Пустынная роза

      Юноша находился в очень странном и пугающем месте. В ушах стоял нескончаемый вой, что издавали умирающие люди. Те, кто уже погиб, лежали с застывшими на лице болью и ужасом. Из кучи мертвых тел тянулись полусгнившие руки, пытаясь утащить принца к себе в смертельные объятия. Вот одна из рук вцепилась в сапог Се Ляня, пока вторая уже целилась куда-то выше колена. В следующую секунду клинок полоснул по протянутым рукам, местность оглушил новый протяжный визг. — Ваше Высочество.       Рука принца сжалась на рукояти меча, этот голос был ему очень хорошо знаком. Однако встреча с этим человеком позволила юноше убедиться: сейчас он находится, пускай, в очень реалистичном, но всё же сне. — Что-то случилось, Гоудань?       Собственный голос звучал как скрежет ржавого клинка, но подошедший мужчина никак на это не отреагировал. — Принц, господин велел, чтобы после выполнения приказа вы сразу же пришли к нему. — Я тебя услышал, можешь идти.       Слова из уст принца повторяли то, что было сказано им пару лет назад. Однако сейчас юноша мог совершать всё, что только взбредёт ему в голову, ведь он находился в собственном сновидении.              Не успев ступить и двух шагов, мужчина застыл. Клинок Се Ляня вонзился в его плоть. Гоудань на это никак не отреагировал, но по его силуэту прошлась заметная рябь. Стражник был довольно высоким и широкоплечим мужчиной, однако его тело быстро испарилось, оставив лёгкую дымку. Се Лянь оказался совершенно один. — Хах. Я думал, что так смогу покинуть это место, но похоже, всё будет не просто.       Пейзаж сменился — вокруг принца вырос разрушенный город. Се Лянь не был уверен, какое воспоминание сейчас увидит. Не найдя ничего лучшего как присесть на каменный обломок какой-то стены, он принялся ждать. Тогда-то и началось главное действие. — Вы можете убить меня?       Тихий юношеский голос заставил тело принца застыть в оцепенении. Се Лянь хотел тут же обернуться, чтобы увидеть того, кто стоял за спиной. Однако обнаружил, что не может двинуть ни единым мускулом. Его губы против воли стали шевелиться, будто принадлежали сейчас другому человеку: — К чему тебе так спешить умереть, мальчишка? Вся жизнь ведь ещё впереди. — Какая разница, если она не имеет смысла, — голос звучал надломлено и устало. — Чем моя жизнь может быть полезна? — Почему бы тебе не найти свой смысл жизни? Помогай другим людям, обрети счастье в труде, вере, посвяти жизнь человеку, — взгляд принца переместился на свои руки. Те были сплошь покрыты мозолями — отпечатками от рукояти стального меча. — А я сегодня и так отобрал слишком много жизней, больше не хочу.              Мальчишка замолчал, переваривая сказанные слова. Следующая фраза звучала тихо и с едва заметной робостью. — …а у вас есть тот, ради кого вы живёте? — Не слишком ли много ты расспрашиваешь? — голос Се Ляня засквозил лёгким раздражением, но он быстро вернулся к прежнему спокойствию, в котором со временем всё больше прослеживалась хроническая усталость. — В отличие от тебя, мальчишка, я не настолько свободен, чтобы думать о всяких глупостях. — А если бы вы были свободны?              Се Лянь по-прежнему не мог как-то воздействовать на своё тело, поэтому он решил остаться сторонним слушателем. Небрежно обронённые слова медленно, но верно разжигали в юном сердце искру, что должна в будущем вспыхнуть бушующем пламенем, способным выжечь всё на своём пути. — Для этого нужно в первую очередь получить эту свободу, тогда можно будет и помечтать.       Принц откинулся чуть назад, оперевшись на руки: «Если такое действительно будет возможно, интересно, что бы я сделал в первую очередь?». Солнце ласкало своими лучами уставшее лицо, но юноша, казалось, впервые чувствовал себя столь безмятежно. — Тогда я освобожу вас. — Что? — от удивления принц даже повернул голову, дабы удостовериться, что у него нет проблем со слухом. — Я обещаю, что помогу вам сбежать. Тогда вы сможете, ух…       Пламенную речь перебило громкое урчание пустого желудка. Принц по-доброму рассмеялся, а паренёк заалел от смущения. Отсмеявшись, Лянь извлёк небольшой свёрток из боковой сумки и бросил его в сторону мальчишки. Тот замешкался, но всё же успел поймать гостинец. — Держи. Прежде чем спасать меня, нужно самому стать чуток сильнее, — принц поднялся, отряхивая одежду от пыли, и стал не спеша удаляться. — Ещё свидимся.       