Дипрайс

📿👓

— Отлично, ещё один удачный эфир, — усмехнулся Антон, покрутив в руках жемчужное колье, которое будет представлено на новом аукционе. — Это, конечно, превосходно, но, боже мой, как они выносят твой ужаснейший акцент? Тебе необходимо подтянуть свой english language, — зайдя в гримерку, Наташа подтянула чуть сползшие колготки и, расположившись за туалетным столиком, принялась подправлять слегка смазанную стрелку. Антон тем временем подошёл к высокому шкафу, где на вешалках ожидали своего часа его парадно-выходные пиджаки. Один ярче другого, ни одного похожего, все выполнены индивидуально на заказ. Блестки — обязательный атрибут. Его гардероб настолько изобиловал ими, что обзавидовались бы не только вороны, но и сам Филипп Киркоров, чего уж душой кривить. — Sorry, я don't understand тебя, моя хорошая, — Антон стоял перед зеркалом, с улыбкой наблюдая за своими действиями: надев пиджак, причудливо играющий на свету бордовыми блестками, он поправил бантик на шее, который, как ему казалось, идеально дополнял образ. Все же на сцене надо быть неотразимым. Яркий, громкий, манерный, харизматичный — это все про Антона, более известного как Энтони Прайс. Этот эфирный псевдоним он придумал себе сам, посчитав, что это будет его изюминкой. Балуясь, он добавлял в речь английские слова, что сильно попадало в публику и становилось неким «приколом». В итоге решил так и оставить — для сценического образа. А вообще, на само шоу Энтони и его верной помощницы никто не возлагал больших надежд. Концепт заключался в развлечении телезрителей между передачами — что-то наподобие пятиминутной программки, как лото, например, которое длится от силы 5-10 минут. Однако после нескольких показов и техничек их решили полноценно вывести в эфир и дать старт новому шоу. Рискнули — и, как оказалось, не зря: отзывы были весьма хорошими. А сама программа стала одной из самых просматриваемых на телеканале. Смысл заключался в том, чтобы продать необычный, лимитированный товар, который удалось найти в разных уголках мира. Простыми словами — аукцион. Но не все так просто, как казалось. Наравне с шоу Антона, в один день выходила не менее популярная развлекательная передача «Кому плевать на миллион», которую вел всезнайка Арсений Дибров. Его умение подать себя и то, чем он занимается, невероятно завлекало зрителя. Также немалую роль играл внешний вид: идеально выглаженный костюм с платком в кармашке пиджака, подчеркивающий статное тело, очки и уложенные назад волосы, — все это было тотальным уничтожением. Добивал низкий голос и взгляд, которой смотрел в самую душу. Антон как-то пересекался с ним в закулисье — эта война взглядов и разговор, пронизанный сарказмом, невероятно бесили. Было видно, что Арсений не особо-то и воспринимал Прайса всерьёз. Можно даже сказать, насмехался. Как же это раздражало. Хотелось прямо-таки проехаться кулаком по этой заумной физиономии. — Несмотря на акцент, язык у тебя неплохо подвешен, да и энергетикой заряжаешь. Не представляю, как ты так держишься все моторы, — Наташа поднялась с пуфика и окинула Антона оценивающим взглядом. — Отлично сочетается с моим нарядом. — А сама? Походила, показала товар, покрутилась — и, пожалуйста, пол залит слюнями, и сразу товар продается втридорога, — Антон глянул на часы. — Пора. Оставалось всего несколько минут до начала очередного мотора. Несмотря на суету вокруг, Антон был собран и совершенно не испытывал волнения — выход на сцену для него был чем-то привычным. Здесь он чувствовал себя на своем месте. Вместе с помощницей они неторопливо прошли за кулисы и стали дожидаться команды. Оператор дал обратный отсчёт. Заиграла музыка, яркие