Диссонас

На последнем уроке всегда клонило в сон, особенно когда это литература. Особенно когда учитель монотонным и спокойным голосом что-то читает. Персик, уже разложившись на парте, смотрел на доску расфокусированным взглядом, поглядывая на часы, отсчитывая каждую ебанную секунду до звонка. — «... Он вынул шинель из носового платка, в котором её принёс; платок был только что от прачки, он уже потом свернул его и…» – прозвенел звонок, учитель устало выдохнул и, произнеся домашнее задание, объявил об окончании урока, из-за чего все сидящее в классе резко вскочили и выбежали из него, Стич не исключение. Он давно, как должен был присутствовать на репетиции, так как с последнего он сбегает, а по пятницам репетиция была чуть раньше обычного. Добежав до раздевалки, он быстро обулся в свои тёплые сапоги до колена и накинул куртку, выбегая из раздевалки, сбивая по дороге уборщиц. Портфель был закинут на плечи в моменте бега. Хоть и сама студия была не так далеко, но хотелось провести больше времени с Гапом. Подросток ведь только из-за него попросился в группу. Он даже не умел играть ни на каком инструменте, но посчитал, что барабаны – это самое лёгкое. В какой-то степени просчитался. Но его спасло то, что он быстро обучился азам и основам, а также чувству ритма. Вбежав в здание и сделав несколько резких вдохов и выдохов, глубоко выдохнул и снял куртку, откладывая её на самый крайний диванчик. Только после этого увидел Гапа, который ходит туда-сюда и агрессивно тыкает в телефон двумя худощавыми большими пальцами с аккуратным чёрным маникюром. Поднявшись, Стич хотел было спросить своего друга, в чём дело и почему он не на студии, но его опередил мужчина, вышедший из кабинета и подходящий к угольному парню, получившего такое обращение из-за цвета волос. Этот мужчина, волосы которого были заплетены в элегантную гульку, был одет в деловой костюм, состоящий из: белой рубашки, поверх неё был чёрный жилет с чёрным галстуком и такого же цвета низ, состоящий из прямых брюк и мужских туфель. На его голове была федора, само лицо выглядело женственно, как и тело, а голос был бархатным и более высоким для парней возраста 28 лет. — Никто не ответил? – с интересом спросил Маске, оглядывая гитариста от уровня, на котором тот держал телефон, и до уровня глаз. — Ответил только Чоп, он с репетитором по литературе, какого хрена именно в это время?! Краулинг не отвечает, как и Сти... – угольный хотел что-то сказать насчёт барабанщика, как вдруг Маске ладонью показал за спину Гапа, где возле диванчика стоял персик, вслушиваясь в диалог, делая для себя какие-то выводы. Заметив, что его поймали с поличным, неловко улыбнулся и помахал Гапу. На этот жест со стороны Маске угольный только выдохнул, закатив глаза после приветствия Стича. — Получается, вас двое. Худ не придёт, снова дополнительный урок ему поставили. Порепетируйте сами, ладно? – мягко улыбнувшись, мужчина подошёл к двери и открыл её. Стич взял портфель и куртку и подбежал к двери, которая распахнулась, впуская двух участников группы. Положив куртку на второй подоконник, сел за барабаны. Со стороны двери послышался голос. — Я буду у себя, если что-то надо будет – подходите спрашивать. – с этими словами Маске закрыл дверь, за которой потом слышался утихающий стук каблуков. Теперь они остались одни. Тишина была давящая и создавала напряжение в помещении, из-за чего парень за барабанами первый подал голос. Не любил он тишину. — И… Что будем делать? Репетировать даже тупо без ритм-гитариста – хуйня затея. Есть какие-нибудь идеи? – проговорил парень с витилиго, отбивая бочку и смотря на друга, чуть наклонив голову. На что угольный мельком глянул на персиковласого, наклонил вперёд голову, приложил руку к своему лицу и протёр глаза, немного спуская вниз ладонь, открывая на всеобщий показ только свои глаза, и на полу стоне произнёс: Блять... Не знаю, твои варианты? На что Стич задумался, направляя свой взор в потолок, будто там были какие-то подсказки. Гап не стал дожидаться ответа, а просто продолжил что-то наигрывать. Спокойное, ненавязчивое.