вздохнул Саша.              Витя грустно кивнул, обдумывая вообще всё произошедшее за последнее время.        — Но…вроде как всё начинало улучшаться, чёрная полоса постепенно становилась светлой, медленно, но верно, приобретала новые краски. Космос явно не хотел отпускать Пчёлкина просто так, поставив бутылку коньяка, он предложил нажраться, чему все охотно согласились. Стакан за стаканом, бутылка за бутылкой, всё лилось обжигающим эликсиром в горло, опьяняя в сладостном вкусе.              Космос отошёл отлить, пока Пчёла с Сашей уже напрямую обнимаясь вели пьяный разговор.        — Так скучал за тобой, брат. — Монотонно проговорил Белов, на что Витя уткнулся       ему носом в шею, вдыхая чужой запах, какой-то древесный парфюм, перемешанный с сильнейшим перегаром.        — А я как скучал. — Прошептал Витя, проведя носом по чужой шее.        Саша не сопротивлялся, алкоголь ударил в голову, лишь сильнее обнял друга.        — Но мне было так страшно…я столько раз хотел к тебе прийти. — Чуть плаксиво сказал светловолосый, а Белов повернулся к нему плечом, из-за чего тот от потерянной реакции, из-за алкоголя, чуть не уткнулся носом в его лицо, вовремя отпрянув, всё равно находясь ближе положенного.              Саша смотрел на него затуманенным взглядом, невольно посмотрел на чужие губы, заведя руку в светлые волосы они столкнулись лбами смотря в глаза друг друга.        — Я рад что встретил тебя там. — Сказал ему Саша.              Пчёлкин чуть облизнул нижнюю губу, не отрывая взгляд от синих глаз напротив, Белов же проследил внимательно за движением чужого языка и уже хотел приблизиться ближе, затянуть в жадный и пьяный поцелуй, но вовремя вернувшийся с туалета Космос растянул их по разным краям койки.        — Мужики, мы ещё не настолько бухие. — Пьяно сказал тот садясь между ними.              Витя слегка фыркнул, кажись недовольно? Сложно было различить, но даже будучи в таком состоянии он стыдливо покраснел, а Сашка лишь ухмыльнулся, покосившись на Пчёлу который теперь сидел ровно один Космос от него, звучит далековато.        — Тогда выпьем. — Сказал Белов, подняв бутылку коньяка вверх и отпивая с горла.              Они шагали по заснеженной Москве. Космос остался спать на кушетке в больнице А двое абсолютно пьяных мужчины вызвали такси, но таксист выгнал их из-за слишком громкой галдёжки, и им пришлось добираться до дома Белова пешком. Ели открыв ключами дверь, и зайдя в тёплое помещение, Витя чуть не упав у входа, направился на уже излюбленный диван, Сашка пошёл следом, и отодвинув чужие ноги сел рядом, тяжело вздохнув и заправив спавшие на глаза волосы назад.       Светловолосый принял сидящую позу, чуть наклонившись в сторону Саши.        — А сейчас, настолько бухие? — Немного ухмыльнувшись, сказал Витя, а Белов повернувшись к нему, недолго думая утянул в блаженный поцелуй.              Из-за того, что они особо не могли сидеть ровно, при напоре, Витя улёгся спиной на диван, а Саша, не отрываясь от чужих губ навис над ним, в процессе углубив поцелуй, исследуя чужой рот жадно и напористо.              На следующий день естественно никто ничего не помнил, лишь обрывки, но вот Витя похоже помнил куда больше чем следует, ведь проснувшись на диване он сразу резко поднялся, из-за чего мигом упал обратно от накатившей боли. Возле дивана, укатившись в своё кожаное пальто, валялся Белов, мирно сложив свою голову на руки.              