The heart Killers (Убийцы Сердец)

*СПЕШЛ ГЛАВА* (Кант\Байсон ) ...... Вечером Байсон закончил работу в бургерном ресторане и направился прямиком в дом Канта, где сейчас находится тату-салон. В это время Кант жил один в двухэтажном доме. Его младший брат Беб с прошлого года уехал учиться в Англию, чтобы осуществить свои мечты. Байсон часто приходил ночевать к Канту, потому что его дом стал для молодоженов домом Фаделя и Стайла. На самом деле, эти двое его совсем не беспокоили, но, видя, как Фадель каждый день обнимается со своим парнем, он немного ревновал и думал: "Почему я тоже не могу обниматься со своим парнем?" Он был почти готов собрать свои вещи и переехать к Канту, а Фадель не вмешивался и ничего не говорил. Иногда ему казалось, что Фадель, возможно, считал, что это хорошо, что он съехал, вот почему он не сказал ни слова. Время закрытия бургерной и тату-салона подходило к концу. Поэтому, когда Байсон подошел к дому Канта, он обнаружил, что все огни еще горят. Кант был в тату-салоне, но посетителей там не было. Появилась стройная фигура Байсона. Увидев своего возлюбленного, Кант улыбнулся, держа в руках татуировку, над которой он работал. "Я вернулся", - сказал он. "Ты здесь?" "Да, ты уже что-нибудь ел?" "Я уже заказал кое-что из еды. А как насчет тебя? Ты поел?" "Я тоже поел. Что ты там делаешь?" "Завтра я работаю дизайнером для клиента. Я не знаю, куда делась Любовь". Любовь - это черный кот, которого Байсон обычно кормил в ресторане "бургер". Кант взял его к себе и назвал Лав. Теперь пухлый кот стал продавцом. Он очень привязан к Канту, а в последнее время часто ходит за Байсоном. Они планируют взять еще одного кота, возможно, оранжевого цвета. "Он только что вышел поприветствовать меня, а потом убежал, чтобы посидеть и полюбоваться видом на крыше. У тебя в последнее время было много клиентов, да?" "Да. Это хорошо! Так я смогу заработать денег, чтобы купить тебе угощений". "Хорошо, хорошо. Продолжай в том же духе". Кант широко улыбнулся, пожав плечами. По правде говоря, ему вообще не нужно было заботиться о Байсоне. Дела у богатого наследника семьи Касемсарн шли очень хорошо. У его любимого Канта было много имущества. Кант продолжал смотреть на него, когда тот подошел и сел на тату-кровать. "Ты закончил?" "Я закончу завтра. Ты только что вернулся, так что я работал только в ожидании твоего возвращения домой". - Мне тоже нужно тебе кое-что сказать. «да?» "Я тайно сделала татуировку". "У тебя есть татуировка?" "Да, ты хочешь ее увидеть?" "Конечно, я хочу ее увидеть. А еще мне любопытно, почему ты не позволил мне сделать тебе татуировку. Твой парень - тату-мастер, если ты забыл. Байсон игриво улыбнулся и расстегнул брюки. Кант нахмурился еще больше, в его красивых глазах появилось удивление. "Тебе действительно обязательно снимать штаны?" "Да, у меня есть татуировка на бедре". "Где у тебя на бедре?" "На внутренней стороне бедра". Байсон снял штаны и лег на спину, чтобы показать Канту татуировку на внутренней стороне бедра. Татуировщик ничего не сказал. Он быстро взглянул на татуировку в этой довольно интимной области. Его лицо стало пунцовым, на его красивых чертах не было улыбки. "Татуировщик - мужчина или женщина?" "Мужчина. Это красиво?" "Байсон!" Кант стиснул зубы, пытаясь подавить ревность. iPad, который он использовал для создания дизайна, лежал там, где он обычно его держал. Он встал, уперев руки в бока, возвышаясь над Байсоном, его глаза сузились и сосредоточились на милом личике его возлюбленной. "Почему ты так называешь меня по имени? Разве это не мило?" "Ты злишь меня". "И?" "Твой парень - татуировщик, но ты позволила другому мужчине сделать тебе татуировку?" - Так что же в этом плохого? - Просто в том месте, где тебе сделали татуировку… это..." .... - Ты что, ревнуешь? - прямо спросил Байсон, изо всех сил стараясь не улыбнуться, когда Кант поднял глаза к потолку и стиснул зубы в ответ. "нет." - Тогда в чем дело? Кант на мгновение замолчал, его лицо стало пунцовым. Затем его красивое лицо потемнело. Он громко вздохнул. - Не хочу показаться ребячеством, но да, я завидую тату-мастеру, который сделал тебе татуировку, хотя я даже не знаю, кто он такой. - Ах... "И я действительно зол на тебя за то, что... за то, что ты позволил кому-то другому дотронуться до этого места на внутренней стороне твоего бедра... в таком положении... это просто... черт". "Ха-ха, подожди, ты