Лянь помнил каждую их последующую встречу, будь она случайной или нет. Сердце забилось в страхе от воспоминаний, чем кончились эти радостные дни. Его ночные кошмары тут же довольно разинули пасть, найдя слабое место в подсознании юноши. Следующий фрагмент был нечётким и наполненным множеством голосов. Уже подросший мальчишка смотрел на Се Ляня своим единственным чёрным глазом, принимая любой исход их сражения. Тонкая струйка крови прочертила путь от края губы, через щеку, и исчезла в чёрных волосах. Из юношеской груди торчало лезвие меча, рукоятку которого держал сам Се Лянь.       Сознание принца беспокойно заметалось внутри его оболочки из прошлого, изо всех сил пытаясь прекратить этот кошмар и вернуться в реальный мир. И, наконец, с жадным вдохом он открыл глаза.       Проснувшись в холодном поту, Се Лянь поморщился от ноющей боли в голове. Веревка, которая раньше держала принца связанным, сейчас куда-то пропала, но он не обратил на это внимание — перед глазами всё ещё стоял образ истекающего кровью юноши. От такого воспоминания живот скрутило в мучительном спазме. Лянь прижал колени к груди, пытаясь таким образом облегчить боль и прийти немного в себя.       Через несколько минут юноша поднялся с земли и неуверенно побрел в противоположную от лагеря сторону. Принц надеялся, что свежий воздух поможет успокоиться и решить, что ему делать дальше. — Всё хорошо, он выжил, — словно в забытьи бормотал юноша, облокотившись на одну из встреченных по пути скал.       Если б он решил всмотреться в тень, что создавала каменная твердь, то заметил бы прячущегося человека. Но Се Лянь пошёл дальше, пока полностью не скрылся в ночной мгле. *** Часом ранее. ***       Хуа Чэн очень хорошо чувствовал, когда ему угрожает опасность. Даже ночью к нему было невозможно подобраться — парень тут же просыпался от самого крепкого сна. Благодаря такому острому чутью Хуа и смог выжить на улице.       Пускай сейчас не было никакой опасности, он всё равно проснулся посреди ночи. Ему казалось, что в этот раз он видел прекрасный сон. Но после пробуждения все образы, кажущиеся знакомыми, родными, испарились из воспоминаний по щелчку пальцев.       Пребывая в дурном расположении духа, Хуа Чэн принял, по его мнению, лучшее решение — испортить настроение кому-то ещё. Однако, к его сожалению, Черновода не оказалось на том месте, где он ложился вечером спать, то же самое и с Ветерком. — Отлично, этих двоих мне ещё не хватало искать.       Несмотря на недовольство, парень пошёл искать своих спутников. И каким было его удивление, когда, отойдя на пару десятков шагов от их общего лагеря, Хуа нашёл друзей. Те стояли под слабым светом луны, деля одно дыхание на двоих в медленном поцелуе, наверно, будучи уверенными, что они сейчас только вдвоем.       «Интересно выходит. Похоже, что теперь у меня появился ещё один повод поиздеваться над моим дражайшим другом», — довольно щурился Хуа, прячась, чтобы его не увидели раньше времени. — «Не ожидал, правда, что эти двое в конце концов будут вместе».       Удостоверившись, что его спутникам ничего не угрожает, Хуа Чэн решил вернуться к лагерю. К прочему, у него не было желания наблюдать за всем этим дольше, чем он уже успел увидеть. Однако вместо того, чтобы лечь и вновь попытаться уснуть, ноги повели его к пленённому юноше. Следующие свои действия он не мог объяснить, даже если бы захотел — мозг отключился, стоило только увидеть две солёные дорожки, бегущие по щекам из-под опущенных ресниц.       Хуа Чэн не понимал, зачем освободил пленника, а затем скрылся от него, когда Се Лянь открыл глаза. Голова начинала раскалываться, стоило только вспомнить имя, которое слетело с уст юноши перед его пробуждением: «Саньлан… Неужто он и есть тот человек, которому дал обещание Лянь?».       Стоило головной боли отступить, как Хуа решил проследить, куда всё-таки ушёл пленник. Между острыми скалами по песку тянулась вереница следов. Пытаясь не потерять их из виду, парень даже не заметил, как в один момент темень сменилась лёгким лунным светом. Он вышел к краю каменного леса — дальше виднелась только холодная пустошь.       