огни прожекторов осветили помещение, и на сцену вышел энергичный Энтони Прайс. На его лице мелькнула полуулыбка. Он уверенным шагом приблизился к своей тумбе, подпрыгнул на месте и в такт финальным аккордам мелодии замер. — Goooood evening, ladies and gentlemen! Всем привет, всем здравствуйте! Меня зовут Энтони Прайс! — начал он оживлённо, после чего сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание и глянуть в карточку. — Вы меня ждали — это бесценно! Всё остальное оценить можно! А это шоу «Оцени ценность»! Зал восторженными овациями встретил ведущего, кто-то даже засвистел. Энтони же решил пробежаться глазами по зрителям — и это было ошибкой: недалеко от сцены за столиком сидел… Арсений Дибров. Он прожигал Антона своим невозмутимым вглядом. Тот уловил мимолётное внимание и ухмыльнулся, подцепив оправу очков двумя пальцами, слегка их поправляя. Энтони был профессионалом своего дела и старался не терять самообладания — лишь отвел взгляд, будто ничего не случилось. Но внутри бушевала буря негодования. «Какого черта он тут забыл?», «Что он задумал?», — крутилось в голове. Но Антон решил пока оставить эти вопросы на потом. Сейчас было важно сосредоточиться на шоу. Энтони, под несмолкаемые аплодисменты, позвал свою помощницу Наталью с первым лóтом. Та вышла из-за кулис и начала неспешно двигаться по краю сцены, демонстрируя со всех сторон жемчужное колье. Сияние украшения гармонично сочеталось с её платьем: оно переливалось под светом прожекторов и придавало особый шарм фигуре девушки. Это была некая приманка, в случае, если сама вещь не удостоит внимания приглашённых людей. Но, судя по реакции зала, украшение действительно заслуживало немалых денег. — Вашему attention, дорогие friends, представлено жемчужное колье, которое придаст элегантности вашему образу. Красота и естественность — это про жемчуг. Такое уникальное украшение представлено в единственном экземпляре и подойдёт не только прекрасным ladies, но и придаст шик и индивидуальность несравненным gentlemen. Вы станете самой яркой или ярким на любом мероприятии. Подойдет и для самых жарких мест, — Энтони усмехнулся, подмигивая в камеру. — Я про баню говорил. А вы про что подумали, my friends? Наталья аккуратно поставила украшение на специальную подставку и встала рядом, расположив руку на талии и улыбнувшись. — Итак, начальная ставка — десять тысяч рублей, my dears, — Энтони окинул взглядом зал и заметил множество протянутых рук с номерами на табличках. — Номер пять. — Пятьдесят тысяч рублей! — ответила женщина, на которую указал ведущий. — Что ж, это будет very interesting. Great! Кто же даст больше? — Энтони нравился запал публики, начавшей накидывать по нарастающей. — Вау, боже мой, какая активность! Давно такого не видел. Perfect! Что ж, крайняя ставка — сто пятьдесят тысяч рублей! — громко произнес ведущий и снова прошелся глазами по залу. Никто не решался повысить сумму. — Сто пятьдесят тысяч, раз, сто пятьдесят тысяч, два, сто пятьде... — Пятьсот тысяч, — подняли табличку под номером сорок два. Энтони осёкся на полуслове, а после оглядел всех присутствующих и наткнулся на хитрый взгляд голубых глаз. — А...