что, сейчас заплачешь от злости?" "Над чем ты смеешься?" Глаза Канта были красными. Байсон был прав: он был зол и готов был расплакаться. Потому что… Черт возьми, когда Байсон так смеялся, казалось, что он дразнит его. "Что ты за тату-мастер? Посмотри внимательно, этот татуировка-наклейка. Я сам ее сделал". "Где? Это не настоящая татуировка?" "Ха-ха, ты действительно переживаешь из-за этого". Байсон громко расхохотался. Кант, надув губы, подошел и крепко схватил его за ногу. Теплая рука Канта обхватила колено Байсона, когда он широко расставил ноги и прижал колено к тату-кровати. Поза мужчины была довольно провокационной. Иногда Кант мог намеренно поставить Байсона в такое положение. Его красивые глаза остановились на внутренней стороне бедра, когда он это обнаружил.… Рисунок татуировки на наклейке заставил Канта решительно посмотреть на симпатичного парня. "Ты что, дразнишь меня?" "Да, как я мог позволить кому-то, кроме тебя, сделать мне татуировку? Это было бы катастрофой". "Ты ведешь себя непослушно. Я сейчас очень зол". "Ты хочешь меня немного наказать?" Кант недоверчиво открыл рот. Все, что он мог сделать, это рассмеяться и свирепо посмотреть на своего парня. "Ты действительно морочишь мне голову, выводишь меня из себя, а теперь еще и дразнишь меня таким образом?" "Итак, ты еще больше завелся?" Байсон мило улыбнулся, все еще лежа с широко раздвинутыми ногами, потому что Кант придавил его коленом, посасывая кончик пальца, чтобы усилить соблазнение. У Канта еще оставалось немного гнева, но Байсон ясно видел, как он снова с трудом сглотнул. Не нуждаясь в ответе на свой вопрос, он понял, что его поддразнивание заводит Канта. "Давай посмотрим, смогу ли я заставить тебя раздвинуть ноги пошире". "Кант". Кант ухмыльнулся и стянул с Байсона нижнее белье. Он не сопротивлялся, прекрасно понимая, что за этим последует. Губы бывшего убийцы задрожали. Должно быть, Кант был очень зол на него вероятно, именно поэтому он был так груб сегодня. Он грубо просунул пальцы в узкое пространство, затем сразу же протиснулся внутрь и с силой вошел в него. Как только он смог действовать решительно с человеком, лежащим под ним, казалось, что гнев от поддразнивания улетучился.… Вскоре весь гнев, который еще оставался, полностью испарился. Кант раздвинул ноги Байсона, прижимая его бледные бедра к тату-кровати. Звук толчков отдавался громким эхом... Глухой звук... Глухой звук. Байсон издал горлом приглушенный звук. Байсон схватил Канта за запястья, которые удерживали его ноги, и не отводя взгляда, уставился глубоко посаженными глазами в красивое лицо Канта. Ему нравилось смотреть на лицо Канта в такие моменты. Тот был настолько сосредоточен, что его брови были плотно сдвинуты. Кант продолжал входить и выходить, медленно, но настойчиво. Байсон поднял руку, чтобы ударить Канта по лицу с такой силой, что его красивое лицо исказилось. Кант облизал губы, проведя языком по самому нежному уголку рта. Он повернулся и посмотрел на своего партнера, приподняв бровь, словно спрашивая, почему они бьют друг друга. "Возьми меня сильнее". "Ты действительно... не такой, как все, Байсон". Но на самом деле боль стала для него еще и деликатностью. Обычно они причиняли друг другу боль в постели. Помимо этих ритмичных движений, Кант обращался с Байсоном как с маленькой принцессой. Обращался как с принцессой, а в постели как с рабыней. Интенсивность толчков значительно возросла. Байсон, который до этого поддразнивал с улыбкой, начал терять эту улыбку. Тем не менее, он был доволен каждым силовым приемом, направленным против него. Влюбившись, находясь под властью этого человека, Кант больше не сдерживал свою силу, и он слышал стоны Байсона, свидетельствующие о том, что тот тоже наслаждался этим. "Если ты хочешь, чтобы это было жестко, просто скажи мне тебе не обязательно сначала злить меня". "Вот как ты играешь роль сердитого, ревнивого бойфренда". Кант увеличил интенсивность своих толчков, двигаясь так быстро, что было трудно поспевать за ритмом. Он надавил так сильно, что Байсон больше не мог разговаривать и дразнить его все, что он мог делать, это лежать и стонать. Достаточно ли хорошо он играл роль ревнивого бойфренда? Он бы спросил. Разберусь с этим, как только он придет в себя. На данный момент Байсон был полностью выбит из колеи. Если бы он хотел, чтобы Кант был напряженным, то Кант определенно дал бы ему это именно так, как он хотел!