Кекромантия

      Джесси вернулась из мёртвых во вторник.       Кайли сказала бы, что некромантия оказалась самой лёгкой хернёй на свете.       Поправочка: конечно, не хернёй. Не по-настоящему, а в том сленговом смысле, в котором «хернёй» можно назвать даже самые шикарные на свете кроссовки, или то чувство, которое появляется, когда тебя вызывают к доске, а ты в самом деле знаешь ответ.       — Могла бы пару деньков подождать, скоро Рождество, — Кайли выдохнула в морозный воздух и поправила розовые пушистые наушники с блёстками, которые купила на распродаже.       — Не могла же я украсть у него праздник, — Джесси приподняла уголок рта и блаженно зажмурилась.       Поймала ресницами снежинки — те, конечно, не растаяли. Слишком рано.       Несколько минут они сидели в тишине. Джесси дышала, чувствуя, как разворачиваются затёкшие лёгкие, и слушая, как сопит что-то в носовой перегородке. Она умерла с насморком. Смерть не следит, чем ты там болеешь. Ей, в принципе, всё равно.       Кайли бросала на неё взгляды, согревая руки. От её рта поднимался пар. От рта Джесси — пока ещё нет.       — У тебя что, насморк?       Джесси попыталась красноречиво шмыгнуть носом, но снова смешно засопела. Кайли задорно фыркнула. Джесси не стала бросать на неё укоризненный взгляд. Прежняя Джесси так стопудово бы сделала, и Кайли бы забавно нахмурила брови — мол, мой косяк. Но нынешняя Джесси подумала, что оно того не стоит. В конце концов, Кайли пришлось долбить промёрзшую землю. Хорошо, что температура опустилась не так давно, но с лопатой и так тяжело управляться.       Джесси оглянулась на надгробный камень: даты смерти на нём больше не было. Только засохший венок из лилий. Джесси не любила лилии.       — И кто тебе помог?       Кайли надулась — как смеет Джесси в ней сомневаться! А потом сдулась обратно и призналась:       — Дансо Кулак.       Поговаривали, что мать у Дансо Кулака была когда-то Королевой Драконов и практиковала вуду на далёком тропическом острове, прежде чем перебраться в их сонный городок. К ней ходили за успокоением, травами и советом. К Дансо Кулаку ходили, если вам нужны были кулаки. Прозвища в округе давали не просто так. Джесси не могла дождаться того дня, когда её окрестят «Зомби». Или «Ходячая мёртвая девочка», как в той песне.       — И что ты им отдала?       Кайли не стала отпираться и тут — развела руками и беспомощно улыбнулась.       — Его мама попросила цвет моих глаз и наше первое воспоминание.       Джесси прищурилась и поняла, что глаза у Кайли в предрассветной серости тоже казались серыми. А когда-то были лазурно-голубыми, как у того актёра, который играл прекрасного принца, капитана звездолёта и отца-одиночку.       Потом Джесси попыталась вспомнить, когда впервые увидела Кайли. Это, кажется, тоже случилось во вторник. И оно было как в кино — это Джесси не забыла, потому что слишком часто себе об этом повторяла. Но как именно — нет, уже не вспомнить.       Слишком уж небольшая цена за то, чтобы заняться некромантией и преуспеть.       — И всё?       Кайли упёрла руки в бока и надула губы.       — Мне, между прочим, нравились мои глаза!       Джесси снова улыбнулась и повернула голову.       — Мне тоже. Но и сейчас нравятся.       Они вновь замолчали. Снежинки копились на лице Джесси, словно отражение россыпи веснушек на лице Кайли. Что-то там про лето и зиму. Что-то там про солнце и луну.       — Она ведь не сама тебя воскрешала, — буркнула, наконец, Кайли, и скрестила руки на груди — Джесси заметила погрызенные ногти, когда-то покрашенные в чёрный. — И знаешь, это оказалось довольно легко.       — Правда? — Джесси не отрывала от неё взгляда и чувствовала, как внутри отступает холод, и как бьётся сердце — ещё не как запутавшаяся в силках пичуга, а, скорее, как гонг.       — А то! — Кайли попыталась вскочить, но её повело, и Джесси пришлось её поймать.       Что оказалось легко уже для неё. Наверное, так же легко, как Кайли было её воскрешать.       На ресницах Кайли тоже лежали снежинки. Они таяли и будто бы растворялись в её бесцветной радужке.       — Ты как? Чувствуешь позывы к поеданию мозгов? К мести? Может, тебя тянет куда-то незаконченное дело?       Джесси чуть склонила набок голову, задумавшись. А потом покачала ей, взмахнув покрытыми снегом дредами.       — Серьёзно, в самом деле никаких побочных эффектов? Не хочется, не знаю, крушить? Выпить чью-то кровь? Чувствуешь себя неправильно? — Кайли выпрямилась и стряхнула с вязаной юбки снег. — Может, ещё просто рано?       Джесси подняла взгляд в небо и сделала глубокий вдох. В груди закололо. Становиться живой было больно, но этого стоило ожидать.       — Честно? — Джесси уткнулась в плечо Кайли своим плечом и протянула. — Жутко хочется бургер.       Кайли на мгновение замолкла. Снова фыркнула.       — Из «Вендис?       — Напомни, во сколько они открываются?       Кайли наморщила нос, и Джесси подавила желание склониться поближе. Для этого она была ещё, пожалуй, слишком холодной.       — В девять?       Джесси глянула на горизонт. За серыми облаками солнца не видать, но она всегда умела определять, сколько времени. Кайли это иногда очень злило.       — Здесь подождём?             Кайли осторожно пожала плечами, чтобы не потревожить Джесси.       — Тебе бы надо погреться. Утренний сеанс в кино?       Джесси поймала взгляд бесцветных взгляд и обнажила зубы.       — Только не говори мне, что ты подняла меня из мёртвых для того, чтобы я сходила с тобой на тот безумный мюзикл.       — Никто бы со мной больше не пошёл, — промямлила Кайли, но обе знали, что скрывается за этими словами.       Обе помнили тьму и холод, пусть для каждой и разные. Обе помнили, каково это — отыскать немного света.       Кайли пришлось поднимать Джесси за руки — ноги всё ещё казались ей чужим изобретением. Но это ведь как езда на велосипеде, надо только вспомнить.       — После киношки поедим, и тогда обсудим план действий.       — А ты, я вижу, всё продумала?       Кайли вскинула руки вверх. Такая живая, такая яростная.       — Конечно! И я ведь говорила, у каждого должен быть запасной план на такой случай.       — Не все ожидают, что ради них отправятся к ведьме и займутся некромантией, знаешь ли.       — И совершенно зря!       Они шли по пустынным улицам: Джесси чуть пошатывалась, а Кайли размахивала руками. Волосы её вскоре растрепал ветер. Джесси решила не жаловаться, что у неё порвался ботинок — она ещё не настолько согрелась.       Чуть позже Джесси узнает, чем именно пожертвовала Кайли, и, может, тоже совершит глупость.       Кажется, в их первую встречу кто-то тоже её совершил. Они обе?..       Но это будет потом.       А пока Джесси уверена: она вернулась не неправильной. Другой, быть может, да. Кораблем Тесея, если позволите. Но она готова была вновь стать живой. Ради Кайли. И ради самой себя.