Витя нервно вспоминал прошедшую ночь, опасливо оглядывал помещение, боясь даже посмотреть на спящего в сидячем положении Белова. Он молился чтобы тот ничего не вспомнил, ведь это был пьяный бред, воображение разыгралось, вот и всё! Вот и всё…              На самом деле, светловолосый уже подумывал вновь сбежать, быстро улизнуть из дома друга, но он заставил себя сидеть на месте, итак бегал уже сколько, сколько боялся…и сейчас боится, этот страх вечно закреплён в его голове. Но он так много думал, думал о Саше. Постоянно, после того как сел на этот чёртов рейс, он только и думал о нём, он боялся его и он восхищался им, он верил ему и был верен, и в любой ситуации бы слепо пошёл за ним. Было ли это лишь чувством многолетней дружбы? Признание всегда защищать друг друга или быть братом по крови. Тогда эти узы они скрепляли, к слову, все четверо, но вряд ли было дело во всём этом. Эти мысли, эти душевные терзания и чувства давно переросли дружеские, слишком давно. Витя даже толком не знает когда его отношение к другу настолько изменилось. Может на свадьбе Белова и Оли, он тогда очень сильно боялся потерять друга навсегда…думал что тот больше не будет проводить с ними так много времени как проводил раньше, смотрел весь вечер на него, хмурился слегка, и пил, много пил. А может это случилось когда Сашу подстрелили? Витя тогда тащил его через весь лес, сбивал руки в кровь, умолял, слёзы текли тихими ручьями, а он всё шептал: «Не умирай…пожалуйста, Сашенька, не умирай, не бросай меня…». Или ещё раньше…? Когда Саше писал письма в армию, ночами сидел перед листом бумаги пытаясь свой довольно мелкий почерк сделать хоть сколько то понятным и более или менее красивым, в основном такие листы горой заполняли его мусорное ведро в комнате. Когда у него ничего не получалось, тогда он переписывал письмо вновь и вновь.              Это слишком далеко зашло, но вряд ли он хотел тормозить, лучше врезаться на полной скорости, чем остановиться у лесной обочины и осесть там.              Белов будто почувствовав горькие и слишком загруженные мысли Пчёлкина, немного поморщился, замычал что-то невнятное, и пару раз, на проверку, похлопав глазами наконец открыл их, сразу же подняв взгляд на Витю на диване.        — Доброе утро. — Сказал тёмноволосый, чуть шикнув от своего же голоса.        — Разве доброе? — Ухмыльнулся Пчёлкин как можно привычной улыбкой, намекая на ноющую боль в висках. — И разве утро? — Добавил он посмотрев в большое окно.        — И то верно. — Хмыкнул Белов, массируя виски, а после вновь посмотрев на Витю, как-то…оценивающе.              Тут Пчёлкин заметно занервничал. Неужели помнит? Не может быть…        — Сгоняй за похмелом на кухню. — Усмехнулся Саша. — На первой верхней полке.              Витя молнией рванул туда с облегчением. Слава Богам…или Богу, православный же вроде.       Осматривая большую кухню, Пчёлкин раздражённо вздохнул.        — Ну просто песня! — Негромко сказал он самому себе. — Как тут вообще что-то можно найти?              Тем временем Саша переместился с пола на диван на котором спал Пчёлкин, он слегка тупо улыбался облокотившись об спинку. У него было такое чувство, как тогда, в 89, когда он услышал звучание скрипки Оли, как позвонил ей, так, невзначай сказав что будет с газеткой «Огонёк», а она лишь улыбалась когда на следующий день глядела на него с другого места в поезде, робко опуская глаза то на колени, то на окно. Он не решил вдруг вспыхнуть чувствами к бывшей жене, нет, конечно нет…те чувства и эмоции которые у него сейчас лишь напомнили ему былое время. Конечно он помнил вчерашний день, вчерашний вечер, почти ночь, он не подросток, не первый раз пьёт, воспоминания не пропадают о вчерашнем дне так быстро как в юношеские приключенческие годы. От этого становилось лишь теплее, и чувствовал он себя не как глава очень крупной организации в Москве, а как дембель, который отслужил своё, причалил на поезде а после шёл по дороге, через время залазя в какой-то потрёпанный урал, наполненный вечно звенящими бидонами, и ехал он к девушке, которая, как он думал, очень ждала его, но по итогу, более правдоподобно то, что он ехал к другу…который ждал его больше чем кто-либо другой в этом чёртовом городе.              