Рука плавно, без резких движений передвигалась по грифу, зажимая нужную ноту, а медиатор, который был зажат двумя пальцами правой руки, пока остальные фаланги были в 2–3 сантиметрах от металлических струн, задевал собой металл. Стич сразу перевёл взгляд на парня, не меняя свою позу, не нажимая педали, дабы бочка не заставляла содрогаться стены и в какой-то степени людей за пределами этих стен. Слушал. «Небрежный, но красивый,» – пронеслось в голове парня с витилиго, когда он прикусил губу с небольшой, но заметной улыбкой. Затем персик положил руки на малые барабаны, сделав тем самым опору для своей головы. Знакомая мелодия. Но это не из металла или любой другой музыки, которую, как предполагал младший, слушал Гап. Это... Lana del rey? Неожиданно. Узнав знакомую мелодию, он вскинул брови и немного усмехнулся. — Не думал, что ты слушаешь Лану. – взгляд был устремлён сначала на гриф, а потом на гитариста, который вяло поднял уголки губ на такое заявление от своего друга. — А я не думал, что ты слушаешь Лану. – не отводя взгляда от грифа, с той же вялой, немного уставшей ухмылкой произнёс угольный. Сердце Стича будто бы пробило током от простого движения губ. Как хорошо, что тот мог скрывать эмоции, по крайней мере, сам юноша так думал. — Ха-ха, поймал. – поднял руки с установки, показывая жест искренности, и отвёл взгляд с неловкой улыбкой. Затем, опуская руки на колени, немного сжимая подол джинсовой ткани, всматриваясь во внешность парня, будто бы пытаясь запомнить каждую мелочь и изъян, сказал: Ты так не ответил на вопрос. — Слушал, сейчас не сильно увлекаюсь ей. Иногда могу послушать, когда скучно или хочется расслабиться, а так… – пожал плечами больше для того, чтобы показать свою неуверенность в ответе, но по каким-то причинам брюнет не хотел произносить правду. Значит, слушает до сих пор. – Нет, не слушаю. — Ясно. – ответил на это Стич, с какой-то шутливостью и... Теплотой? Старший мало что говорил о себе, поэтому такие маленькие, может показаться, совсем незначительные, но такие важные моменты для голубоглазого были дороги. Стич любил Гапа. Сам он не до конца понимал, как именно любил – в дружеском или романтическом плане? Но тот факт, что он его любил – остаётся фактом. Младший сравнивал друга с котом. Тоже нужен особый подход, иначе твоя рука будет превращена в фарш. Лучше всего ждать, пока этот кот сам к тебе подойдёт и попросит ласки. Кот может привязаться, и Стич это чувствует. Гап привязался к нему. Он ищет его взглядом в коридорах школы среди звенящей толпы. Разрешает утолить свой тактильный голод. Он тоже любит? Ха, если это так, то его любовь своеобразная. Гап – кот, который сначала будет ластиться, а потом больно цапнет или наоборот. Стич никогда не понимал Гапа, он мало говорил о себе, но умел заговаривать других. Он был человеком неожиданности, но являлся домоседом. Являлся таким... Странным. Это нравилось Стичу. Стич любил Гапа такого. Странного, небрежного, саркастичного, в меру вежливого, в меру наглого. Любил его Гапа. — У тебя есть карты? – для чего же они были нужны? — Нет, а что? – заполнить тишину какими-то разговорами. — Да так. Могли бы сыграть на раздевание. – или флиртами. Сначала Гап растерянно посмотрел на гриф, потом недовольно и в недоумении на Стича. — Нахуя на раздевание? – на что Стич ехидно улыбаясь, ответил: А что стеснятся? Как будто не родные – встав из-за барабанной стойки, подошёл к Гапу, который занимал своё любимое место на окне и потрепал его по голове, делая его чёрные волосы более небрежными, чем раньше. Так намного лучше. Неухоженный, растрёпанный. Подошёл бы ему румянец ещё. Но пока румянец только у восьмиклассника. Гап посмотрел недовольно на младшего, который, в свою очередь, давил лыбу, немного нагнувшись, опираясь руками об колени. — Блять, заёб ты меня. – огрызнулся Гап и поправил свои волосы, сделав их более прилизанными, на что Стич обиженно посмотрел и выпрямился. — Тебе не идёт так. – комментарий был пропущен мимо ушей старшего. Обидно, что его не услышали. Может, услышали, но проигнорировали. Он не стал донимать этим приятеля, но… — Может, в цу-е-фа на раздевание? – ехидно улыбавшись и наклонив голову в набок, придерживая спину сзади своими руками, произнёс Стич. Тело девятиклассника всегда было скрыто за оверсайз одеждой, и непонятно было какого он