Неженка или это всё серьёзно?

Гермиона Грейнджер, всегда считавшаяся самой прилежной ученицей Хогвартса, однажды проснулась с ощущением, что её мир рушится. Она увидела в зеркале крохотный прыщик на лбу. Прыщик! На её безупречной коже! Это был конец. — Я умираю, — прошептала она, стоя перед зеркалом. Почему Гриффиндорка пришла именно к этому выводу, Гермиона и сама не знала, словно что-то кричало ей об этом, просило поторопиться. Вчера всё было хуже некуда: магические книги казались слишком тяжёлыми, домашние задания — слишком скучными, а Рон, который попросил у неё списать заклинание, совершенно её обескуражил. А ещё эта странная сонливость! Возможно, кто-то подсыпал ей сонное зелье? Или её организм просто сдаётся? — Гермиона, всё нормально? — спросила Джинни, когда вошла в их комнату и увидела, как та сидит на кровати, глядя в стену. — Нет! Всё совсем не нормально! Вчера я чихнула во время уборки, и я уверена, что это был какой-то магический вирус. А сегодня... — Она указала на прыщик. Джинни фыркнула. — Это просто прыщ. — Просто?! Просто?! Ты хоть понимаешь, что это значит? Это сигнал! Мой организм кричит о помощи! — Тебе нужен шоколад и отдых, — улыбнулась Джинни и, не слушая дальше, вышла. Но Гермиона не собиралась сдаваться. Она направилась к библиотеке, чтобы найти книги о возможных магических заболеваниях, связанных с прыщами. Там она наткнулась на Гарри и Рона. — Гермиона, у тебя всё хорошо? — удивился Гарри, видя её встревоженный вид. — Конечно, нет! У меня магическое истощение! И, возможно, редкое проклятье кожи! Рон посмотрел на неё, потом на Гарри. — А может, это просто усталость? Гермиона закатила глаза. — Вы ничего не понимаете! Она решительно достала книгу "Магические заболевания и их лечение" и начала искать симптомы. Тем временем Рон шепнул Гарри: — Я думаю, ей просто нужно больше поспать. Гермиона переворачивала страницы книги с такой скоростью, что те едва не вылетали из переплёта. И вот, наконец, её взгляд остановился на главе, которая заставила её сердце сжаться. "Синдром Мерлинового истощения" — редкое, неизлечимое магическое заболевание, возникающее из-за перенапряжения магического ядра и слишком частого истощения, проявляющееся внезапной усталостью, нарушениями концентрации, а также… Прыщиками. — Вот оно! — воскликнула она, чуть не выпуская книгу из рук. Гарри и Рон обернулись на её громкий голос. — Что? — спросил Рон, отрываясь от своего сэндвича. — У меня Синдром Мерлинового истощения! — драматично заявила Гермиона, поднимая книгу. — Все симптомы совпадают! Усталость, чихание, прыщ! Это объясняет всё! Рон прищурился. — Прыщ — это симптом? — Рон, ты просто не понимаешь всей серьёзности ситуации! Это неизлечимо! — Голос Гермионы задрожал. Гарри попытался вмешаться: — Гермиона, ну может, это что-то проще? Тебе просто нужно отдохнуть. — Отдохнуть?! — почти закричала она. — Как вы можете быть такими равнодушными? Я, возможно, умираю, а вы сидите тут, словно ничего не происходит! Рон фыркнул. — Да это же бред! Гермиона, ты всегда находишь себе какую-нибудь ерунду, чтобы волноваться. Эти слова ударили её сильнее любого заклинания. — Ерунду? — прошептала она, но голос дрогнул от обиды. — Я думала, что вы мои друзья, но, видимо, ошибалась. С этими словами Гермиона резко закрыла книгу, прижав её к груди, и выбежала из библиотеки, громко хлопнув дверью. Она прошла по коридорам Хогвартса, сдерживая слёзы, пока не нашла тихое место на одном из верхних этажей. Сев у окна, она уставилась на лес, который раскинулся вдали. "Как я могла так ошибиться в них?" — думала она. — "Если они даже не верят