ха-ха! Неплохо. Я бы даже сказал amazing! — Прайс поправил воротник рубашки и облокотился рукой на тумбу. Он с надеждой посмотрел в зал, но, к его сожалению, других табличек не наблюдалось. — Крайняя ставка — пятьсот тысяч! Oh my god! Неужели больше никто не хочет повысить ставку? Пятьсот тысяч, раз, пятьсот тысяч, два, — Энтони еще раз пробежался взглядом по всем гостям, выдохнул, — пятьсот тысяч, три. Продано мужчине под номером сорок два! По надменному лицу Диброва было видно, что «шалость» удалась, из-за чего Энтони буквально подкипал. Осталось только, как в мультиках, подрисовать исходящий из ушей пар. Несмотря на внутреннее напряжение, он взял себя в руки и одарил публику широкой улыбкой, переводя всё в шутку, что получилось у него довольно правдоподобно — многочисленные выступления не прошли даром. После окончания эфира Антон решил пересечься с Арсением, чтобы выяснить, какого черта ему это все было нужно. Пройдя за кулисы, он начал выискивать на этаже гримерку Диброва, так как не успел поймать его на месте — тот ушёл после первой продажи лота. И вот, спустя несколько минут поисков, он наткнулся на дверь с табличкой «Телеведущий Арсений Дибров». Хотел было постучать — уже поднёс руку, собранную в кулак, как дверь отворилась. Антон едва успел избежать столкновения. В проходе показался сам Арсений, которого почему-то никак не удивило присутствие около его гримерки Прайса. — А я уж думал, когда вы придёте, — Дибров невозмутимо взял Антона под локоть и затащил в комнату, закрыв за собой дверь. — Эй, что за дела? — Прайс выдернул руку из чужой хватки, хмуро уставившись на мужчину. Дибров же обошёл Антона и достал из шкатулки... то самое жемчужное ожерелье. Он изучающе покрутил его в руках. — Что же вы со мной делаете, что я совершаю такие необдуманные решения? По статистике это могло произойти с вероятностью нуль целых одна миллионная, — не отводя взгляда от озадаченного Антона, Арсений начал медленно приближаться. Тот же стоял как вкопанный, вслушиваясь в низкое звучание голоса, и не мог пошевелиться, будто все тело парализовало. Лишь наблюдал затаив дыхание, как мужчина подходит и осторожно обвивает украшение вокруг его шеи. — Что вы... — Антон прохлопал глазами. — Вы правильно поняли, Энтони Прайс. Это ожерелье предназначалось вам, — Дибров провёл пальцами по шее Антона и заметил, как поползли мурашки по нежной коже. — Казалось бы, я гримерку не проветривал. Антон будто опомнился, где он находится. Начал было отходить от Арсения, как спиной почувствовал твёрдую поверхность. — Что вы задумали? — всё, что мог произнести Антон, глядя, как загипнотизированный, в голубые глаза напротив, которые, казалось, загорались недобрым огнем. Мужчина подошёл к Прайсу вплотную и выставил руку около его головы, облакачиваясь на стену, как бы напирая. Антон же не мог отвести взгляд, а воздух вмиг стал казаться столь плотным и тяжелым, что он едва мог вдохнуть. Слишком близко, слишком... Он бы оттолкнул, но... не хотелось. — Хм... Зрачки могут быть расширены только в нескольких случаях, — Арсений всматривался в глаза напротив. — Ну и в каких же? — какой-то особый интерес пробрал Антона. — Или предложите варианты ответа? Дибров рассмеялся. — Вариант «а» — наркоман, что очень вряд ли. Вариант «б» — ненависть. Вариант «в» — влюблённость. — Не смешите. Что за бред? И вообще, пустите меня, — Антон положил руку на грудь Арсения, чуть надавливая, иначе тот точно прижмется к нему всем телом. И без того было слишком душно. — Есть способ узнать, — Дибров не дал Антону времени взвесить все за и против, врезавшись губами в губы напротив, жадно целуя. Антон за эту добрую секунду испытал такой спектр эмоций, с каким никогда прежде не сталкивался: от шока, непонимания, оцепенения до странного волнения и неожиданно охватившей страсти. Он сам не понял, как начал отвечать на поцелуй и ёрзать рукой по ткани пиджака Диброва. Не отрываясь от своих действий, они ретировались на ближайшую горизонтальную поверхность. Антон упал спиной на диван, таща на себя своего — на минуточку — ненавистного коллегу, который и без того уже нависал над ним. — Думаю, мне не нужно перечислять