Пиратство

Крюк вернулся в перчатку, позволив наконец опустить руку. В звенящей тишине раздался стук каблуков по влажному дереву, прерываемый лишь гулом волн и слабым шорохом трепещущих на легком ветру парусов. Твимс неспешно дошагал до центра палубы, так, чтобы его видели все, и сладостно потянулся. Пахло морем. — Мальчики, мы пришли грабить и убивать, но, если вы будете послушными, — Он медленно провёл по закрепленной на поясе плети. — Я подумаю насчёт насиловать. Вражеский экипаж стоял в нерешительности, люди были в каком-то шоковом состоянии. Ну да, не каждый раз к вам посреди океана приземляется на палубу мужик в латексе. Но от столь известных пиратов всё равно ждёшь чего-то.. большего. Ничто не мешало приблизиться к матросу на опасное расстояние, сделать необходимое и двинуться к следующей жертве. Кто-то себя щипал, кто-то глотал слюни, пялясь на кружева, совсем не ожидая от новоприбывшего такой прыти. Вторженец успел повалить троих не догадавшихся даже оружие достать. Повязать этот неорганизованный бедлам было до обидного легко. Твимс уже начал думать, что справится один. И вот, наконец, до пиратов дошло, что на них напали. — Тревога! — ор над самым ухом вынудил сморщиться. Что же, потанцуем! Адреналин бежит по телу горячей волной. Кричавший замахивается и почти падает, громко, безвкусно матерится, когда Твимс одним шагом уходит из-под удара. — Ну что вы, юноша, — Он улыбается. — Кто так размахивает саблей? Это оружие, а не игрушка. Прилетевший пирату в подбородок каблук отбил у мечника желание продолжать, а повторный удар коленом в живот сложил пополам, лицом в пол. По палубе разнёсся его тихий скулёж. Скрипнули доски, до лица добрались солёные брызги волн. В глазах людей начала зажигаться ненависть и похоть — словно кто-то выключателем щёлкнул. Воздух наполнили крики и топот, заглушенные на секунду выстрелом. — Воу, осторожнее, вы могли кого-то задеть! Пуля свистит над головой, слишком высоко, чтобы волноваться. Твимс наклоняется и бежит между людьми, обходит стрелка по большому кругу, прикрывается чужими телами. Никак не попадается нужного просвета, возможности использовать крюк. Твимс смотрит на стрелка и вскидывает брови в удивлении. Тому в лицо летит кулак коллеги, даже не пытающегося спрятать ни похоть во взгляде, ни стояк. — Как же с вами весело! — Твимс коротко смеётся. — Не ругайтесь, меня на всех хватит. Он летящим шагом врезается в их разрозненные ряды, словно раскалённый нож в масло. Пираты не привыкли драться против одного. Тем более когда у них столь радикально не совпадают мнения. Каблуки стучат по дереву, кто-то вскрикивает и скулит, когда такой хрупкий на вид разведчик бьёт со всей силы. Кого-то кладёт легкий удар в шею, кого-то приходится связывать их же одеждой. Ох, эти двое прекрасно смотрелись в столь классической позе! Твимс даже успел стащить с одного штаны, позволив его члену упасть на лицо товарища, когда в дерево совсем рядом воткнулся заостренный железный прут. Упс, увлёкся и потерял бдительность. Звуки битвы одномоментно прекратились. — Руки над головой. Отошел от них. Медленно. Твимс поднял голову и плавно встал. Трое очень недобро выглядящих широкоплечих мужчин, в разной степени украшенных шрамами, вышли вперёд. Знакомые лица. Твимс шагает навстречу. Слева стоял их капитан со списком преступлений на три расстрела. У него в руках даже на вид тяжёлый арбалет. По слухам тот еще садист. Рядом с ним его старший и второй помощники. По комплекции ему не уступают, только одеты похуже. — Вы только посмотрите на это ходячее недоразумение. Первый раз нам угрожает дешевая шлюха. И первый, блять, раз настолько успешно. Я