телосложения. Хах. Социальный эксперимент. — Ты можешь раздеться и без этого. – не отрываясь от игры, ответил Гап. — Так неинтересно. Дава-а-ай. – протянув Стич, наклонился ближе, не убирая со своего лица наглую улыбку. Лучше же уж вместе позорится, так? Его лицо было отодвинуто чужой рукой. — Отвали. – кратко и раздражённо произнёс старший из них, стараясь держать друга на расстоянии, ведь тот так и наровился сократить дистанцию, обжигая своим дыханием щёки парня напротив. — Ну давай, скучно же. – Стич не собирался проигрывать в этой словесной перепалке и стал настаивать на своём. Его отличительная черта – навязываться. Если он чего-то хочет – значит, выбора у другого нет. Абсолютно. — Нет. — Давай. — Не-а. — Давай. – уже более настойчиво продолжал Стич, никак не унимаясь. — Отстань. — Давай, я всё равно не успокоюсь. – в чём он не соврал. — Блять, ладно. Мысленно радуясь победе, Стич вновь переключается на человека рядом. Закатив глаза, обладатель серых глаз отложил свою гитару, предварительно оттолкнув ехидно улыбающееся лицо. Стич взял стул, стоявший возле комбика, и поставил напротив подоконника, на котором расположился гитарист, усаживаясь на предмет мебели и перекидывая ногу на ногу. Крашеный вытянул кулак в знак начала игры, на что получил в ответ глубокий выдох и тоже вытянутый кулак. Цу-е-фа. Первые ножницы. Цу-е-фа. Ножницы у Гапа, бумага у Стича. — Я проиграл. – улыбавшись, Стич посмотрел сначала на руку собеседника, а потом быстрым, но плавным движением снял с себя футболку мерча My chemical romance. Взор угольного уставился на торс младшего. Было невозможно не заметить и не почувствовать его оценивающий взгляд. Как и упоминалось, парень с витилиго и у него пятнистая кожа. На левой части грудной клетки было большое смуглое пятно, где-то ближе к правой был большой шрам, давний, ведь он был совсем белым. Такой же белый шрам был на боку, и продолжался он до верха живота. — Ты не говорил, что у тебя есть шрамы. Откуда они? – спросил Гап, слезая с подоконника и подходя ближе к своему другу. Тихо спросив разрешение на то, чтобы потрогать шрамы, стал вслушиваться в рассказ. — Ха, а ты и не спрашивал. Можно. Этот, – указывая на широкую полоску с видным медицинским вмешательством, ведь сам он так не смог соединиться, – я получил, когда по заброшке бегал. Думал, что нахуй распилит, но получился просто сильный надрез, который пришлось зашивать в больнице. Где-то пять лет назад я его получил. А этот, – указывая на полоску поменьше, – я получил не так давно, где-то два года назад. Опять же, лазил по заброшке и хотел полезть на второй этаж, но меня распилил какой-то железный пласт, который я не увидел. Зашивать не пришлось, потому что рана была не сильно глубокая, но шрам, увы, остался. – Гап усмехнулся, проводя вдоль линии пореза своими худыми и длинными пальцами ещё раз, и отстранился. Эти ощущения чёртовой нежности трогали до сердца. — Жесть тебя помотало. Звучит и выглядит... Довольно болезненно. – скривив гримасу боли и небольшого сочувствия, девятиклассник вновь сел на подоконник. Теперь он первый выставил кулачок. Цу-е-фа. О-оу, Гап проиграл. — Ты проиграл. – ехидно давя лыбу, Стич подпёр голову рукой, осматривая парня с угольного цвета волосами. — Блять. – цокнул старший и снял с себя, небрежно и нехотя, чёрную толстовку, откладывая её на гитару. У Гапа было худощавое тело, чётко выраженные ключицы, а на плечах виднелись белые полоски, и их становилось всё больше ближе к предплечью, которое, в свою очередь, было прикрыто полосатыми митенками. Стич напрягся. — Ты режешься? – спросил младший, перекидывая свой взгляд то на плечо, то в глаза друга и обратно. Что-то укололо в сердце. Зачем? — Что? – не понимая сути вопроса, с недоумением посмотрел на Стича, а после перевёл взгляд на своё изрезанное плечо. Точно. — Блять. Да, и что с этого? – недовольно ответил подросток, взяв свою толстовку, и быстрым движением, надел её обратно. — Я... Переживаю? Зачем ты это делаешь? – неуверенный в своих словах, Стич сжимал джинсовую ткань. Снова. Было грустно? Нет. Больно? Нет. Наверно. Что-то щёлкнуло, и сейчас обнять парня перед ним было жизненной необходимостью. Что, в принципе, он и сделал. Не в его