Через время, Витя всё же вернулся с бутылкой элитного пойла, что-то бормоча себе под нос.        — Ну не дом, а лабиринт, Сань! Я уж думал не найду нихрена. — Сказал тот с глухим стуком ставя бутылку на тумбочку, от чего оба прикрыли глаза поморщившись.              Белов открыв глаза первый, немного посмеялся, внимательно смотря на лицо светловолосого пока тот ели как откупорил крышку начиная наливать им в найденные стаканы.              Осушили они первое довольно быстро, но как говорится… между первой и второй…ну вы знаете. Так что и осушение второго круга пошло в расчёт. Голова уже не так трещала, поэтому Витя прикрыл крышкой бутылку, ну всё же средь белого дня, не напиваться же им.       Саша продолжал глядеть, чуть сощурившись, так усмехающе, как любил делать в молодости и что растерял при взрослении, но как по увиденному лишь закопал от чужих глаз.              Пчёлкин вскользь посмотрел на него, сначала не заметив взгляда, а после обдумав картинку посмотрел ещё раз приподняв бровь.        — Что так глазеешь? — Хмыкнул Пчёла, смотря в чужие глаза.        — Похудел ты как-то, Вить. — Сказал Саша, непринуждённо осмотрев его, после вновь вернув взгляд на чужие глаза. — Как сказал Космос? Похорошел.        — Ты с этим осторожней, Сань, я такие комплименты только от мамы получал. — Подшутил Витя. — Ну и как оказывается, один раз от Космоса, и то в порыве шока.        — Ну теперь и от меня, в порыве восхищения. — Посмеялся Белов.              Улыбка Пчёлкина сменилась в шутливую на нервную, видя в чужих глазах блеск.       Он прикалывается? Вспомнил наверное…теперь издевается, вот скотина то какая.        — Волосы назад больше не улаживаешь? Признаюсь, тебе так очень идёт. — Как эксперт оценил Саша. — Да ты вообще в нашей компании самый красивый был всегда.              Витя уже не смотрел на него, лишь сглотнул вязкую слюну, а щёки приобрели нежно персиковый оттенок.        — А… — Хотел продолжить Белов, но его нагло перебили:        — Хватит, Сань, я уже понял что ты всё вспомнил. — Не смотря на тёмноволосого, сказал Витя.        — Я и не забывал. — Хмыкнул тот, удобнее устроившись на диване, посмотрев на Пчёлкина более внимательнее. — И если не возражаешь…я бы хотел повторить это на трезвую голову. — Улыбнулся Белов, но косо посмотрел на бутылку коньяка которую они открыли недавно. — Ну или на более или менее трезвую.              Витя ошарашено посмотрел на него, не веря своим ушам. Что творит этот негодник? Искуситель хренов, будто специально, будто просчитывает каждый Витькин шаг, читает его грязные мысли, или любовные письма которые собирались в огроные тома в мыслях, превосходя «Войну и Мир».        — Ч-что.? — Наконец решил что-то сказать Пчёлкин. — Шутишь что-ли?        — Не шучу, Вить, не шучу. — Чуть ближе сев к покрасневшему парню, сказал Саша.        — Сань…              Пчёла уже хотел как-то оправдаться от…желанного поцелуя, который он считал непозволительным, сказать что это было пьяной шуткой, подвернувшимся моментом, но Белов уже притянул его к себе накрывая Витины мягкие губы своими. Саша переложил ладони ну чужую талию, а Пчёлкин завёл пальцы в тёмные волосы напротив, ероша после неудобного сна их ещё больше. Они отпустили себя в полной мере, дали волю чувствам сняв маски грубой Москвы. Целовались ненасытно, долго, давая себе лишь секунды передышки, но когда воздуха совсем не осталось, они оборвали поцелуй, но не отстранялись даже на сантиметр, смотрели в глаза друг друга тяжело дыша. Кажеться обоих настигли чувства, оба переместились во времени и стали влюблёнными подростками,       и…впервые за долгое время, закреплённое у Вити в голове чувство страха, начало рассеиваться…