разочарован в вас, уроды. — Он плюнул себе под ноги и скривился, демонстрируя пару золотых зубов. Пнул лежащего рядом матроса, откатывая его в сторону. — Шевелись, блядина. Повернулся спиной. Дёрнешься и в тебе появится пара лишних дыр для ëбли. Твимс повиновался, продолжая держать руки над головой. В хребет упёрся наконечник болта, арбалетчик толкнул его, вынуждая сделать несколько шагов вперед. Внутри начало скапливаться возбуждение. Да, блять, как же он любил такие сценарии! Вражеская команда постепенно приходила в себя, люди развязывали друг друга, держались за отбитые части. Никто не смел возмущаться вслух. Жесткая здесь дисциплина. — Стоять. Ромис, обыщи его. — Да чë тут обыскивать, и так всё видно. Но я с удовольствием. Молчаливый амбал взял его за предплечья, сжал до синяков, лишая возможности вырваться. А Ромис в это время с нескрываемым удовольствием начал лапать пленного, без особого интереса огладил латекс высоких сапог и перчаток до плеч, но задержался на торсе. Он залез пальцами под кружева, довольно обхватил грудь, с излишней силой сдавливая ногтями затвердевшие соски, оттягивая их, наслаждаясь прерывистым вскриком. Он тянул, пока Твимс не начал скулить, беспомощно выгибаясь, и наконец отпустил, лишь увидев слезы. По телу поползла приятная слабость. Твимс жалобно всхлипнул, когда грубая ладонь сжала вставший член через тонкую ткань боди, что даже трусами не была. Но, конечно, кто же даст ему насладиться прикосновением? Тихий амбал дёрнул его за руки, потащил чуть в сторону и уложил грудью на кнехт. Капитан кивком прогнал его, но не позволил Твимсу долго быть без присмотра. Он поставил арбалет на его спину. — Дёрнешься и тебе конец. А теперь раздвигай свои худые ножки, шлюха, осмотр будет полным. В щеку упирался прикрытый штанами стояк капитана, мужчина глубоко дышал, в предвкушении облизывая губы. Твимс замялся, но, получив болезненный шлепок, все же начал шевелиться, со смущением демонстрируя врагу вырез и голые ягодицы, не прикрытые тканью. — Сделай мне приятно, раздвинь их самостоятельно. Твимс мог бы выхватить нож из его сапога — только слепой не увидит настолько плохо спрятанные ножны. Вывернуться, прирезать одного или двоих и бежать, прятаться за людьми и вещами. Надеяться на удачу. На то, что его команда скоро тоже будет здесь. Или он мог не делать ничего. Оставить себя на милость трёх сильных мужчин с немаленькими членами, а после, возможно, и их команды… Уши покраснели. Твимс закусил губу, обхватил зад руками и потянул, жмурясь, когда Ромис гадостно заржал. — Начальник, ты не поверишь, нашу подстилку заткнули! Или шлюшка сама решила так себя обезопасить? Что, думал, раз там уже что-то есть, мы не сможем тебя выебать? А хуй там, щас мы тебе преподнесëм ценный жизненный опыт. Его пальцы легли на пробку, один подлез за ограничитель, ненадолго проникая внутрь. Мужик удовлетворенно хмыкнул, убирая руку. Твимс приготовился к резкой боли, когда её выдернут, заставляя себя расслабиться. По телу расползался жар предвкушения, концентрирующийся внизу живота. — Ну чë, шлюха, урок первый. То, что входит, не всегда выходит. Пальцы вернулись, надавили на декоративную стекляшку, резко проталкивая пробку глубже, пока она не исчезла внутри вместе с ограничителем. Ох бля, к этому он был не готов! Твимс задергался и вскрикнул, отпустил ягодицы, пытаясь вырваться, беспомощно хватая пальцами воздух. Пробка, блять, была нихуя не маленькая! Ещё и боком развернулась, если верить ощущениям. Только арбалетчик этого ждал, но, вместо того, чтобы выстрелить, он скинул оружие на палубу и сел на пленника, придавив ему руки к бокам, а само тело к тёплому металлу