Лунный ноктюрн

      «Эта ночь так красива..» – подумал учёный. Он опирается на перила, смотря на покачивающуюся морскую гладь. Парень ещё больше кутается в шарф от холода, но продолжает защищать от ветра букет цветов. Ладони сильно покраснели, а всё потому что он так спешил, что забыл перчатки у зеркала дома. Спешил, ведь хотел выбрать самый красивый букет для своей любви. Самый нежный, такой, что от одного взгляда растает даже самое холодное сердце. Нарциссы, нежные голубые тюльпаны, желтоватые бутоны роз, хрупкие ромашки и всё это вместе создавало прекрасную картину, вышедшую из под кисти великого художника.       Кеша поднимает голову. Луна словно играючи выглядывает из облаков, завораживая своим серебряным светом. Говорят, сегодня пойдёт снег. Он лишь хочет, чтобы Нил Ньют успел прийти до того, как первая снежинка коснётся земли.        Рядом проходят люди – Кеша назначил встречу на береговой линии, где зимой просто невероятно красиво. Люди греются, обнимая друг друга, ходят, схватившись за руки. Принимают подарки и дарят их в ответ. Улыбки выглядят так тепло.. Учёный не хочет этого признавать, ведь он любит Ньюта таким, какой он есть, но иногда.. ему тоже хочется видеть парня счастливым. Смотреть на очаровательные ямочки, застать смешинки в вечно холодных глазах. Но Кеша попросту не уверен, что сможет это пережить. В последний раз Ньют улыбнулся ему так, когда ещё жил в лаборатории, а учёный читал ему книжки. Но те времена прошли, потому Кеше приходится адаптироваться.        Он чувствует приближение сзади и оборачивается, встречаясь взглядом с ядовито розового цвета глазами. Ах, ну вот опять. Каждый раз он будто тонет в этих омутах, хоть и знает, что они станут его погибелью. Самой прекрасной погибелью. Не может сдержать улыбки, парень весь наполняется нежностью и любовью. Внутри становится так тепло, так приятно.. Даже яд, льющийся из этого рта, не может помешать подобному чувству.        – Что за мерзкое место ты вообще нашёл? У тебя и правда отвратительный вкус. – лунный свет так красиво отражался в глазах юноши, что учёный почти не обратил внимание на его слова. Почти.        – Я очень старался, звёздочка. – ласково отвечает он, протягивая цветы возлюбленному. Кеша замечает, как кончики ушей Нила Ньюта приобрели пунцовый оттенок, пока блондин сверлил взглядом букет.        – Я не люблю тюльпаны. А нарциссы терпеть не могу. Розы слишком банальны. Это что, трава? Серьёзно? – он хватает их, разглядывая композицию. Прикусывает губы, сдерживая желание поблагодарить за столь приятный подарок. Но и заставить себя выкинуть их в воду не может. Поэтому Ньют лишь крепче сжимает цветы, повторяя дыхательное упражнение, которому его научил, как бы иронично ни было, Кеша. Вдох и выдох.        – Не сердись, Ни.. Ньют. – учёный прикусывает язык, делая вид, будто ничего не произошло. – Мне было бы намного проще, если бы ты просто назвал свои любимые цветы. Я перепробовал столько разных видов, даже список составил, а ты продолжаешь молчать.        Рука парня аккуратно касается чужих, а Кеша чувствует, как разгорается пламя внутри. Пламя нежное, созданное, чтобы согреть. Точно так же Кеша греет руки Ньюта, опаляя горячим дыханием холодные пальцы. Тот предпочитает это игнорировать, сосредоточившись на складках собственной одежды.        – Позволишь пригласить на танец под этой прекрасной Луной, душа моя? – учёный притягивает его ближе за талию, улыбаясь со всей переполнявшей его любовью. Пальцами поднимает голову юноши за подбородок, чтобы следил за губами.        – Если потом соизволишь умереть. – сквозь зубы рычит блондин. Он оставляет букет лежать на скамейке у перил, а сам кладет руку на плечо Кеши. Ньют не слышит ничего, всю жизнь проживая в тишине. От аппаратов для слуха он отказался сознательно, боясь презирая весь шум. Ему остаётся только довериться учёному, отзеркаливая каждое действие.        