Впереди, оперевшись на одну из небольших скал, сидел Се Лянь. Было сложно сказать, заметил ли он, что теперь не один. Хуа Чэн на всякий случай спрятался в тени, мало ли. — Долго собираешься так стоять? — Лянь заговорил первым, показывая, что он был более чем в курсе этой слежки. — Неужели я столь заметен? — Хуа неловко почесал затылок, слыша слабый смешок в свою сторону. — Думаю, будь здесь кто-то другой, он бы не заметил.       С минуту Хуа ещё постоял, затем подошёл к принцу и сел рядом. — Тебе совсем не боязно, что я в любой момент могу попытаться напасть? — голос был спокойным, хотя Се Ляню больших трудов стоило сделать так, чтобы он не дрогнул. — Если бы ты этого хотел, то напал бы ещё в начале. — Хм, звучит логично.       И вновь тишина. Хуа повернул голову, чтобы что-то сказать, но вместо этого немного подвис, рассматривая лицо перед собой. Се Лянь был довольно миловидным юношей с мягкими чертами. Но какой бы нежной и утонченной не казалась внешность, он, в первую очередь, был мужчиной и к тому же способным воином. Хуа Чэн соврал бы, если б сказал, что тот их бой не вызвал у него трепет.       «Если наши пути не разойдутся, обязательно предложу ещё раз скрестить клинки», — это было обещание самому себе, которое он очень хотел исполнить. — «Но тогда не понятна одна вещь». — На самом деле, меня кое-что интересует. — И что же это? — Лянь подпёр подбородок, смотря с любопытством на человека возле себя. — Ты не собираешься забирать у меня свою побрякушку? — Гораздо приятнее, когда отдают добровольно. — И что ты собираешься для этого сделать? — Хуа прищурил один глаз, а уголки губ немного поднялись вверх. Он напоминал шаловливого лиса. — Могу открыть тебе один секрет. Ты ведь заметил, что камень в кольце не отражает солнечные лучи? — Допустим. — Достань его сейчас на свет, — просьба была тут же исполнена.       Хуа Чэн вынул из кармана украшение. Бледный свет луны заиграл на гранях камня слабым красными сиянием. Не ожидая такого, парень в удивлении поднял бровь. — Что это за камень? Никогда о таком раньше не слышал. — В месте, где его сейчас добывают, этот камень называется Дьявольским глазом. — Какое точное название.       Их дальнейший разговор протекал в такой же спокойной атмосфере. Ребята говорили обо всем на свете: о драгоценных камнях, местах, где они бывали, своих приключениях. Таким образом все темы плавно свелись к прошлому Ляня. — По мне, возможно, и не скажешь, но раньше я был наследным принцем одного небольшого государства. — Стоит ли мне в таком случае обращаться к Вашему Высочеству по титулу? — Хуа задорно сверкнул своим черным глазом, в котором плясали смешинки. — Это будет излишне. Моё государство было уничтожено, едва ли мне исполнилось десять лет. — Ох, прости, что напомнил. — Всё хорошо, не волнуйся. На самом деле, мне хотелось с кем-то этим поделиться. Если тебя что-то интересует, можешь спрашивать. Постараюсь ответить. — В таком случае, откуда ты? — Родом я из государства Сяньлэ. Однако сейчас мой дом — это Призрачный город.       Стоило только принцу упомянуть название города, как Хуа скривился от неожиданной острой боли в голове, будто кто-то вонзил ему в виски иглы. — С тобой всё хорошо, где-то болит? — Лянь обернулся к парню, желая удостовериться, что тот не ранен. — Всё в порядке, А-Лянь, — Хуа сконфуженно отвернулся. — Кстати, уже довольно поздно, нам нужно возвращаться.       Парень неловко поднялся, уходя обратно к лагерю и оставляя принца со своими мыслями: «Как он меня сейчас назвал?...». Скользнув взглядом по месту, где сидел Хуа Чэн, Лянь заметил одну вещицу. — Постой! — Хуа сделал, как ему велели, дожидаясь, когда Се Лянь поравняется с ним. — Ты уронил, вот, — в вытянутой руке юноша держал шнур со своим украшением. — Это ведь дорогая для тебя вещь. Возвращаю, — он развернулся, махая на прощание ладонью. — Бывай, принц.       Хуа Чэн вернулся к лагерю, будучи уверенным, что их пути после этого разойдутся. А принц ещё долго стоял на одном месте, сжимая вновь обретенное сокровище. С его губ сорвалось: — Спасибо, Саньлан.