кнехта. Он сжал горячий зад своими широкими ладонями, бесцеремонно разводя ягодицы так, что это потянуло анус, немного его приоткрывая. — Ай, какая красота. Нежный, розовый, — Ромис пихнул внутрь палец, царапая стенки сухой кожей. — Даже не разъëбаный, что удивительно. Ну ничего, это ненадолго, после нас в тебе даже собственные кишки держаться не будут. Кстати, а что у тебя тут за игрушка? Он снял с пояса плеть, недовольно трогая кожаные пряди. — Серьёзно, даже без металлических вставок? Это для детей что ли? Да я рукой тебя больнее выпорю. Он смотал её, собираясь кинуть за борт, но на середине движения замер. — А знаешь, вот тебе следующий урок. Где одно, там второе. Или первый не всегда последний, так сказать. Знакомая рукоятка коснулась входа, надавила, больно царапая. Блять, да он сейчас просто от того, насколько это больно, кончит. Твимс заскулил, суча ногами по полу, дёргая задом в попытке отодвинуться, но куда там. Его схватили за яйца через кружева и очень, очень намекающе сжали. Он замер, рвано дыша. — Не рыпайся, шлюха. Даже если я в тебя булаву затолкаю, без приказа ты неподвижен. Понял?! Вместе с рыком пират схватился за плеть, вгоняя её на половину длины, резко двигая туда-обратно, довольно скалясь на каждый крик и всхлип. — Ай, блять! Не надо! Больно! Прекратите, вы меня порвёте! — Он даже не врал, ощущение действительно было адское. Родной инструмент раздирал чувствительные стенки, тёрся, а не скользил. Его будто ножом ебали. Как будто знали, сволочи, что ему нравится. Не пытаться сдвинуться было сложно до головокружения и в то же время до одури приятно. — Хватит, пожалуйста! Арбалетчик заржал, сильнее сжимая пальцы, впиваясь ногтями в нежную кожу. Он заговорил хриплым от возбуждения голосом. — Эу, Сет, подойди сюда, ща будет веселье почти как с тем идиотом, в котором мы бутылку разбили. Или наша шлюшка хочет сыграть в ту же игру? У Твимса сжались внутренности. Осколки стекла это уже не весело. — Как вспомню, сразу хуй встает. Слушай, потаскуха, я сегодня добрый, так что сначала расскажу суть. Мы называем это вышибалы, хех. Перед тобой стоит ряд стеклянных бутылок, самых простых. Ты выбираешь какую, мы заталкиваем её внутрь, потом три удара ломом по брюху, по одному от каждого из нас. Если не лопнет - вытаскиваем, ты выбираешь следующую. Цель проста, набрать, так сказать, пять очков. И тогда пожалуйста, ты свободен, иди на все четыре стороны. Даже до ближайшего порта подбросим, всё честно. — Или, если нам не понравится твое поведение, а ты каким-то чудом не подохнешь в процессе, - Молчавший до этого амбал, Сет, вклинился в разговор. - В твоей многострадальной жопе окажутся камни в случайном количестве и тушка ускорено полетит за борт. Хочешь? Нет? Тогда умоляй капитана тебя трахнуть, может ему понравится твой писк. И как, нахуй, такие гениальные идеи приходят в эти больные головы? Но Твимса сейчас пиздец как интересовал другой вопрос - где носило команду, что уже давно должна была быть здесь, с ним. Вообще-то ещё до того, как он оказался в столь некрасивой ситуации. Внутри ненадолго полыхнула злость, смешиваясь с болью, она вылетела наружу словами и тут же погасла под вернувшимся страхом. — Он не мой капитан, сука недоразвитая. Ох блять. Даже без воцарившейся тишины было понятно, что лучше бы он помалкивал и согласно кивал. — Значит так, да? Пальцы на ягодицах до крови впились обгрызанными ногтями в кожу. — Мы к тебе со всей душой, не отобрали ничего, даже наоборот, помогли не потерять. А ты, неблагодарная шлюха, не можешь простейший приказ выполнить? Ромис, будь добр, сделай нашему дорогому гостю по-настоящему больно. — Слушаюсь, шеф. Он