А Кеша получал искреннее удовольствие. На секунду он верит, будто они простая парочка, решившая потанцевать на береговой линии. Шаг, и ещё один. Краем уха слыша музыку из бара рядом, ориентируется исключительно на неё. Шум моря дарует спокойствие, от чего брюнет прикрывает глаза, желая отдаться мгновению, принадлежащему только им двоим. Ньют молчит, смотря на губы Кеши. Иногда он размышляет, хочет ли юноша в такие моменты поцеловать его? Потому что учёный хочет. Но ему хватает и этого прекрасного, хоть и неуклюжего, танца. Ночь и правда так красива..        – Я устал. – говорит Кроуфорд, когда почувствовал снежинку на коже лица. Пошёл снег. Он не любит снег. Снег холодный и неприятный. Больше ему нравится солнце и тепло.        – Я понял. Зайдём скорее внутрь, там и согреешься. – Кеша кивает, в последний раз кидая взгляд на небо, где уже нет луны. Ему становится немного грустно. Немного.        «Эта ночь так печальна..» – думает астроном, когда заказывает взбитое молоко с лавандовым сиропом для Нила Ньюта и белый горячий шоколад с тыквой для себя.        С юношей определённо что-то не так. Он выглядит намного более уставшим, чем обычно. Сквозь макияж можно увидеть чёрные круги под глазами, блондин стал меньше огрызаться и больше погружён в собственные мысли. Учёный помнит яд, который сейчас в стакане и уверен, что он траванулся им ещё в начале этих отношений.        – Ньют, душа моя, хлоротоксин? После всего, чем ты пытался меня отравить? Боюсь, я даже не почувствую его. – он пытается пошутить, но розовые глаза пусты, без намёка на осознанность.        – Я взял из того, что осталось. – тихо отвечает Кроуфорд вялым голосом. Ему кажется, будто тот сейчас уснёт.        – Звёздочка, что-то случилось? Я могу чем-то помочь? – Кеша искренне беспокоится. Сердце сжимается от вида юноши, такого.. сломленного. Как после сеанса с ней.        – Знаешь что? – Ньют почти кричит. В пабе никого, кроме них, нет, поэтому это звучит как раскат грома. Он вынимает пистолет из кармана пиджака, толкая изумлённого учёного на землю. Пистолет теперь упирается прямо в его сердце.        – Умри и отпусти меня уже. – юноша со всей силой сжимает пистолет, но Кеша видит нерешительность в его взгляде. Как мило. Он спокойно меняет их положение, не встречая никакого сопротивления. Для кого тогда этот спектакль?        – Ну же, – теперь астроном сам не позволяет Ньюту отстраниться, крепко держа ствол прижатым к груди. Улыбается так нежно, смотря на него сверху вниз. – Стреляй. Ты ведь этого хочешь. Избавишься от меня и будешь жить счастливо.        Если это осчастливит Ньюта – то ладно. Кеша готов мириться с этим. Он не против, если обладатель невероятных розовых глаз станет причиной его смерти. Возможно, лучшей смерти и не придумать. Однако от чего же Нил выглядит так, будто сейчас зарыдает? Учёный вовсе не этого хотел. О нет, теперь он хочет обнять это существо человека.        – Эй, ты чего? – астроном забирает пистолет, помогая Кроуфорду встать и сесть обратно на высокий стул у барной стойки. – Если не хочешь, то и не нужно. Можешь попытаться в следующий раз. Торопиться некуда, не волнуйся. Пока я не собираюсь умирать.        – Я же сказал – я устал. – приглушённо бормочет блондин.        – Тогда давай я провожу тебя до..        – Я устал от всего. От этого города, от людей, от этой ситуации.. Я так устал. – блондин обнимает себя руками и прикусывает губы. Не хочет плакать перед ним. – Скажи честно. Ты считаешь меня человеком? Самым обычным и ничем не примечательным.        – Ты.. самый человечный из всех, кого я встречал. Ты такой же человек, как и остальные несколько миллиардов людей на Земле. Возможно, даже чуть больше. – учёный абсолютно серьёзен. Ньют так сильно пытается казаться человеком, сотворенного из плоти и крови, из кожи вон лезет ради этого, идёт на такие крайности, но.. он уже человек. Самый обычный. Человек, сотканный из противоречий, ищущий себя в этом огромном мире.        – Тогда почему я не заслуживаю обычной жизни? Обычной семьи, обычной учебы, обычных друзей, обычной любви. Разве я правда не достоин? – одинокая слеза стекает из уголка глаза. В этой слезинке сосредоточена вся боль и обида юноши. Больше он не может себе позволить. Даже это большая роскошь для него. Потому Ньют сглатывает и несколько минут сидит, смотря в одну точку. Учёный не спешит его тревожить.        – Я собираюсь переехать.        На самом деле, из них двоих стеклянное сердце именно у Кроуфорда. Так почему Кеша слышит хруст собственного сердца? Он слышит, как оно ломается, не способное больше справляться. Ломается но множество мелких частей, пропуская удар за ударом. И всё же учёный молчит, скрывая крик невероятной агонии где-то глубоко меж рёбер. Тактично молчит, позволяя юноше продолжить. Всегда спокоен, как удав, и не собирается отказываться от этого образа сейчас.        – Лин так тоже будет лучше. Нам здесь нечего терять, а жизнь в провинциальном городке кажется привлекательнее выживания в столице. – говорит блондин через некоторое время, отпив молока из стакана. Постепенно успокаивается.        – Я не знаю, что и сказать, душа моя..        – И не нужно. Лучше молчи. – недовольство отражается на бледном лице Кроуфорда. – Хочу завести хозяйство. Выращивать различные овощи, возможно, куриц завести.. Там намного тише, чем в городе. Я надеюсь, что смогу слушать голос сестры без проблем и боли. Да и ей нужно учиться. Нагрузка должна быть ниже, чем в столичных университетах. Сможет работать кем захочет и не беспокоиться о будущем.        Он безмятежно делится своими мечтами и планами, впервые за долгое время чувствуя комфорт рядом с ним. Это не может не заставить Кешу улыбнуться. Самой искренней и доброй улыбкой. Он хотел разделить это будущее с юношей. Однако, очевидно, сам астроном в эти планы не входил. Его хотят оставить в прошлом, как бельмо на глазу, забыть, словно страшный сон. Это пробуждает нечто нехорошее в душе учёного. Совсем немного.        – Иннокентий, я прошу вас прекратить заказывать столько имбирного печенья. Я скоро все зубы сломаю. – серьёзно говорит Ньют, смотря в ярко красные глаза учёного. Только вот не может скрыть улыбку в уголках губ, красивую и тёплую.        – Боже, не называй меня так. – тут же меняется в лице Кеша, закатывая глаза. – Не знаю, кто такой этот Иннокентий. Твой коллега по работе? Кто-то, на кого ты готов променять меня, просто парня Кешу?        – Всё так и есть. Уже собираю вещи, чтобы переехать к нему и забыть тебя. – лукаво улыбается блондин, в последний раз откусывая печенье. Ещё одно и его стошнит.        Они сидят в пустом пабе, наслаждаясь компанией друг друга. Последней встречей, после которой их дороги разойдутся навсегда. Смеются и шутят, будто обычные друзья или нечто большее. Ньют больше не сковывает себя воспоминаниями о прошлом, а Кеша пытается запомнить всё как можно точнее.        Кроуфорд внезапно подсаживается ближе, хватая учёного за подбородок. От неожиданности Кеша роняет чайную ложку на пол, когда чувствует чужие губы на своих. Нежные и мягкие, отдающие малиной. Поцелуй выходит невинным, даже целомудренным, что Кеша не смеет ничего предпринять, лишь ожидая действий юноши. Астроном подрагивает, боится разрушить эту хрупкую тишину и спугнуть блондина. Он мило улыбается, будто свершивший очередную шалость ребёнок, а затем начинает одеваться. Точно.. Ему пора.        – Прощай, Кеша. – машет он ему у входной двери. Одними губами шепчет «Я люблю тебя», а затем исчезает в снегу за окном. Прижимает какой-то свёрток к груди, букет – догадывается позже парень.        «Эта ночь так одинока..» – кусая губы, думает он. В руках крутит пистолет, разглядывая узор на полу. Кеша опустошен. Ему кажется, словно кусочек его собственной души исчез вместе с Ньютом. Больно. Так невыносимо больно в груди, сжётся предательским огнём, что хочется свернуться клубком.        – Я не позволю тебе уйти, звёздочка. – тихонько говорит Кеша, взглянув на дверь. – Поскольку я никогда не забуду.