стиле вначале думать, а потом делать. — Блять, иди нахуй от меня. – пытаясь отпихнуть от себя крашеного, грубо отвечал Гап. У него было не так много сил, чтобы суметь оттолкнуть от себя человека, тем более, который крупнее тебя почти что по всем параметрам, не считая возраста, но и здесь была не столь большая разница. Пытался надавливать ладонями на грудную клетку, отталкивая от себя Стича, но тот, как назло, просто перехватывал кисти тонких рук, прижимая их к телу и не давая вырваться из крепкой хватки. «Тебе же плохо, так? Дай я тебе помогу». — Не твоё собачье дело, что я с собой делаю. – всё в той же грубой манере отвечал Гап, не прекращая попыток вырваться. А чем он поможет? Да и к тому же, почему его волнует этот странный, вечно неаккуратный, низкий парень. Точно. Он любит его. Вот и вся причина. Стич отошёл от Гапа, перед этим отпуская его из рук, как-то виновато смотря в пол, не смея поднимать глаза, пока второй складывал свою гитару и провод в чехол. Брюнет мало что о себе рассказывал, и одна из скрытых деталей всплыла в не самое подходящее время. Он точно был похож на дикого кота, что подтверждали сейчас его когти, неприятно скребущие по чужому сердцу. Неизвестно отчего именно. От слов Гапа или от увиденных порезов. Скорее, от всего и сразу. — Г-гап! – доноситься до ушей чужой голос в тот момент, когда названный накидывает на себя куртку и выходит из студии, оборачиваясь и показывая средний палец на окликавшего его друга. Теперь Стич остался совсем один в студии. — Блять. – быстрыми движениями персик достал телефон из кармана и открыл чат с Гапом, в котором была видна пустая однотонная аватарка, вместо привычной и статус «был(а) давно». — Сука. Как с тобой всё сложно. – протерев глаза, Стич надел футболку обратно. «Ты такой, сложный, манящий, но одновременно с этим очень колючий. Недостаточно далеко, но и недостаточно близко». Возможно, он перегнул палку и залез туда, куда не надо было. Но откуда ему было знать? Сам парень не знал личных границ, а тем более ещё чужих. Но с черноволосым хотелось быть немного... Тактичнее? На душе скребло, когда он представлял себя без его присутствия. Без его шуточных обидных кличек. Без его упрёков. Без слабой кокетливой улыбки. Без нагнетающего взгляда. Без этого всего было что-то не то. Персик просидел здесь недолго, ведь вскоре ворвалась чужая группа, и ему пришлось покинуть место своих раздумий. *** Прибыв домой, Стич упал на кровать, предварительно раздевшись и разувшись. «Почему он такой? Такой манящий, но до жути скрытный. Ха, точно, как кот». Невольно улыбнувшись, прикрывает глаза для того, чтобы уснуть или просто вздремнуть. Но не выходило. Да, Гап всегда так вёл себя, и подросток понимал почему, ведь сам Стич конкретно не знает и не чувствует чужих границ. Но от этого и больнее. Он пытался, правда пытался, но выходило, как всегда. Сестры дома не было, на удивление, как и родителей. Он мог спокойно расплакаться, но не смел. Не хотел. Уведомление выбило из тревожных и нагнетающих мыслей. Стич был рад этому, оставаться один на один со своими мыслями он не любил, поэтому и писал кому-то. Обычно своему другу, с угольными волосами с предложением поиграть во что-либо. Или ссорился с кем-то. Сейчас его никто не бесил. Кроме него самого. Парень взял в руки телефон, быстрым движением пальцев разблокировав его. Уставшие глаза пробежались по сообщению, а сам он растянул уголки губ в улыбке. Это было сообщения от Гапа. «Сорян, что накричал. Просто... Давай больше не затрагивать эту тему?» Ну, по крайней мере, угольный не ненавидит младшего. Возможно. Надо будет спросить. >«Как скажешь:)» >«Может, пойдём куда-нибудь, в роблокс, к примеру?» Одиночество Стич не любил. Что угодно, но не давящее одиночество, когда все мысли и переживания с грохотом падают на тебя, заставляя свернуться в позу эмбриона, закрывая руками голову, чтобы как-то заглушить свои мысли. «Черныш печатает •••» «Не знаю.» «Погоди, нет. Знаю.» «Мама ушла, теперь можем. Во что ты там хотел? Роблокс? Ты там детей собрался хуесосить?)» Хах, да. Стич представил вялую кокетливую улыбку Гапа и невольно улыбнулся. Теперь этот кот не скрёб ему душу своими острыми когтями. «Кнш давай заходи в дс»