отодвинулся и встал, упираясь ногой в торчащую плеть. И без какого-либо предупреждения надавил всем весом. Она резко, с влажным звуком вошла целиком, прошлась по кишкам жгучей волной. Твимс глотнул воздух, горло сжало будто тисками, но ему даже не дали закричать — пока их капитан смеялся, Сет присел на колени, зажал ему рот и заговорил тихим шепотом. — Зря ты это, пацан, он сейчас совсем с катушек слетит. У нас половина шрамов от этого урода. Твимс прерывисто дышал, сжимая пальцы в попытке ухватить хоть что-то, с трудом соображая под пеленой растекающейся внутри рези. — Постарайся быть тише, он не любит чужих визгов. Сет поднялся, расстегнул ширинку и без лишних слов толкнулся в рот пленника, оставляя ему только возможность сдавленно мычать. По щекам текли слезы, доходили до подбородка и смешивались со слюной, капая на доски. Возбуждение вибрировало внутри, боль хоть и была слишком острой, пробивающей хрупкое тело до костей, но всё равно распаляла этот костер всё сильнее. — Ух, шеф, мне кажется, мы его сломали. Ромис указал на торчащий совсем немного кончик плети, по которому стекала тонкая струйка крови. — Да? Арбалетчик с усилием воткнул в сжавшийся от боли зад пальцы, по два с обеих сторон от плети, и потянул, открывая его. — Тогда затолкай доказательства поглубже, нет тела - нет дела. Запоминай новый урок, шлюха. Он дернул руками, порождая новую вспышку боли, вынуждая мычать, давясь чужим членом. Ромис прислонил кончик пальца к набалдашнику плетки, чуть вылезшей наружу, и плавно вдавил её внутрь насколько смог. — Начинай его трахать. Наша шлюха, наверное, уже заждалась. Сет переглянулся с расстегивающим ширинку коллегой, недовольно нахмурившись, пока капитан не видел. Он запустил руку в волосы Твимса, поглаживая затылок, словно прося терпеть. Сам старпом не пытался вырваться, он всхлипывал и дрожал, работал языком, пытаясь не утонуть в творящейся внутри буре. Тьма сладко бурлила, оплетала каждый пронзенный болью сантиметр кожи, наслаждаясь ощущениями. Она тронула неудобно согнутую шею, хребет, прижатый непривычным весом, соски, на которых все ещё чувствовались чужие пальцы. Нежно прошлась по прижатому к телу члену, болезненно твердому, желающему прикосновений. Огладила горящие кишки, в которых скользил чужой хер, подцепила своей скользкой лапкой кусочек мяты и начала плавно оплетать им очаг боли. Свет грел изнутри, постепенно успокаивая, вытесняя страх. Боль отходила на второй план, уступала место удовольствию, пронизывающему каждую клетку тела, бьющему по нервам. Твимс выгнулся, жалобно застонав, и кончил, непроизвольно сжимая сильнее член резко вдохнувшего Ромиса. — Вы, блять, только посмотрите на это. - Капитан толкнул пирата в грудь, вынуждая его отойти. Член с влажным хлюпаньем выскользнул, перемазанный в крови и совсем небольшом количестве предэякулята. - Мы эту суку насилуем, рвём, а он кончает! Отходи, Сэт, сейчас эта тварь должна кричать. Тот соболезнующе сжал плечо и шагнул в сторону. Арбалетчик вытянул кинжал из ножен, прислоняя его к так и не закрывшемуся до конца входу. — Посмотрим как тебе такое понравится, шлю- Он не успел договорить, захрипел и упал, схватившись за пузырящееся кровью горло под гром выстрела. Твимс упал следом, но в другую сторону, морщась и прижимая ладони к животу. — Твимс, ебать твою бога душу, ты какого хуя один полез? Клешни в воздух, пидорасы, вы мне за старпома головой ответите. Такой знакомый, такой злой голос, от которого хотелось улыбаться. — Капитан, а я вас уже заждался. Что, остановились полюбоваться? Не надо этих двоих резать, хорошо? Мужчина устало вздохнул, оглядывая сцену. — Ты как? Ему