мне в такую важную минуту, то кто вообще сможет меня понять?" Её мысли были прерваны появлением Полной Дамы. — Ох, милая, почему ты так расстроена? — спросила та, глядя на её покрасневшее лицо. — Я больна, — призналась Гермиона, утирая слёзы. — А мои друзья считают это ерундой. Полная Дама склонила голову. — Иногда люди не понимают наших тревог, дорогая. Но это не значит, что они тебя не любят. — Тогда почему они так себя ведут? — Потому что… — Полная Дама сделала паузу. — Они подростки. Эти слова не утешили Гермиону. Она поклялась, что найдёт подтверждение своему диагнозу. Ещё они поймут, как жестоко ошиблись. Гермиона всё больше замыкалась в себе. Её прыщ уже прошёл, но новые симптомы не заставили себя ждать. Постоянная усталость, слабость в руках, странные сбои в магии — её заклинания становились всё менее точными, а иногда вообще не срабатывали. — Люмос, — прошептала она однажды вечером, но кончик её волшебной палочки остался тёмным. Она нервно вздохнула и снова повторила заклинание, но ничего не произошло. Гермиона в панике бросила палочку и схватилась за голову. Это было больше, чем она могла выдержать. Она пыталась объяснить друзьям, что её состояние ухудшается. Но Рон лишь отмахнулся: — Опять истерика? Может, тебе к мадам Помфри сходить, раз уж так боишься прыщиков? Гарри, хоть и пытался быть мягче, тоже не принял её всерьёз: — Гермиона, ты слишком много думаешь об этом. Наверное, просто перенапряглась. Возьми выходной. Эти слова резали её душу. Она уже не знала, кто она для них — друг или просто шут. Тем временем её состояние ухудшалось. Магия, которая раньше была для неё естественной, как дыхание, теперь почти совсем исчезла. Волшебная палочка больше не слушалась, даже простые заклинания оборачивались хаосом. А однажды Гермиона обнаружила, что не может подняться с кровати. Её руки и ноги стали слишком тяжёлыми, голова кружилась, а мир вокруг словно затуманился. — Помогите... — прошептала она, но никто её не услышал. Друзья почти перестали её замечать. Они считали её чрезмерно драматичной и устали от её постоянных жалоб. Даже Джинни однажды сказала: — Гермиона, ты должна просто собраться с силами и перестать жалеть себя. Эти слова стали последней каплей. Гермиона больше никому не жаловалась. Она просто сидела одна в своей комнате, окружённая книгами, которые когда-то были её утешением. Теперь даже они казались бессмысленными. Однажды утром она не пришла на занятия. Никто не обратил внимания. Лишь спустя несколько дней мадам Помфри, обеспокоенная её отсутствием, отправилась в её комнату. Она застала Гермиону сидящей в кресле у окна, с книгой на коленях. Но её глаза уже не видели ничего. Гермиона Грейнджер умерла. Новость потрясла Хогвартс. Гарри и Рон, узнав о случившемся, стояли молча, не веря своим ушам. — Это наша вина, — прошептал Гарри, сжимая кулаки. — Мы смеялись над ней, когда она нуждалась в нас. — Я... я назвал её истеричкой, — дрожащим голосом произнёс Рон. — А она всё это время... Она пыталась сказать нам... На похоронах Гермионы стоял дождь. У её могилы собрались ученики и преподаватели, но больше всех страдали Гарри и Рон. Они смотрели на надгробие, чувствуя невыносимую вину. "Гермиона Грейнджер. Великая ведьма и верный друг. Ушла слишком рано." — Прости нас, — прошептал Гарри, и слёзы покатились по его щекам. — Мы тебя подвели, — добавил Рон, опуская голову. Но прощение было уже невозможно. Гермиона ушла, и её место в их жизни осталось пустым. Их дружба уже никогда не будет прежней, ведь никто из них не сможет забыть этот урок: иногда даже самые сильные люди нуждаются в поддержке.