Шепот потерянных судеб

      Тем временем Вэй Усянь находился совсем недалеко. Пещера, где он очнулся, была тускло освещена холодным светом, пробивающимся через узкую трещину в каменном своде. Неровные сталактиты свисали сверху, покрытые мхом. В воздухе пахло сыростью и чем-то металлическим. Метка на его руке едва заметно пульсировала. Она будто отвечала на невидимую силу, заполнившую пещеру. Его мысли путались между реальностью и липкой тьмой, которая, казалось, двигалась сама по себе.       Вэй Усянь попытался встать, но его тело словно налилось свинцом и не слушалось. Недалеко стоял незнакомец в чёрной одежде, наблюдая за ним холодным взглядом.       — Где я? — хрипло спросил Вэй Усянь, силясь сфокусировать зрение.       — В пещере, которая, возможно, покажется тебе знакомой, — ответил незнакомец. Его голос был ровным, без эмоций. — Хотя теперь от неё мало что осталось.       — Думаешь, сможешь меня напугать? — сухо бросил Вэй Усянь.       — Я и не пытаюсь, — незнакомец чуть наклонил голову. — Я пришёл, чтобы помочь тебе, учитель.       — Кто ты? — Вэй Усянь сжал кулак, чувствуя, как метка начинает пульсировать сильнее.       — Сюэ Ян, — спокойно произнёс тот, но в его голосе прозвучала едва уловимая угроза.       Имя словно всколыхнуло что-то в памяти Вэй Усяня. Он вспомнил библиотеку, Сяо Синчэня, обрывочные истории о заклинателе, который создавал проклятые артефакты и оставлял за собой кровавый след.       — Сюэ Ян… — повторил он, нахмурившись. — Ты связан с этой меткой?       Уголки губ Сюэ Яна дрогнули в лёгкой усмешке.       — Умно, — сказал он, подходя ближе. — Да, это моя работа. Признаюсь, я не ожидал увидеть её снова.       Вэй Усянь снова попытался подняться, но метка вспыхнула, будто заковывая его движения.       — Если это твоя работа, — резко произнёс он, — почему ты здесь? Уверен, не для того, чтобы пожалеть меня.       Сюэ Ян остановился на расстоянии вытянутой руки.       — Ты прав, — холодно ответил он. — Я здесь не для того, чтобы жалеть. Я здесь, чтобы остановить Лань Сичэня.       Имя заставило Вэй Усяня вздрогнуть.       — Лань Сичэнь? Почему он...       — Потому что он считает, что ты — ключ, — перебил его Сюэ Ян. — Он хочет принести тебя в жертву, думая, что это вернет ему Мэн Яо.       Вэй Усянь сжал зубы, метка вспыхнула ярче, как будто реагировала на его гнев.       — И ты решил мне помочь? Забавно слышать это от тебя.       Сюэ Ян снова ухмыльнулся, но его глаза оставались серьёзными.       — Давай уточним: я здесь не ради тебя. Вэй Усянь замер, его взгляд встретился с чужим, и он ощутил, что Сюэ Ян говорит правду.       — Если ты хочешь жить, — продолжил Сюэ Ян, его голос был ледяным, — ты должен выслушать меня.       Вэй Усянь медленно выдохнул, но его тело оставалось напряжённым. Он не сводил глаз с Сюэ Яна, пытаясь разгадать, где заканчиваются слова, а где начинаются ловушки.       — Говори, — произнёс он, наклонив голову чуть вперёд. — Но знай, я тебе не верю.       Сюэ Ян ухмыльнулся ещё шире, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на усталость.       — Конечно, ты не веришь. Ты ничего не помнишь. Но от этого суть не меняется. Лань Сичэнь… он совсем другой теперь. Уже давно не тот, кем был раньше. Потеря ломает людей по-разному, знаешь? Кто-то молится, умоляет небо о спасении. Кто-то сгорает изнутри, теряя себя в этом пепле. А он... он не смог принять это. Он нашёл способ вернуть утраченное. Исправить то, что, казалось, исправить невозможно.       В голосе звучала горечь, но за ней угадывалось нечто большее — боль, пропитанная отчаянием. Вэй Усянь поднял глаза, в которых отражалась тень неуверенности, почти страха.       — Ты можешь судить его? Я... я не могу. Потерять то, что для тебя всё, — это как отрезать часть себя, а потом пытаться жить так, будто её никогда не было. Но это невозможно.       Сюэ Ян отвернулся, на мгновение сжав кулаки, как будто пытался удержать что-то невидимое, ускользающее, невыносимо дорогое.       — Лань Сичэнь сломался. И когда человек сломлен... он готов сделать всё, лишь бы найти способ не чувствовать больше эту пустоту.       Вэй Усянь посмотрел на Сюэ Яна. Но прежде чем что-то сказать, он ощутил, как воспоминания заполнили его разум, прорвавшись сквозь стены, которые он сам возвел. Мэн Яо...       Образ Мэн Яо был ярким. Изначально — вежливый, даже скромный человек, всегда с лёгкой улыбкой, казалось, готовый выслушать, понять и помочь. Но Вэй Усянь узнал, что за этим скрывалось куда больше: холодный расчёт и безграничные амбиции.       Он вспомнил, как Мэн Яо стоял перед ним, чуть склонив голову, с неизменной учтивостью объясняя свои действия.       — В этом мире нет места слабым, только сильные выживают, — говорил он тогда. — Мне пришлось сделать выбор.       Этот выбор затронул всех. Лань Сичэнь, обладавший почти наивной верой в лучшее, не мог поверить, что человек, которого он считал другом — и, возможно, кем-то большим — мог быть так жесток. Вэй Усянь помнил, как Лань Сичэнь стоял, молча глядя на Мэн Яо, не в силах произнести ни слова, когда правда раскрылась.       И всё же, даже когда Мэн Яо не стало, его тень осталась висеть между ними. Это была боль, которую Лань Сичэнь, казалось, не мог отпустить.       Вэй Усянь помнил тот момент, когда увидел Лань Сичэня впервые после того, как всё закончилось. Его лицо было безмятежным, но в глазах читалась пустота.       — Я не смог спасти его, — произнёс он тогда тихо.       В те слова было вложено больше, чем можно было выразить.       Теперь, стоя напротив Сюэ Яна, Вэй Усянь осознал, насколько всё это запутано. Мэн Яо оставил шрамы на судьбе каждого из них: Лань Сичэнь, потерявший свою веру; Сюэ Ян, чьи амбиции привели его в мрак; и Вэй Усянь, чья собственная тьма только усилилась из за интриг Мэн Яо.       — Ты ведь знаешь, что это он направил тебя на путь разрушения, — хрипло сказал Вэй Усянь, едва осознавая, что говорит вслух.       Сюэ Ян усмехнулся, но его взгляд стал острым, как нож.       — Он направил всех нас. Только я не прячусь за красивыми словами, как он.       Вэй Усянь отвёл взгляд, борясь с тяжестью воспоминаний.       Лань Сичэнь, даже зная правду, цеплялся за образ Мэн Яо, за его ложную доброту, за иллюзию, что всё могло быть иначе.       — Это несправедливо, — прошептал Вэй Усянь, чувствуя, как в нём закипает гнев.       Метка на его теле снова вспыхнула, будто усиливая каждую эмоцию, бурлящую в его душе.       — Что ты там мямлишь? — перебил его Сюэ Ян. — У нас нет времени. Если ты и дальше будешь сидеть и жалеть себя, то Лань Сичэнь придёт за тобой сам, и это станет последним твоим воспоминанием.       Вэй Усянь поднял взгляд, полный решимости.       — Тогда мне придётся его разочаровать.       Сюэ Ян лишь усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень одобрения.       — Так-то лучше. Но для этого тебе нужно будет сыграть по моим правилами, чтобы все исправить.       Вэй Усянь нахмурился.       — Исправить? Что ты имеешь в виду?       — Лань Сичэнь думает, что душу Мэн Яо можно вернуть, — объяснил Сюэ Ян, медленно подходя ближе. —Неважно, какой ценой. И как ты думаешь, чья энергия для этого нужна?       — Ты хочешь сказать, что он хочет использовать... меня?       — Именно. Твоя метка, это твоя душа... Он думает, что ты — источник. Что именно из за тебя он не смог вернуть Мэн Яо. Так что он решил: раз ты разрушил, ты должен восстановить.       Слова Сюэ Яна прозвучали как удар в грудь. Вэй Усянь шагнул назад, чувствуя, как метка снова пульсирует, почти как живое существо, разделяющее его гнев.       — Это безумие! — вскрикнул он. — Он хочет уничтожить меня ради тени человека, который...       — ...который его обманул, — резко закончил Сюэ Ян, его голос наполнился леденящим презрением. — Да, мы оба знаем, кем был Мэн Яо. Но для Лань Сичэня это неважно. Он хочет вернуть его, даже если для этого придётся уничтожить целый мир.       — Почему ты здесь, Сюэ Ян? — прошептал Вэй Усянь, его голос едва дрожал.       Сюэ Ян пристально посмотрел на него, и на миг на его лице отразилось что-то странное — смесь горечи и... тоски?       — Потому что я знаю, что значит хотеть вернуть то, что потерял, — наконец сказал он. — И я знаю, что из этого ничего хорошего не выйдет.       — Ты хочешь сказать, что помогаешь мне... ради себя?       — Думаешь, я настолько щедрый? — огрызнулся Сюэ Ян. — Нет, я просто не хочу, чтобы Лань Сичэнь победил. И, что бы ты обо мне ни думал, я не хочу, чтобы Мэн Яо вернулся.       Слова, как клинки, разрезали воздух. Вэй Усянь всё ещё не доверял Сюэ Яну, но часть его понимала, что тот говорит правду.       — Тогда что ты предлагаешь? — наконец спросил он.       Сюэ Ян усмехнулся, но в его взгляде появилась холодная решимость.       — Остановить его. Но для этого тебе придётся довериться мне.       Метка снова вспыхнула. Вэй Усянь почувствовал, как её сила соединяется с его яростью.       — Я мало кому доверяю, — произнёс он тихо, но твёрдо.       — Тогда тебе конец, — парировал Сюэ Ян. — Потому что Лань Сичэнь, как ты уже знаешь, уже начал действовать.       Вэй Усянь сжал кулаки, не отрывая взгляда от Сюэ Яна.       — Говори, — резко бросил он. — Что это за заклинание, которое придумал Лань Сичэнь?       Сюэ Ян скрестил руки на груди, его глаза блеснули ледяным светом.       — Заклинание возвращения души, — медленно произнёс он, его голос звучал глухо, будто сами слова тяготили его. — Пока Лань Сичэнь был в уединении, он изучал древние тексты, запретные, давно забытые. Среди них он нашёл ритуал, способный связать мёртвое и живое. Чтобы оно сработало, нужны две жертвы: тёмный заклинатель, чья душа наполнена хаосом, и светлый заклинатель, чья душа несёт чистую силу. Вэй Усянь почувствовал, как холод пробежал по его спине.       — Ты хочешь сказать, что я... и Лань Чжань?       Сюэ Ян кивнул, ухмылка на его лице не скрывала презрения.       — Именно. Лань Чжань должен был стать светлым заклинателем, жертвой, которая отдаёт свою жизнь ради ритуала. А ты — тёмным, его противоположностью. Сичэнь верил, что ваша связанная энергия откроет путь для Мэн Яо.       Слова Сюэ Яна повисли в воздухе, давя своей тяжестью.       — Он... что? — прошептал Вэй Усянь, его голос дрогнул от смеси гнева и недоверия.       — Ты слышал, — ответил Сюэ Ян ледяным тоном. — Он был готов отдать твою жизнь и своего брата ради призрака.       Вэй Усянь замер, погружённый в воспоминания. Лань Сичэнь был не просто сильным заклинателем, но и человеком, которого он уважал. Его вера в доброту и справедливость была непреклонной. Но теперь выясняется, что этот человек готов был уничтожить всё ради того, кто разрушил всех вокруг.       Он вспомнил, как Лань Сичэнь всегда смотрел на Мэн Яо, с нежностью и болью. Но, после того, как Мэн Яо не стало, Сичэнь погрузился в зависть. Вэй Усянь осознал это только теперь, когда всё стало слишком очевидным: Лань Сичэнь завидовал тому, что Лань Чжань, его младший брат, нашёл то, чего сам Сичэнь никогда не имел. Сюэ Ян, словно читая его мысли, усмехнулся.       — Зависть — это яд. И этот яд отравил душу и разум Лань Сичэня. Ты и Лань Чжань, ваша любовь... она разрушила его.       Самый сокровенный момент их близости вспыхнул в памяти. Это была ночь, когда их судьбы окончательно переплелись. Вечерние сумерки укрывали их в ГуСу, в цзинши Лань Чжаня. Всё начиналось с обычного — разговоров, улыбок Вэй Ина и его неизменных шуток на грани. Но когда Вэй Усянь наклонился ближе, чтобы еще раз подразнить Лань Чжаня, тот поймал его за запястье. — Ты не замечаешь, как легко можешь разбить чужое сердце, — прошептал Лань Чжань, а его взгляд был теплым и мягким. — Это ты о себе? — усмехнулся Вэй Усянь, но слова застряли в горле, когда Лань Чжань коснулся его щеки. Его прикосновение было настолько нежным, что мир вокруг исчез. Эта ночь была для них неизбежной. Вэй Усянь помнил, как кожа Лань Чжаня обжигала его своими прикосновениями. Их поцелуи были сначала осторожными, а затем становились всё более жадными, словно они оба боялись, что время у них украдут. Их тела сплелись в танце, который говорил за них больше, чем они могли бы сказать словами.       Вэй Усянь попытался говорить, но слова застряли в горле. Он вспомнил те моменты, когда видел Лань Сичэня: всегда спокойного, собранного, но за его вежливой улыбкой скрывалась невыносимая горечь.       — Но ритуал провалился, — продолжил Сюэ Ян, его голос стал резким. — Лань Чжань вмешался в самый последний момент.       — Что? — Вэй Усянь замер, его голос дрожал от смеси ужаса и надежды.       Сюэ Ян наклонился ближе, его взгляд стал ещё более холодным.       — Когда заклинание уже почти завершилось, ты... остановил его.       — Я? — Вэй Усянь удивлённо вскинул голову.       — Ты пожертвовал собой, — Сюэ Ян ухмыльнулся, но его глаза остались серьёзными. — Ты позволил заклинанию перенести твою душу, но не туда, куда он хотел. Ты изменил его. Ты умер, Вэй Усянь, но сделал это с условием.       — Условием? — голос Вэй Усяня едва дрожал.       — Ты переродился в другом мире, — мрачно подтвердил Сюэ Ян. — Ты перенёс свою душу через миры, чтобы его заклинание не завершилось. Ты оставил его одного, с неудавшимся ритуалом и пустотой.       — Что произошло дальше? — прошептал Вэй Усянь.       Сюэ Ян усмехнулся, но его взгляд остался серьёзным.       — Мир изменился. Те, кто уже ушёл, и те, кто был хоть как то связан с тобой, переродились вместе с тобой. Души, которые должны были остаться мёртвыми, получили второй шанс. Всё, что Лань Сичэнь хотел вернуть, исчезло в хаосе. А он остался один. Слова обрушились на Вэй Усяня как лавина. Он вспомнил последние мгновения перед своей смертью: ритуал, свет, тёмную ауру, которая накрыла его, и тёплую руку Лань Чжаня, которая удерживала его до конца.       — Значит, Лань Чжань... — его голос сорвался.       — Он сделал выбор тогда, — резко ответил Сюэ Ян. — А ты должен решить, что делать теперь. Лань Сичэнь всё ещё жив. И он не оставил желания достичь своей цели.       Метка пульсировала, напоминая о привязанности, которая теперь была и болью, и силой. Всё, что Лань Чжань сделал, было ради него. Всё, что они потеряли, могло стать их началом, или концом.       Сюэ Ян не отводил взгляда.       — Твои воспоминания ничего не стоят, если ты не готов за них бороться, — холодно бросил он.       Вэй Усянь сжал кулаки, и метка на его теле вспыхнула огнём, отражая его решимость.       — Я не позволю ему уничтожить то, что было у нас с Лань Чжанем. Даже если придётся противостоять всему миру.       Сюэ Ян усмехнулся, но в его глазах на миг мелькнуло уважение.       — Тогда начнём, — коротко ответил он.