помогли подняться. — Ох, солнце моё, мне бы не помешала рука помощи. Эти уроды въебали в меня пробку! И плеть.. Никакого уважения. Сейчас, я попытаюсь это поближе сдвинуть. — он поблагодарил в мыслях тьму, направившую вездесущую мяту куда нужно. Боль уже не была невыносимой. Твимс осторожно надавил на живот, нащупывая уплотнение неприятно близко к рёбрам. — Не стоит. Гаррес сжал его запястья, уводя их за спину. — Ты сам просил руку, малыш. Может хоть это научит тебя думать. Вскрикнувшего старпома привычным движением вжали носом обратно в кнехт. … … Свет рычал, вгрызаясь в ребра, внутри было восхитительно легко и пусто. Слишком пусто. И пол дня не прошло, как боль из жуткой, душащей, стала плавной и возбуждающей. Ох, как же он скучал по любимому! Эген умел вогнать в организм вместе с членом какое-то внутреннее тепло, он успокаивал тьму, делал искру золотой, а не кроваво красной, требующей действий. То, что Твимс ебался со всеми подряд при каждом удобном случае, было корявой заменой, способной заглушить тоску лишь на время. Но это не мешало наслаждаться процессом. — Мальчики, вы тут не заскучали? Сет, Ромис, как дела? Твимс легко подошел к общей клетке, где держали весь десяток выживших из вражеского экипажа. В ответ ему прозвучало недовольное рычание, заставившее улыбаться только шире. — Я тебя ненавижу, урод. Мужчина со свежей раной через все лицо поднялся со скамьи, подходя к решетке. О, его память ещё не выкинула. Пытавшийся стрелять, жертва обстоятельств и неугомонных коллег. — Покажешь насколько? Я говорил, что подумаю насчет насиловать, и, что же, вот мой вердикт. Я согласен на второй раунд. Старпом повернулся спиной к клетке, поднял руки над головой и защëлкнул на запястьях стальные браслеты. Цепь от наручников обводила прут, так, что отодвинуться и куда-то деться не получилось бы при всём желании. Он прижался задом к решетке, заëрзал, приспустил об неё свободно висящие штаны, довольно мыча, когда ткань резко стянули до колен. Небольшая компенсация за выевшее мозг чайной ложкой начальство. ... … — Вы чë расшумелись, сволочи? — О, кэп, я тут- Ах! Понежнее, боги, я не резиновый! Твимс вильнул задом, в ответ получая только более грубый толчок. — Ух, ты как раз вовремя пришёл. Не поможешь мне немного, а, Гаррес? Они ключ отобрали, я выбраться не могу. До имеющего его мужика как-то не спешила доходить ситуация. Он самозабвенно вколачивался в тощее тело, с рыком, до синяков сжимая пальцами бедра. Капитан окинул взглядом согнутого дугой старпома, сладко постанывающего, стоящего над белесой лужей, в которую по его ногам стекало больше светлых капель. Заключенный зарычал, вжимаясь в худое тело, спуская глубоко внутрь и плавно отдвигаясь. Он проморгался, замечая наконец постороннего, и испуганно отодвинулся к стенке. — Значит так. — Гаррес подошел ближе. — Ключ мне. Люди в клетке посмотрели на него с тревогой, один неуверенно шагнул ближе, протягивая блестящий кусок металла. Капитан освободил Твимса, но только для того, чтобы открыть клетку и толкнуть его внутрь, приковывая наручниками уже там, лицом к решетке. Он кинул ключ под ноги заключенным, запирая дверь обратно. — Я вернусь через часик, если не забуду, проверить. Будет живой, оставлю его вам до вечера. Развлекайтесь. Удаляющиеся шаги звучали для Твимса как смертный приговор. Лысый здоровяк, Ромис, тот, что имел его на чужом корабле, похабно усмехнулся, опуская широкую ладонь на начинающий болеть зад. — Как думаете, в нём ещё осталась плётка, которую мы туда затолкали? — Не- Рот заткнула какая-то тряпка, прижатая узлом на затылке. — Я вот считаю, что мы не узнаем, если не проверим собственноручно.