варианты развития данной ситуации, — Дибров ухмылялся, смотря сверху вниз на Прайса, который так по-блядски разводил перед ним ноги. — М, я бы даже сказал, very good. — Oh… my god, трахните же меня... это невыносимо! — Энтони был возбуждён до предела. Казалось, он сойдет с ума, если не получит разрядку в ближайшее время. — Что ж, давайте вместе сожжём калории, — Дибров одним рывком стянул с Прайса штаны, пока тот молился, чтобы нигде ничего не порвалось от таких резких движений — одежда-то не его, ему за сохранность еще перед костюмером отвечать. Он проскользил взглядом по телу Арсения и наткнулся на манящий бугор в районе паха. Блять. Блядство. Антон, конечно, не эксперт в оценивании членов, но размер был многообещающим, отчего во рту скопилось столько слюны, что стоило ему лишь разомкнуть губы, как она непременно начала бы стекать по подбородку. В этот момент он смотрел на Арсения по-другому: словно готов был сделать всё что угодно по его просьбе. Пиздецки мазало от желания и чужого прожигающего взгляда. Арсений, с присущим ему цинизмом и игривостью, изучал обнаженное тело Антона. Его пальцы скользили по гладкой коже бедра, то нежно поглаживая, то слегка сжимая, пробуждая чувствительность.  — Оцениваете? — голос Энтони перешел в низкий, соблазнительный шепот.  — Провожу анализ, — ответил Арсений, — спустя какое количество времени эти места будут искусаны и вылизаны. — Он лукаво улыбнулся, потянувшись к собственной ширинке. — Могу подкинуть варианты ответа. И да, использовать подсказки нельзя, — и с легкой ноткой вызова в голосе Арсений добавил: — Интересный факт, Энтони Прайс: в теле человека находится 79 органов. Однако именно в вашем теле их сейчас станет 80.  Это заявление, сказанное с характерной для Арсения смесью эротизма и сарказма, лишь добавило пикантности ситуации. Не привыкший разбрасываться словами, он наскоро расстегнул собственные штаны и вытащил свой уже эрегированный член, увитый сетью вен. Навалившись на Антона, он вдавил его в мягкую поверхность дивана. Его движения были уверенными, решительными. Смочив два пальца слюной, Арсений приставил их к анальному отверстию Антона и начал медленно вводить, чувствуя, как напряженные мышцы сжимают и втягивают его пальцы.  — Вечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как вы жадно поглощаете мои пальцы, — прокомментировал мужчина, наслаждаясь реакцией Антона. Он с явным садистским удовольствием наблюдал за тем, как Энтони то сжимается от нахлынувших ощущений, то расслабляется, теряясь в лабиринте неведомых ему ранее переживаний. — Расслабьтесь, — прошептал Арсений, — иначе у нас с вами не получится сила трения. Он, словно опытный художник, рисовал на теле Антона картину из поцелуев и засосов. Второй рукой Арсений расстегнул верхнюю пуговицу рубашки Антона, небрежно отбросил в сторону яркий бант — сейчас это было явно лишним атрибутом одежды, — и оставил на его шее цепочку из ярких алых отметин. Антон, потерявшись в водовороте новых ощущений, инстинктивно хватался за рубашку Арсения. Его тело покрывалось мурашками от каждого прикосновения. Поцелуи мужчины словно обжигали, оставляли на коже горящие следы, отчего Антон плавился, подобно пломбиру под палящим июльским солнцем. Нежные прикосновения сменились более резкими действиями. Арсений, не встретив сопротивления, свободно ввел три пальца в задний проход Антона до нижних фаланг. Ощущения были интенсивными, наполненными напряжением и предвкушением. Дибров сам ощущал нарастающее давление: его член, упираясь в ткань боксеров, требовал разрядки. Терпеть становилось невыносимо. Быстрым движением он вытащил пальцы, вызвав из уст Антона полустон, полный и недовольства, и желания продолжения. Воздух накалился, наполняясь ожиданием неминуемой кульминации. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь учащенным дыханием мужчин, забывших обо всем на свете, кроме чувственного наслаждения. Каждая клеточка их тел трепетала в предвкушении неизбежного финала. Аромат возбуждения витал в воздухе, окутывая их обоих, словно  невидимое одеяло. Дибров в секунду перевернул Антона на живот, подгоняя того встать в коленно-локтевую. Он выпустил долговязую слюну прямо между ягодиц, попутно смачно шлепнув по одной с такой силой, что на светлой коже остался красный след от удара. Мужчина провел пару раз рукой по собственному органу, наклонился к порядком растраханной дырке и прошелся по ней языком, загоняя внутрь слюну. Оттянувшись, он направил головку к ожидающему входу и начал осторожно проталкиваться, попутно оглаживая напряженный живот Антона. А Антон... Антон сходил с ума от контрастов и ощущений. Слишком много. Слишком много Диброва. Запах его парфюма смешивался с опаляющим воздухом и забивался в горло липким приторным комом. Горячие, настойчивые прикосновения к пояснице, талии, рёбрам, груди казались прикосновением раскалённого железа. Антон сам себе напоминал растекающееся по тарелке, теряющее форму дрожащее желе. Ноги окончательно перестали держать, и он всем весом впечатался в обивку дивана и тонко заскулил, пытаясь приспособиться к давлению массивного члена, растягивающего нежные стенки. — Такой чувствительный. Чёрт, и ваша отзывчивость... — грудно прорычал Арсений. Переместив руку на шею Энтони, он потянул за подаренное им ожерелье, заставив того откинуть голову назад и предоставить вид на покрасневшую от засосов шею. — Сейчас и проверим на прочность это чудо-украшение, о котором вы так славно лепетали, Энтони, — Арсений шептал на ухо и вбивался в податливое тело, что по-змеиному извивалось под ним. А эти сладостные стоны, разносившиеся по гримерке, только распаляли Диброва на более грубые толчки — до скрипа дивана и громких шлепков плоти о плоть. Резкие, быстрые движения чередовались с более медленными, почти нежными. Однако, несмотря на размеренный темп, оба мужчины были на грани. Антон, не выдержав напряжения, громко простонал имя ненавистного ему телеведущего и обильно излился на обивку дивана, обмякая в чужих руках. Арсений, почувствовав, как мышцы Энтони сжимают его член, с рычанием толкнулся до упора и наполнил пульсирующую дырку своим семенем. Нехотя выскользнув из нижнего, он начал рассматривать свои «художества», оставленные на шее, спине и затылке Прайса. — Вот что действительно бесценно, дорогой Энтони, — Арсений в знак извинения за грубости одарил поцелуями покрасневшие от засосов места, после чего развернул Антона лицом к себе. — Зачем было всё это представление? — все же решил озвучить Прайс интересовавший его вопрос. — Если сказать проще, без подсказок и намёков, которых вы, увы, не понимаете, то скажу прямо. Пойдемте на свидание, Энтони, — оперевшись локтем на диван, Арсений всматривался в изумрудные глаза напротив. Много предположений до этого витало у Антона в голове: шантаж, просто секс на один раз без обязательств, стёб. Но он и представить себе не мог, что Дибров выпалит подобное. Настигло минутное молчание — Антон пытался разобраться с собственными тараканами. — Какая-то у вас интересная последовательность: сначала секс, потом уже свидание. Что ж, — Энтони приподнялся на локтях, — давайте попробуем. Лёгкая ухмылка коснулась губ Арсения, и он осторожно дотронулся пальцами волос Энтони, поправляя выбившуюся прядь. — Прошу, только не снимайте ожерелье. Оно вам безумно подходит.